Задыхаясь во тьме

And all the kids cried out, «Please stop, you're scaring me»

I can't help this awful energy

God damn right, you should be scared of me

Who is in control?

Halsey — control

      Я вряд ли могла понять, что испытывает большую боль сейчас: мой разум или тело, которое опять изнывало в агонии, но, единственное, что четко отпечаталось в мыслях — как раньше не будет. Понять это было просто, ещё на том моменте, как мои ноги заволокли меня в квартиру. Остаться самой с собой никогда не было проблемой, но тогда это оказалось очень неправильным решением. Пришел бы он на двадцать минут раньше, удалил бы эти дурацкие сообщения от Инны через свои администраторские права, так чтобы я их не увидела, и все пошло бы совсем по другому сценарию. Кеша вошёл в мою квартиру не сразу, нет, прошло время, а те голоса, что слышались мне, были иллюзией. Говорят, перед смертью жизнь очень быстро пробегает перед глазами, но этого достаточно, чтобы понять все ошибки, которые были совершенны за всё драгоценное время. Я не видела свою жизнь, в моих мыслях будто бы не было ничего кроме его голоса, обволакивающего меня и утягивающего куда-то вглубь сознания. Самое странное то, что сколько бы я не пыталась запомнить звучавшие слова, у меня не выходило. Вместе с тем, реальный мир, от которого я так сильно отстранилась, снова будто возвращался, а вместе с ним физическая боль, кожа, казалось, горела заживо и по мышцам бегали маленькие удары молний.       В один момент я очнулась. За один маленький промежуток времени я уловила больше, чем за все наши встречи до этого. Сидя на полу около меня, Кеша зашивал мне огромный порез на правой руке, пока левая была очень плотно перевязана уже кровавым полотенцем. До этого мне даже в голову не приходило, что одним из его навыков может оказаться накладывание швов. Отчаянное желание ухватить как можно больше не подвело меня, потому что я услышала отрывок его разговора по телефону, устройство было на громкой связи и лежало неподалеку от моего лежащего тела. — Я не знаю, что делать, делаю всё, что могу… — на телефоне по ту сторону отвечал мужчина с грубым голосом, но сил, чтобы расслышать что говорит он у меня никак не хватило, — послушай, я не могу потерять её, он не простит. — Кеша сказал это и взглянул на мое лицо, поняв, что я в сознании, он что-то закричал собеседнику, видеть, как это происходит, но ничего не слышать казалось в тот момент вообще чем-то за гранью понимания, будто просто отключили провод, отвечающий за слух.       Снова где-то в сознании мне полностью всплыла картина, которая уже не казалось такой нормальной, какой была до этого. Его глаза были голубыми. Глаза Серёжи. За все время нашего общения я не помню, чтобы Кеша приходил без линз ко мне хоть раз. Куча вопросов о том, что Разумовскому нужно было от меня, почему он пришел в такой подходящий момент и кто был на линии с ним, не давали мне покоя. Да, может мне и хотелось умереть совсем недавно, но всего лишь одна загадка и я готова бросить все свои предыдущие мысли.       После этого последовали бесконечные часы сна, по крайней мере мне до сих пор хотелось верить, что это сон. Я по-прежнему что-то слышала, совсем отдаленное, такое, что разобрать не получалось, но сам факт того, что звуки доходят до меня, давал немалую надежду, что я увижу Кешу вновь. Моё сознание будто бы летало туда-сюда по какой-то темноте с картинками, ища выход из неё. Если после смерти всё выглядит именно так, то я несомненно хочу жить, причем уже не просто так, а быть рядом с ним. У меня было слишком много времени обдумать всё, что произошло за последний месяц, и не раз при этом всплывал разговор о том, что во мне Кеша видел человека способного разделить его странное увлечение и взгляды. Да, я слишком хорошо это запомнила, потому что в тот момент совсем не обратила внимание на такую примечательную фразу. Возможно, речь была именно о поступках «Гражданина», и он думал, что я смогу принять его таким, каким являлся. Смогу ли я принять то, что он убил кучу людей? Не знаю, но моим ответом уже не было однозначное «нет» и для того, чтобы разобраться полностью мне нужно было очнуться.       