Задыхаясь во тьме

I told you you should not leave

But I am running now and you're just holding me

There is just no way to keep you and me together

So dry your eyes and run.

Run your own way

Essay feat. Ida Dillan - Find You

      Наверное, у каждого был момент, который делит жизнь на две половины, и зачастую он ломает не только все вокруг, но и тебя как личность. Я никогда не думала о том, что такое может быть, только потому, что всегда всё было не так уж просто, мое существование итак постоянно было сломлено, разбито и раскрошено на мелкие части. Насколько сильно бы мне не казалось, что все плохо в один момент – находились и похуже через какое-то время. Вообще надежда в лучшее когда-то теплилась в моей душе: пока был жив мой отец, одни его слова о гордости мной поднимали с колен и заставляли бороться, потому что борется он. Папа всегда боролся и умер в этом же состоянии, ему приходилось делать слишком много чтобы я чувствовала себя комфортно и ни в чем не нуждалась. Мне хотелось верить, что он всегда будет рядом, но у него не получилось, а вместе с ним и моя надежда упала куда-то на дно души без всякой веры в её возвращение.       Проблематичным вскрытие вен становится только тогда, когда ты выживаешь, эта неистовая боль заживления кожи, нехватка крови в организме и постепенное восстановление вообще не возвращают желание жить, но приходится и тут либо находить силы, либо доделывать всё до конца. Впервые за долгое время мне действительно хотелось собрать всю оставшуюся энергию и залатывать свои раны. Бесконечные лежания на кровати в прямом положении радовали только тем, что Кеша был рядом, не всегда, но он старался и, по-моему, делал это искренне. Серёжа не появлялся в нем ни разу с того разговора, и я начала переживать, но на свои вопросы не получала ничего больше, чем недовольное лицо. - Больше понравился что ли этот нюня, а, Птенчик? - это он говорил специально, подстегивая меня на реакцию. Ему на самом деле любая реакция от меня стала шибко дорогим удовольствием, потому что во мне появлялась жизнь на мгновения, большинство происходящего времени я была скорее чем-то овощеподобным. - Конечно, Серёжа же не такой грубиян как ты... – мне только в радость, я до безумия была влюблена в его горящие глаза, даже когда он напыщенно злился, это значило больше, чем всё остальное.       Мы мирно лежали на моей кровати, Кеша немного поодаль, чтобы я сильно не зазнавалась, опираясь на свой локоть, жадно оглядывал меня и периодически очень недовольно вздыхал. Мне приходилось валяться пластом, почти неподвижно, дабы не тревожить свои швы, хоть и они постепенно срастались, он все равно запрещал двигаться, потому что не разбирается, а Разумовского никто не подпускал к сознанию. Конечно, за прошедшее время мне было куда лучше, да и руки уже были вполне подвижны, но ему об этом знать было вовсе не обязательно, ведь я могла это использовать в своих интересах. - В таком случае, ты его вообще никогда не увидишь, не хочу сидеть в замкнутом пространстве и ревновать... – играл и ухмылялся, после этого, конечно следовало, - свою игрушку. - Знаешь что, я тебе тут не играть нанималась, всё проблемы исключительно из-за тебя, - все, на что хватало мне ума – показать язык – если бы не твои приколы с правосудием, ничего бы не было. - Сколько раз говорил не поднимать эту тему. Но ты видимо очень сильно хочешь пообщаться об этом? И не забывай о том, что выкинула твоя подружка. – Закатив глаза так, что можно было, пожалуй, мозг увидеть, он немного пододвинулся ко мне, а я опять вспомнила все события, происходящие тогда и эмоции, вышли через слезы на моих глазах. – Так, нет, вот не надо, только мне ещё одной истерички не хватало, – парень нежно большим пальцем правой руки стер появившиеся капли. Хоть он и сам меня задевал, делал это совсем неосознанно и чувствовал за это вину практически мгновенно, из-за этого забота и подколы чередовались между собой. - Сам напомнил. Да, я хочу понять что происходит и что тебе надо от меня, потому что сейчас вообще всё очень загадочно и таинственно, - моя рука было поднялась, чтобы перебрать пальцами на слове «загадочно» для придания атмосферы, но скорее всего сиделка была бы против. - Так. Стоять. Что мне от тебя надо? Я тут, значит, с ней уже неделю вожусь, как с ребенком, а лучше благодарности не придумала, чем спросить «что мне от тебя надо». Ну ничего себе, спасибо большое. – Меня прорвало на смех, наверное, первый раз он был таким искренним