Kimi no hikari

      Куколка не приходит в школу.       Утром он долго ждет ее под дождем на обычном месте, но она так и не появляется. Решив, что они вполне могли разминуться, он идет в школу, но в классе ее тоже нет.       — Мы думали, Усаги с тобой, — обеспокоенно говорит Ами. — Я попробую с ней связаться.       Куколка не отвечает: ни Ами, ни Минако, ни Мако, когда они по очереди выбегают в туалет во время урока.       — Может, она просто проспала? — с улыбкой предполагает Минако. — Это так похоже на нашу Усаги.       — Может, — кивает Ами. — Но в последнее время она всегда приходила вовремя.       Сэйя терпит, надеется, что вот сейчас она объявится, уговаривает себя, что с Куколкой все в порядке и ему вовсе не нужно прямо сейчас сбегать с уроков к ней. В итоге все равно не выдерживает и срывается посреди урока на улицу: буквально за углом стоит телефонная будка, и он бежит туда, забыв забрать зонт из шкафчика.       Никто не отвечает. Он звонит еще дважды — с тем же успехом. Выждав пару минут, уже особо ни на что не надеясь, он снова набирает ее номер — и трубку неожиданно берут.       — Алло, дом Цукино.       Мама Куколки. Чувствуя, как от волнения заколотилось сердце, Сэйя спрашивает:       — Добрый день, Цукино-сан, это Сэйя. А Усаги дома?       — О, Сэйя-кун, доброе утро! — женщина явно заулыбалась, и у парня немного отлегло от сердца. Если бы случилось что-то непоправимое — вряд ли бы она улыбалась. — Усаги утром нездоровилось, но она уже пошла в школу. Наверное, ко второму уроку подойдет!       — Большое спасибо! — Забрав карту, Сэйя переводит дух. Значит, Куколка скоро должна прийти — и парень медленно возвращается в класс.       Но она не приходит ни ко второму уроку, ни к третьему.

***

      Усаги не знала, сколько так просидела, не знала, плакала или нет — из-за дождя она вообще уже не чувствовала своего тела, вздрогнула только, когда над ней вдруг раскрылся купол зонта: видимо, кто-то из прохожих вызвал полицейского.       — С вами все в порядке? Вам нехорошо? — Она не знала, как на это ответить. — Вам есть, куда пойти?       Так и не сказав ничего вразумительного, Усаги позволила себя увести.       Немного пришла в себя она от того, что обожгла руки. Издав какой-то невнятный возглас, Усаги отставила кружку на стол и удивленно осмотрелась. Она была завернута в большой плед и, видимо, до этого пыталась пить горячий чай. В большой комнате несколько полицейских работали за своими столами, и все время звонил телефон.       — Вам получше? — обратился к ней знакомый голос. Тот самый полицейский. Усаги слабо кивнула. — Что у вас случилось? Вам вызвать скорую?       — Нет, все нормально. У меня просто… умерла бабушка. Я утром узнала, — от этой лжи снова потекли слезы, но сказать, как есть, вслух, она не могла совсем. — И я немного потерялась.       — Вам есть, кому позвонить, чтобы вас забрали?       Набрать маме она просто не могла. Мелькнула мысль о Сэйе, но она запретила себе даже думать об этом.       И позвонила Харуке.

***

      Если ли бы не лил снова чертов дождь, Харука бы поехал за Усаги на мотоцикле, так было бы быстрее. Единственное, что его радовало, так это то, что в середине рабочего дня город еще был относительно свободен.       У него очень много вопросов, но когда он залетает в участок и видит промокшую до нитки Усаги, кутающуюся в одеяло, все слова застревают в горле. Наскоро объяснившись с полицейским и вернув плед, он подхватывает слабо сопротивляющуюся девушку под руку и отводит ее в машину.       Усаги пришибленно молчит, и Харука только надеется, что этот выскочка-пришелец тут ни при чем.       — Зайка, тебя домой отвезти? — спрашивает он, чтобы спросить хоть что-то.       — Нет, не надо, — после небольшой паузы тихо отзывается она. — Можно мне немного побыть у вас?       Признаться, больше всего Харука не хотел, чтобы она попросила отвезти ее в ту навороченную новостройку, однако ответ девушки тоже немало его озадачивает. Он замечает, что ее начинает потряхивать от холода, и на первом же светофоре включает печку, стягивает с себя пиджак и почти заставляет Усаги его надеть.       — Я же мокрая, — вяло сопротивляется та.       — Высохнет, — досадливо бросает Харука. И все же спрашивает, не удерживается. — Что случилось? Тебя этот придурок обидел?       — Нет, — тихо отзывается Усаги.       — Что тогда? — пытается он вытянуть из нее хоть что-то.       — Мамору умер, — глядя в сторону, отвечает девушка и замолкает уже намертво.

