In the middle of the night, in the middle of the night
Just call my name, I'm yours to tame
In the middle of the night, in the middle of the night
I'm wide awake, I crave your taste
All night long 'til morning comes
Elley Duhé — Middle of the Night
_____________________________________________________________________________________
…Меня чертовски пугало то, как я приняла твою слежку, весь шантаж за должное, то, как меня радовало, что ты выбрал именно меня. Вся твоя любовь была такой буйной и страстной, но в то же время спокойной, с кучей тревоги, такой же, какая когда-то была у меня и это было страннее всего. Прекрасно осознавая то, какой ты есть на самом деле, какие поступки совершаешь в обычной жизни, я всегда знала, что где-то внутри тебя куча нежности, которую ты боишься выпускать. «Потому что она не твоя, она принадлежит ему.»
Кажется, когда я проснулась в одиночестве, как мне казалось в тот момент, после той ночи меня обратило во тьму навсегда, жизнь без мыслей о тебе стала невозможна в принципе. Столько загадок витало вокруг тебя и самое страшное, что никогда не знаешь, что от тебя ожидать. Только я подумала о том, что ты такой грубый с долей бахвальства, но вот уже твоя новая сторона, к которой опять нужно привыкать…
_____________________________________________________________________________________
Просто оглушающий звон в ушах разбудил меня довольно резко, мне причудилось, как будто кто-то со всей силы ударил в какой-нибудь гонг. Это вино было со мной целую вечность, сколько раз мы с Инной чуть ли не ящиками выпивали его — и ничего, на него грешить было без пользы. Так что сейчас единственной целью было вспомнить хоть что-то из вчерашнего вечера, потому что единственным отрывком было открытие бутылки, дальше пустота. Ужасное чувство и ужаса добавило количество пропущенных звонков, когда мои руки добрались до телефона. Было не утро, как я думала до этого, на дворе стоял поздний вечер, и я пропустила интервью с каким-то там учёным. Моя начальница утратила веру в попытки дозвониться еще два часа назад, единственной надеждой было то, что она подумала о моей скоропостижной кончине, однако, это предрекало последующие звонки в больницы и морги, чего мне совсем не хотелось. Поэтому собрав все свои последние силы в кулак, я набрала ее номер. Только было на меня полетел поток мата, но Карина услышала мой голос и, возможно, испугалась. Ещё бы, я в отключке была больше 15 часов к ряду.
— Кира, ты что, заболела? — голос был встревоженным, наверное, поняла, что крыть матом не лучшее решение и пытается показать мне свое напускную заинтересованность, подарив тем самым мне отмазку от работы.
— Карин, я себя очень неважно чувствую, только проснулась. Вообще все звонки мимо ушей пролетели, кажется у меня очень высокая температура, — для своего же успокоения я закинула ладонь себе на лоб, притворяясь умирающей, потому что никакой температуры и в помине не бывало.
— Солнышко, отдыхай, я обо всем позабочусь. Мне кажется тебе давно надо было отдохнуть, заработалась совсем, только звони почаще, чтобы я знала что с тобой там происходит.
— Конечно, спасибо тебе огромное, — как только мне удалось выдавить эти слова из себя, я положила трубку и пуще прежнего развалилась на кровати. Кругом лицемеры и меня до жути выводил этот факт, да, в принципе я сейчас сама лицемерила, но это было только ответом на поведение Карины.
— Солнышко, бе, знаю я кто тебя солнышком называет и трахает на чёрном дубовом главноредакторском столе, — пробормотав это себе под нос, я совсем не ожидала что-либо услышать в ответ.
— Впечатлен тем, что тебе известны такие подробности её личной жизни.
Я резко приподнялась на кровати, справляясь с ломотой в каждом уголке своего тела, и начала оглядывать комнату. В кресле со спокойным видом сидел Сергей и листал ленту «Вместе», будто совершенно не обращая внимания на меня.
— Что ты тут, бл*ть, делаешь?
— Птенчик, почему так грубо? Не понимаю, — Хоть и мое тело неистово болело, я попыталась встать с кровати, это уже не осталось не замеченным, мужчина подлетел ко мне, укладывая меня обратно и держа руки за запястья, не оставляя возможности сопротивляться. Каждое движение отдавалось дикой болью, от чего из меня иногда выходило нечто среднее между хрипами и стонами, — я знаю, как тебе сейчас больно, но нужно немного потерпеть и пособлюдать постельный режим.
— Чего? — Память о вчерашнем вечере очень больно ударила по моей голове, вместе с этим вернулось мое негодование и чувство справедливости. — Ты меня вчера чем-то накачал и говоришь соблюдать постельный режим?
