Kimi no hikari

      Усаги не пошла в школу. Просто не смогла заставить себя вылезти из кровати.       — Давай врача вызовем? — пристала мать утром. — У тебя температура? Что болит-то?       Болело все.       Она всю ночь промучилась, изучая потолок. Предательница.       Она — предательница.       Если бы только не надо было сейчас сражаться, если бы не было этих врагов — она бы поступила правильно. Как тогда, в прошлой жизни. Ужасно хотелось набрать заветный номер, услышать его голос. Пусть он никогда больше не назовет ее по имени, не позовет ее — хотя бы просто услышать его голос на записи, может, от этого станет легче? Хоть немного. Но она так и не смогла себя заставить сделать это. Как будто теперь у нее не было на это права.       Предала память Мамору. Предала память Малышки. Разве имела она право хоть на что-то? Как только они разберутся с демонами, она сделает все, как следует. Как и должна была еще в самом начале, когда враг еще не объявился.       А Сэйя? Который остался здесь ради нее, променял свой дом и друзей на возможность быть с ней. Его она тоже оставит? Разве это не будет тоже предательством?       Усаги простонала и перевернулась на бок, обняв подушку. Если она уже предала однажды, разве теперь было важно, сколько раз она это сделает?       — Усаги, я в магазин! Тебе купить что-нибудь? — заглянула в комнату мама. — Ты ужасно выглядишь! Давай врача все же вызовем?       — Не надо, — глухо ответила девушка. — Просто не смогла заснуть, очень голова болела. Я сегодня отдохну, а завтра пойду в школу, обещаю.       — Хорошо, постарайся поспать. Я скоро!       Услышав, как захлопнулась входная дверь, Усаги заставила себя встать. Оставаться дома было опасно. В любой момент мог позвонить Сэйя, а она просто не знала, что ему сказать. Нет, можно было бы просто не взять трубку и попросить маму говорить, что она, например, спит. Так с него сталось бы и после уроков зайти. А то и во время…       Коммуникатор разрывался все утро, противный электронный писк настойчиво проникал в самое сознание, но девочек видеть тоже не хотелось, поэтому она так и не собралась с мужеством, чтобы ответить им — и в итоге просто оставила его дома.       На улице опять зарядил дождь. В этом году погода была какая-то дурная: то жуткая жара сводила всех с ума, то бесконечный ливень. В коридоре раздирающе зазвонил телефон. Усаги не стала отвечать. Хорошо, что Луна еще вечером ушла к Артемису, так что, оставив записку матери на кухне, она тихонько заперла за собой дверь и просто выскользнула в дождь.       Город насквозь промок. Еще вчера палило солнце, а теперь казалось, что его в этом городе не было никогда. И уже не будет.       Усаги просто шла вперед, механически переставляя ноги. Было неважно, куда идти и что делать. Хотелось просто побыть одной. Подумать. Почему она не смогла сказать маме правду вчера? Можно было назвать любую причину.       Попал в аварию, например. Это было даже немного похоже на правду.       Тогда хотя бы дома больше не пришлось бы притворяться, что с ней все в порядке. Кольцо плотно обхватывало палец, она все время чувствовала его. Как молчаливое напоминание, оно мучало ее. Если его больше нет, как ты можешь дышать? Как ты можешь есть? Как ты можешь улыбаться?       Как ты смеешь жить?       Надо было отправить Сэйю домой. Тогда, на крыше школы. Если бы она не разревелась, как дура, может, он бы смог улететь? И тогда бы она не мучила хотя бы его? Если она скажет Сэйе, что больше не хочет его видеть, заставит ли это его вернуться домой? Может ли он вообще вернуться?       Пожалуйста, вернись ко мне, я больше не отпущу тебя. Никогда.       Собственные слова вдруг всплыли в памяти. От неожиданности она замерла посреди улицы, и на нее тут же налетела какая-то женщина.       — Вот ведь встанут поперек дороги! — проворчала она. Усаги едва заметила ее.       Она сама так сказала. Сэйе. Пусть и мысленно — но она обещала не отпускать его. И что же теперь получается, она готова сама прогнать его? Все это было так запутано… Если бы только поговорить сейчас с Мамору! Он бы помог ей разобраться.       Телефонная будка была совсем рядом — на другой стороне улицы. Усаги с удивлением обнаружила надетую через плечо сумочку — даже не заметила, как взяла ее с вешалки — и пошла к пешеходному переходу.       Таксофонная карта, как она и думала, оказалась во внутреннем кармане, и она набрала тот самый номер и замерла, слушая длинные гудки. Что-то было неправильно. Она отметила это краем сознания и только через несколько секунд поняла. Автоответчик не включился. От волнения у нее мгновенно вспотели ладони.       Гудки резко прервались, и донельзя знакомый голос произнес:       — Алло?       Усаги обмерла, судорожно сжав трубку, и, чувствуя, как земля уходит из-под ног, выдавила:       — Мамо-чан? Это…?       Таксофон вдруг противно запищал и выплюнул ее карту. Короткими гудками оборвался звонок. Деньги закончились. Усаги затряслась. Надо было бежать. Туда. Сейчас.       Со всех ног.       Дрожащими руками она вытащила бесполезную теперь карту — и побежала. Она даже не знала, сколько сейчас времени, знала только, что он — там. Ждет ее. Она бежала, как сумасшедшая. На мосту ее скрутило от нехватки воздуха, пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание.       Входная дверь в знакомую многоэтажку оказалась открыта, и она поднялась на одиннадцатый этаж. Наверное, надо было отдышаться, попробовать привести себя в порядок, но она не могла терять ни минуты. Дверной звонок тревожной трелью отозвался где-то внутри квартиры, и Усаги замерла, тяжело дыша.       Дверь открылась. В проходе стоял высокий молодой человек. Ей пришлось немного задрать голову, чтобы взглянуть ему в лицо. И в первый момент ей даже показалось…       Но она почти сразу поняла, что ошиблась. Губы жалко запрыгали, а он смотрел на нее, и надо было что-то сказать, чтобы не выглядеть полной идиоткой.       — Извините, а Чиба Мамору не дома?       Она и сама не знала, на что рассчитывала, но голос ее почти не подвел, хотя она и так знала ответ, и от безнадежности всего происходящего…       — Сожалею, здесь таких нет, — ожидаемо ответили ей. — Я могу вам чем-то помочь?       — Нет, спасибо, извините за беспокойство.       Он не мог ей помочь. Да и никто не мог.       Она смогла спуститься вниз и добрести до соседнего дома. Все так же лил дождь, и, наверное, ей должно было быть очень холодно, но из-за льда внутри она почти ничего не чувствовала. Только ноги почему-то никак не хотели ее держать, и ей пришлось опуститься на какую-то скамейку.       Все было кончено.       Теперь ей некуда будет позвонить. Она больше никогда не услышит его голос. Даже на записи.       Никогда.       И приходить больше некуда. Мамору сюда уже не вернется.       Умом она понимала — просто кончился срок аренды, вот владелец и нашел нового жильца, но для нее… Как будто теперь Мамору умер окончательно. Полностью исчез из этого мира.       Ничего не оставив после себя.