***

      Сэйя вдруг понимает, что совсем не знает Куколку. Куда она могли пойти? В голову настойчиво лезет только та злосчастная многоэтажка, но если она действительно отправилась туда — ему там не место… Но она наверняка сейчас совсем одна, а ведь враги могут объявиться в любой момент… И никак не забыть напутствие Плутона. Что если, пока они все тут бездействуют, она все же решится… Что тогда он будет делать?       На большой перемене девочки решают связаться с Рей, и Сэйя идет с ними на улицу, напряженно вслушивается в разговор — но та тоже ничего не знает: Усаги с ней на связь не выходила, а сама она в школе.       — Надо найти ее, — вмешивается Сэйя. — Мне это все не нравится.       — Я могу попробовать, — раздается из коммуникатора. — Приезжайте ко мне в Храм.       — Может, она вообще в Корону пошла? — задумчиво говорит Мако. — Ну не будет же она под дождем где-то ходить столько времени?       — Кстати, это вариант! — воодушевляется Минако. — Давай сбегаем посмотрим? И потом встретимся с вами уже у Рей.        — Держите в курсе! — просит Ами, и девочки убегают.       Они с Ами едут на автобусе, и Сэйя мысленно проклинает все на свете, потому что тот еле тащится, постоянно останавливается на бесконечных остановках — и он вообще не понимает, куда себя деть и чем себя занять.       Рей встречает их на пороге храма уже в облачении мико. Сэйя никогда не был в хондэне. От огня ужасно жарко, но ни Ами, ни Рей, похоже, этого совсем не замечают.       — Рин! Пьё! То! Ша! Кай! Дзин! Рецу! Дзай! Дзен! — тонкие пальцы Рей складываются в мудры, и Сэйе кажется, будто пламя пульсирует в такт ее словам. Он не знает, чего ожидать, видит только, как девушка хмурится, как красноватые сполохи играют на бледной коже.       — Я чувствую ее энергию, — тихо говорит наконец Рей и открывает глаза. — Не знаю, где она. Но она жива.       Девушка вдруг смотрит на Сэйю прямо сквозь огонь, и ему мерещатся языки пламени в ее глазах.       — Видимо, нам остается только ждать? — тихо спрашивает Ами.       — По крайней мере, с ней все в порядке, — отзывается Рей. — И какой-то угрозы я тоже не почувствовала.       Сидеть на месте невыносимо, хочется куда-то бежать и что-то делать.       — Может, она вообще уже вернулась домой? — ворчит вдруг Рей.       — Ами, можешь позвонить ей? Я уже звонил просто сегодня, — просит Сэйя.       — Давайте попробуем, — соглашается та.       — А я по коммуникатору еще попробую с ней связаться… — вздыхает Рей и ведет их в дом. Почти сразу поступает вызов от Минако: в Короне Куколки сегодня не было. Ами пробует позвонить ей домой — но и там ее нет.       — Что будем делать? — Ами задумчиво прижимает пальцы к губам.       — Мако и Минако едут сюда. Пойдемте, заварю пока чай? — предлагает Рей — и тут звонит телефон. Они почти синхронно вздрагивают, и Рей торопливо хватает трубку.       — Алло! Храм Хикава!       — Привет, это Мичиру. Хотела предупредить: Усаги у нас. Харука недавно привез ее, она заснула.       — Мичиру-сан! — взволнованно говорит в трубку девушка. — Спасибо большое, что позвонили, она…       Сэйя невыносимо все это слушать, и он отбирает трубку у Рей.       — Мичиру-сан! Я сейчас же приеду, какой у вас адрес?       — Надо же, Сэйя, — в голосе девушки слышится улыбка, и ему это почти физически неприятно. — Не уверена, что это хорошая идея.       Если бы Куколка хотела его увидеть, разве поехала бы к ним? Он отмахивается от этой мысли, это все неважно, потребность увидеть ее, убедиться, что она в порядке, затмевает все остальное.       — Адрес? — повторяет он настойчиво, и Мичиру уступает.