— Не чем-то, а снотворным, это раз. Я не особо разбираюсь в химических реакциях организма, но похоже снотворное и алкоголь в твоей крови устроили ещё то рандеву. —
Сергей Кеша
(мне нужно было какое-то время разобраться в этом) ухмыльнулся, продолжая смотреть на меня. — А два — это я проверил всё, что собирался, пока ты спала, но вот то, что тебе станет слишком плохо, не ожидал. Так что решил остаться тебя посторожить, только сильно не обольщайся.
— Отпусти меня! — Конечно, я обольстилась, но, черт возьми, не понятно было что он тут проверял пока мое бессознательное тело валялось на кровати. Спрашивать — бесполезно, вкинет опять тысячу загадок сверху и успокоится. Да и, честно говоря, не хотела я ничего спрашивать, было бы не так интересно и, самое страшное, что именно в этот момент я осознала насколько привязалась к этим всем загадочным фразам и недосказанности.
— Даже не собираюсь!
— Я хочу в душ, отпусти сейчас же! — Мужчина опешил, он явно ждал другого ответа, мне это было на руку. Выбираясь из его хватки, я очень неловко, сквозь боль, выбралась из кровати.
— А как же спросить что я тут искал?
— Да дела мне никакого уже нет, Кеш, устала от твоих загадок и куда сильнее моего интереса боль, которую я сейчас испытываю, — последнее, что я увидела перед тем как захлопнуть дверь в ванную — это его неожиданно погрустневшее лицо.
Мне было интересно только то, что он еще не знал обо мне, казалось, что такого в принципе не существовало. Быть может ему нужны были какие-нибудь документы с моей работы. Вообще не малейшего представления. Он слишком властен и скорее всего пользуется всем, что попадается ему под руку. Моя вина, что я его пустила в свою жизнь, следил бы дальше в свое удовольствие и всё, но он сидит в моей комнате — я своими руками, без раздумий открыла ему дверь. Скорее всего парень покинул меня, так как из комнаты послышался громкий хлопок железной внешней двери. Плевать. Надеюсь, он получил все, что хотел и больше ему ничего не нужно.
Сейчас было действительно сложно всё без исключения — тело отвратительно ныло и это раздражало, душ в тот момент казался единственным решением. Всегда проще, когда постоишь минут двадцать под горячей водой. Кое-как мне удалось снять одежду, после чего она полетела в бельевую корзину. Я зашла под равномерно капающую струю воды и прижалась к холодной стеклянной стенке душевой кабинки. Эмоции, которые копились слишком долго и вырвались наружу, так было часто раньше ещё в моем родном городе, но за времена общажной жизни у меня получилось прекрасно скрывать всё, что таилось внутри. Из глаз предательски лились слезы градом, а голос срывался на хрип. Я соскользила вниз по стенке и уселась на пол, обняв колени. Усталость, одиночество от того, что любимая подруга медленно разрывала все связи между нами, работа, которой будет огромная гора после пропущенного дня и вчерашний вечер упали на меня разом, смешавшись с болью в теле. Отвратительно.
— Кира? — Мужчина стоял в дверях, конечно, почему я не подумала о том, что хлопки бывают обманчивы. Кое-как мне удалось повернуть шею в его сторону, Кеша выглядел крайне встревоженным, неужели моим состоянием? У меня не хватило сил, чтобы хоть что-нибудь ему вкинуть на его поступок — я продолжала сидеть на полу скрутившись пуще прежнего, пытаясь прикрыть все, что можно. Он взял полотенце, висевшее на крючке около входа, подошел к душевой вплотную и выключив воду, сел на пол, укрывая меня полотенцем.
— Как себя чувствуешь? Да, я знаю, что ты голая, не трать на это силы. — А я ведь только хотела это крикнуть, даже этого не дал мне сделать.
— Мне кажется, слова «плохо» мне не хватит.
— Не сомневаюсь. Мне… жаль. — Он говорил это совсем искренне, я не думала, что увижу подобные эмоции от него хоть когда-либо. Он был жестким и холодным весь вечер, но кажется мне так и не удалось понять его состояние полностью.
— Кто ты сейчас? Сергей?
— Ты думаешь только он способен на сочувствие? Нет. Я знаю, что натворил и чувствую вину за это, а он не вспомнит этого всего.
— То есть в нем правда сидит две личности?
— О да, считай, что Разумовский — Ханна Монтана от мира программирования. Одна часть — суперзвезда, которая ходит на интервью и выступает на обновлениях, но в свободное время плачет и пытается покончить с собой, а вторая — я. — Мужчина горько улыбнулся и посмотрел на меня, в то время как я вообще не знала какую эмоцию дать ему в ответ.
— Я рада, что ты мне наконец что-то выдал. Один-один. Надеюсь, я не умру сразу после этого.
— Умрешь только в том случае, если огласишь хоть что-то из того, что узнала по своей тв-помойке.
— Не надейся, каким бы оппозиционным не был этот канал, он такой же подвластный. Просто все полито соусом из псевдопротеста.
— Уже знаю.
— Так вот что ты искал.