за целую вечность. Кеша никогда не прекращал своих игр со мной, но в последнее время он казался куда более открытым, чем было до этого. – Я, конечно, все понимаю, но, Птенчик, это вот уже вообще не смешно. – Он улыбался, глядя мне в глаза, абсолютно по-настоящему и очень тепло. – Ты правда хочешь поговорить о «Гражданине»? - Да, хочу, только больше никаких загадок, терпеть это всё сил моих не хватит, – машинально моя голова отвернулась от него в сторону кухни, но он рукой вернул её в первоначальное состояние. - Это не особо интересно, без тайн наши отношения потеряют весь задор, а без этого я участвовать в такой содомии не собираюсь, - из положения полулежа он грохнулся на кровать полностью, от чего мое тело даже подлетело немного. Кеша вальяжно закинул ладони за затылок и скрестил ноги в лодыжках, после чего специально упер один локоть в меня. - Какие это отношения? Сдурел? По-моему, я просто терплю тебя, а ты в свою очередь превращаешь мою жизнь в какую-то ерунду. Ещё и локтем тыкаешь в калеку. Не стыдно? – и на самом деле без всякого стыда он продолжал это делать, хитро улыбаясь и подергивая стопой. - Калека по большей части притворяется, я уверен. А отношения самые настоящие, мы целовались уже аж три раза. Птенчик, три, это больше чем ноль уж точно. – Он снова повернул голову в мою сторону, ухмыляясь и продолжая слегка дергать локтем. - В смысле три? На моей памяти только два. – Мне сильно хотелось пошевелиться, но желание его обыграть было сильнее, и я притаилась для сокрушающего удара в момент расслабленности моего соперника. - Ой, с математикой у меня все прекрасно, если что, просто один из них был против твоей воли, кажется, - Кеша сделал до безобразия невинное лицо и смотрел мне прямо в глаза. - Я тебе это запрещала, а ты значит в обход пошел. Честные граждане так не поступают и за это есть статья, - мне кое-как удалось сдерживать серьезное лицо и вид того, что я крайне недовольна его поведением. Да, мне хотелось знать больше, мне хотелось быть ближе, мне хотелось все и сразу, но он мне никогда не позволит этого получить. Поэтому единственное, что оставалось – принять правила игры и просто наслаждаться. - И что, прямо-таки пойдешь и сдашь меня со всеми потрохами? Не верю, - проговаривая это, он приподнялся в положение сидя и смотря на меня, поднял руки вверх - будто сдается. - Тогда, Кеш, придется тебе рассказать про твои похождения, чтобы я стала соучастницей и, если что, пришлось бы брать двоих, - мужчина опустил руки, и резко изменил выражения лица, я знала, что он не боится правды, он боится, что именно мне будет не по зубам принять её. - Птенчик, ты уверена, что тебе станет легче от того, что я признаюсь в множественных убийствах? – тяжесть, только тяжесть я ощущала от этого. Он не сказал ничего прямо, но фактически признался и не первый раз, страх этого момента всегда находился где-то рядом с нами, и, мне казалось, что это признание для него было единственным кошмаром в принципе. Хотелось сделать все, для того, чтобы это прошло куда легче, чем проходило сейчас, но на меня давила вся ситуация, от его взгляда до дыхания, я горько улыбнулась и кивнула. – Видимо некоторые вещи все-таки обязательны. Когда Разумовский был совсем маленьким, будучи в детдоме он терпел кучу издевательств от сверстников, сама понимаешь, одни только рыжие волосы - отличная причина для маленьких подонков. Помнишь рассказ про мальчишек и собаку, это был первый раз, когда я взял верх, они были сожжены в сарае лодочника заживо. Серёжу тогда настолько наполнило чувство справедливости и жалости к маленькому существу, что другого выхода не нашлось. Мы росли и у Разумовского росли аппетиты к своим собственным правам и правам чужих людей, хоть и по своей натуре он очень слабый человек, в нем всегда была неутолимая жажда исправлять всё, что происходило несправедливо: правительство, журналистика, здравоохранение и прочее. А я только рад стараться – ведь в моей памяти сохранялись все, кто переходил нам дорогу, делал больно, даже просто те люди, что были не чисты на руку. Я убивал всех их, ловил, пытал, сжигал заживо. Чем хуже поступки, тем больше они вытерпливали перед смертью. Потому что это действительно честно. Когда появилась ты, я привязался, хотя и не думал, что такое может произойти в принципе, и эта женщина... Серёже она тоже не понравилась, если тебе будет легче от этого. Пойми, Птенчик, я сделал это для тебя и не знал, что такой поступок ударит настолько сильно. Теперь всё это падает к тебе на плечи, хотя мне и не хотелось, не хотелось даже признаваться настолько прямо, но сколько можно было тянуть. Журналистка из тебя конечно... – В комнате повисла немая тишина и все, что я могла хоть как-то расслышать, так это наше дыхание.       