***

      Мамору обнимает ее.       Его большие ласковые ладони гладят ее по спине, его тепло она чувствует даже через плотную ткань и доверчиво жмется к нему, вдыхая его запах. Такой знакомый, такой родной…       — Усако… — он не зовет ее, просто повторяет ее имя, и она нежится в его объятиях, чувствуя, как ее покидает боль и терзания последних недель. Ее место — здесь, в надежных руках именно этого человека.       — Мамо-чан, — шепчет она, пытаясь прижаться еще ближе, обнимая его в ответ, руки скользят по шершавой ткани его пиджака. За это время она почти забыла, как чувствуется на губах его имя, и она зовет его снова и снова, заново вспоминая. Слезы текут словно по собственной воле, она их не стирает.       Он осторожно касается ее подбородка, мягко приподнимая лицо. Его внимательные немного грустные глаза, кажется, смотрят в самую душу.       — Усако, — снова зовет он ее. Мягко, нежно. Он больше не улыбается.       — Пожалуйста, не плачь, — просит он. Она улыбается сквозь слезы, качает головой:       — Я не могу. Я так сильно хотела тебя увидеть!       Его губы трогает грустная полуулыбка:       — Ты же понимаешь, Усако? Я не вернусь.       Она отшатывается из его объятий, в груди все сковывает льдом от страха.       — Нет! — шепчет она жарко. — Ты же уже вернулся! Ты со мной!       Он мягко качает головой:       — Я не вернусь…       Она бросается к нему. Вцепляется в лацканы пиджака, настойчиво смотрит в глаза:       — Но ты же здесь! Ты уже здесь! Мамо-чан! — Большая ладонь стирает слезы с ее щеки, и она доверчиво прижимается к ней.       — Я хочу, чтобы ты жила.       — Нет! — она почти кричит, пытается вырваться из его рук, но он не отпускает.       — Усако. Я люблю тебя. Ты была смыслом моей жизни, ничего важнее у меня никогда не было. Я должен был остаться с тобой. Пытаться уехать от тебя было ошибкой.       — Мамо-чан! Я тоже, тоже люблю тебя! — она затихает в его руках, больше не пытаясь освободиться, голос звучит глухо от слез, она еле выдавливает из себя последние слова. — Я без тебя не смогу!       — Ты сможешь, — он больше не улыбается, и серьезные глаза смотрят будто в самую душу. — Пожалуйста, отпусти меня.       — Нет! Ты же вернулся ко мне! Мы снова будем вместе! Пожалуйста! — она жмется к нему, ей так холодно — и никак не согреться.       — Отпусти меня, — качает он головой. — Пожалуйста. Я не могу остаться с тобой.       Она отчаянно мотает головой, слезы льются по щекам, она едва замечает их, в груди словно одна большая зияющая рана, от боли почти не вздохнуть.       — Усако. Пожалуйста, — просит он снова. — Я хочу, чтобы ты жила.       — Я — не хочу! Без тебя — не хочу! — она задыхается, он ловит ее руки, прижимает к себе, и она льнет к нему, прячет лицо у него на груди. — Без тебя ничего нет, понимаешь?       — Я помню каждую минуту, проведенную с тобой. И в этой жизни — и в прошлой, — в его голосе слышится улыбка. — И ты тоже помни. Помни обо мне, обо всем, что у нас было — но не отказывайся от жизни. Пообещаешь мне это? Пожалуйста.       — Я не хочу тебя терять! — всхлипывает она.       — Я буду ждать тебя. Здесь, — обещает он. — Столько, сколько потребуется. И потом мы попробуем еще раз. Сейчас у нас не получилось быть вместе, но мы попробуем снова. Ведь попробуем?       И она пытается улыбнуться дрожащими губами:       — Обязательно.       — Ты нужна там. Здесь тебе не место, так что, пожалуйста, постарайся, проживи свою жизнь, хорошо? А я обещаю дождаться тебя.       — Я не хочу, — плачет она снова. — Не хочу забывать тебя!       — Я не прошу об этом! Помни обо мне. Помни о Малышке, дорожи своими воспоминаниями! Обещаешь?       — Я не забуду, — глухо шепчет она сквозь слезы, прижимаясь к такому родному теплу, кутаясь в его объятиях.       — Я очень люблю тебя, Усако, — улыбается он. — Прости, что не могу вернуться к тебе. Я люблю тебя.

***

      В комнате было темно. Она видела это даже через плотно закрытые веки. Лицу было очень мокро, а ледяную руку сжимала теплая маленькая ладошка.       — Тебе снился Принц? — тихо спросила Хотару.       — Да, — было глупо отрицать очевидное. — Это ты сделала?       — И да, и нет. Он хотел поговорить с тобой. Я немного помогла.       Усаги почувствовала, как снова намокли глаза.       — Твоя сила не безгранична, Усаги-тян, — Она вздрогнула от этих слов, вскинулась. — Его вернуть ты не сможешь.       Тихий беспристрастный голос спокойно произнес жестокие слова, и Усаги выдрала руку из теплых пальцев, снова сжалась в комочек, пряча лицо. От боли было совсем не вздохнуть, и она беспомощно всхлипнула, а в голове все еще звучали настойчивые просьбы Мамору.       — Мертвые не возвращаются, — припечатала ее Хотару, и Усаги услышала, как за ней с тихим щелчком закрылась дверь.