— Не совсем, но в принципе можно сказать и так. Я не надеялся найти что-то хорошее в телеке, но пытался. Буду действовать исключительно через соцсети теперь. Так легче и куда эффективнее.
— Ты, наверное, думаешь, что я начну расспрашивать? Нет, плевать.
— Пташка, я не верю, что ты потеряешь интерес, даже если я тебе выдам полную распечатку своих действий за все время моей жизни, со сносками из моих мыслей. — Я отвернулась в недоумении, понимая, что Кеша прав. Чем больше мне удавалось узнать о нем, тем все интереснее становилось, но между тем, казалось, что я абсолютно теряю себя в его загадках. — Не люблю, когда со мной разговаривают, пряча глаза, — он нежно взял мой подбородок и повернул голову в свою сторону, после чего так же аккуратно накрыл мои губы своими. Опять маневр для отвлечения внимания? Вот это уже действительно бесит. Я тонула в нем второй раз и это было просто невыносимо, только потому, что мне было не ясно где его настоящие порывы, а где очередная манипуляция. Хоть в этом мне нужно было разобраться до того, как случится непоправимое. Меня тянуло всем нутром к его загадочности, к тому, что он так сильно заинтересован выдавать порциями мне свои внутренние переживания, свое прошлое и при этом доселе Кеша это делал абсолютно просто, не думая, что я раскрою его тайны всему миру. Тем не менее я резко отстранилась от него, потому что понимала, дальше — хуже.
— Нет, ни за что больше. Пока я не узнаю что тебе от меня нужно не смей целовать меня, не смей спаивать и заходить в мою ванную комнату пока я принимаю душ. Я тебя не знаю, — Моя голова снова уперлась в холодную стенку, с которой на голову стекали капли воды.
— Ты ещё не поняла, что я с тобой искренен, Птенчик? Да я мог тебя вчера спокойно бросить, без зазрений совести. Думаешь такого не было? — Мужчина резко встал на ноги, продолжая говорить, — слушай, я не собираюсь за тобой ухлестывать как все эти мальчики, что у тебя были до этого, нет, это подростковая ерунда. Нет-нет и всё. — Я уловила его улыбку в момент, когда он почти направился к выходу. Манипуляция. Очередная. Но к моему большому сожалению, все мое нутро давно погрузилось в омут его тёмных чар.
— Кеш, постой.
Два слова. Всего лишь два слова было достаточно, чтобы он понял — я приняла правила игры и теперь полностью во власти его буйных эмоций. Он не собирался уходить, конечно, нет, выжидал момента, когда я поддамся. Мужчина резко развернулся, подошел ко мне и резко, но крайне аккуратно подхватил на руки. Я бы не сказала, что изначально заметила в насколько идеальной физической форме он находится, но теперь это отчетливо было видно по тому, как легко ему удавалось нести меня. Кажется, программисты в основном ведут сидячий образ жизни, так чем он занимался в свободное от работы время? Кеша кинул меня на кровать, но сделал это очень мягко, ни единого болевого чувства не раздавалось в теле, хотя может и душ так подействовал, а сам двинулся в сторону кухни, тут у меня вообще всё смешалось от непонимания ситуации.
— Тебе какой суп, тут есть с морепродуктами, и еще какой-то, вроде куриный, я не знал что взять. — он стоял с двумя контейнерами какой-то доставки, поглядывая то на один, то на другой.
— Что?
— Пташка, у тебя интоксикация, ты кое-как живая, сама подумай, какой тебе сейчас секс? Шеей то двигаешь кое-как, а про все остальное я вообще молчу. Потом ещё успеем. Так что выбирай супчик и оживай потихоньку. — Конечно он расплылся в ухмылке, хоть и условно у нас было один-один, но на самом деле Кеша выигрывал, зная каждую мою мысль и каждое действие.
— Куриный. — Я сказала это очень сухо, потому что он в очередной раз меня обвел вокруг пальца, но внутренне мне нравилась вся эта дерзость, ведь между тем, было заметно, как его самого это все неистово захватывает.
— Вот и умница. — Он сел рядом, суя мне контейнер в одну руку, а во вторую ложку. Этот вечер обещал быть очень долгим благодаря моей заботливой птичке-наседке.
*Четыре с половиной месяца до пожара*
Жизнь шла своим чередом, как обычно, но уже куда лучше, потому что моё одиночество скрашивалось непостоянным, как флюгер, Кешей. Все пошатнулось в тот момент, когда в один из дней я с утра пришла на работу и мне на встречу выбежала Карина с листовкой «Гражданина», все бы ничего, но новой его жертвой была моя куратор с места практики. Именно в тот момент меня осенило насколько часто по вечерам мы с Кешей обсуждали то плохое, что она для меня сделала.
«Плохие, продажные и некомпетентные журналисты будут гореть ярко…» гласила листовка, между тем я резко упала Карине на руки, проваливаясь в свое сознание.