Сколько бы не было грубости и отреченности во всем его поведении я очень давно разглядела эту искренность, хотя и не до конца была готова принять её. Кеша был правдив со мной с самого первого разговора, мог не договаривать, но без лжи. Да и я приняла решение о том, что пущу в свою жизнь всё, что есть за ним, ещё находясь в агонии, а за ним была огромная куча проблем, мне это было прекрасно понятно. Однако, в то же время с этим всем грузом прилагались эти странные ощущения от наших разговоров, от этих редких поцелуев и прикосновений после которых трепетало всё тело. В основном я и сама всегда придерживалась позиции «убила бы» в вопросах каких-нибудь спорных моментов, но Кеша делал то, на счёт чего многие просто заикались. Это страшно, но он не видел других выходов, и я могу это понять, может даже не только понять, а помочь ему найти прочие методы борьбы. Тем временем он сидел молча, всматриваясь в меня и ожидая ответа, казалось, чем дольше я ничего не говорила, тем больше парень поникал. - Кеш, я приняла решение ещё давно, и оно вообще не зависело от того, что ты мне сейчас рассказал, - наконец, мне удалось выйти из своих размышлений, смотреть на то, как он медленно сходил с ума было хоть и приятно, но невыносимо совершенно. - А зачем тогда? – он перехватил немного времени, а потом, будто сам себя перебивая, выкрикнул, с горящими по злому, глазами. – И что же ты решила? А ещё если решила, то чего думала так долго. Между прочим, не очень приятно было сидеть тут выжидать, пока твой мозг компилирует неизвестно что. - Да как же. Мог бы и догадаться что я смирилась, между прочим даже сказала об этом Серёже. Странно что ты ничего не помнишь, он ведь от этого в панику впал, - взгляд Птицы резко изменился и мне это вообще не понравилось, он был очень серьезным. - Он тоже все знает? Что? Ты зачем ему рассказала? – Меня выбило это из колеи, потому что я перестала понимать, как они взаимодействуют с друг другом в принципе. Кеша говорил, что Серёжа ничего не запоминает, но оказалось обратное, а теперь сам не помнит то, что было пока его не было в сознании. - Так он напрямую меня спросил о том, почему я принимаю тебя убийцей и знаю ли о том, что ты «Гражданин». Он знал это и без меня, - теперь недоумение, его жёлтые глаза забегали по комнате в панике. - Так он запоминает всё что ли? А почему помню только отрывки? – мне хотелось его хоть как-то успокоить, потому что понять, как у них все это происходит не то что я, никто другой не был бы в состоянии. Сейчас кажется привычные убеждения о своей собственной жизни у Кеши рушились, одно дело – бороться с преступниками, другое с самим собой. - Я слышала, как ты назвал его истеричкой, хочешь сказать, что не помнишь почему Серёжа паниковал? - Птенчик, я только эмоцию почувствовал. Понятия не имею что происходило пока вы были вдвоём. Его задачей было спасти тебя, потому что он умеет накладывать швы, да и сам постоянно тело калечит, после чего зашивается в ванной по четыре часа. Но в моей памяти нет ничего об этом дне. Что-то ещё странное было? – В этот момент я чётко видела в нем Серёжу, мандраж выступил в руках и паника во взгляде. За прошедшие минуты две он поправил свои рыжие волосы три раза, хотя Кеша их не трогал без надобности. - Да вроде нет, он со мной вполне хорошо общался и делал всё, чтобы помочь, - кажется его отпускало, совсем потихоньку, тем ситуация не разрядилась, он сидел в позе лотоса рядом, смотря то на меня, то на свои руки, которые дико тряслись с каждой его мыслью все больше. - Ну так это было его единственной задачей, ещё бы этот невротик не справился, - остроты меня успокаивали, потому что это точно его почерк и ничей больше. Но тут я вспомнила то, что видела буквально пару минут и такие картинки в моей голове мне не нравились совершено. - Стой. Он же разговаривал с кем-то по телефону, пока накладывал швы. Вроде как с мужчиной... – это как могло помочь, так и натворить дел, однако лучше сказать, чем умолчать. - Олег. Черт возьми, это может плохо кончиться для нас всех. – Кеша рухнул на кровать рядом со мной, очевидно озадаченный. Хоть я и не понимала о ком шла речь, но стояло четкое ощущение, что без последствий теперь не обойдется.