Как только я нашла смысл в своём пробуждении, в голове появился дикий и разрушающий гул, за ним — боль в руках, отвратительно нещадная, такая что хочется лезть на стену, лишь бы не чувствовать её. Дальше медленно заработали глаза, открыв их, я ничего не увидела, только пелена, но спустя время и кучу силуэтов — дурацкая люстра моей съемной квартиры, и не менее раздражающий меня серый потолок. Двигаться физически было сложно, но я вертела шеей, как только могла, потому что мне было необходимо увидеть свои руки. Они лежали на кровати спокойно, будто отдельно от меня, мирно обернутые в бинты, кое-где выступала кровь, но все было очень аккуратно. Я жива, это точно. После рук взгляд упал на кресло, в нем сидел похоже единственный близкий мне человек на данный момент, с кучей проблем и недосказанностей, но, кажется, он видел во мне больше, чем остальные и этого пока было достаточно. Он кое-как помещался в небольшом креслеце, изрядно свернувшись и обняв одну свою ногу в колене, а вторая в это время мирно свисала. На улице было очень темно, очевидно ему хотелось спать, однако, опять Кеша терпеливо дремал, не давая себе полностью расслабиться, и между тем охранял мою жизнь, потому что сама я была не в силах справиться. Моё тело изнывало, с такой силой, что невозможно было просто двигаться, а жажда подступила сразу после пробуждения, поэтому единственным решением было нарушить его некрепкий сон. — Кеш, — я выдавила из себя это кое-как, с хрипотой, из-за засухи в моем горле, но, несмотря на все мои старания этого было недостаточно, — Кеша, принеси попить, умоляю. — Он встрепенулся в кресле, чуть не подскочив от неожиданности, и посмотрел на меня. Голубые глаза, все так же. Мужчина осмотрел меня внимательным, но напуганным взглядом, после чего двинулся на кухню. — Его тут нет, не сегодня, — наконец сказал он, садясь рядом на кровать и приподнимая мою голову, чтобы я могла спокойно пить, — прошу, не двигай руками, это пока опасно — швы разойдутся. — Молча я выполняла указания и продолжала пить. — Всё? — В ответ я моргнула глазами, и он отстранил стакан от меня, медленно и нежно укладывая мою голову обратно на подушки. — Почему ты здесь? Я думала ты даже не знаешь о нем. — Ох… — Он вздохнул очень громко с долей сожаления, — конечно знаю, как я могу не знать о части себя, которая бегает ночью по Петербургу, сама подумай. Так же, как и знаю о том, что происходит между вами. — Серёжа сильно отличался от Кеши, не только одеждой или линзами, он говорил со мной по-другому и его жесты сильно менялись буквально на глазах. Робость, тремор и встревоженность во всем, даже говоря о серьезных вещах, связанных с «Вместе», на совещаниях он будто выступал перед сворой хулиганов, которые после окончания речи его изобьют палками. Истинный Разумовский был совсем другим, нежели его альтер эго. — Он бы не справился с этим, — Сергей разрядил тишину, глядя на мои руки, после чего перевел взгляд на свои, — Птица сильнее этого всего и не стал бы сюсюкать в этот раз. Хотя могу сказать, что он сильно переживает за тебя, Кира, как и я. Прости, но мы прочитали твою последнюю переписку и… — Да, ничего страшного, я понимаю. Ты называешь его Птицей? — мне было бы тяжело вынести любые упоминания об Инне и другого выхода не получилось найти, как спросить о том, что действительно стало интересно. — Наяву он выглядит, конечно, как я, но внутри, в голове, ко мне Кеша приходит чем-то похожим на получеловека-полуворона. Да, знаю, это странно, но впоследствии он сам придумал себе имя и стал захватывать тело куда чаще, потому что меня охватывал постоянный страх. Сначала я не запоминал что происходит, но потом… — его глаза были полны грусти, и я как будто физически ее ощущала на себе, она сильно давила на грудь и мешала дышать, — потом я стал видеть происходящее снами, которые казались очень реальными, а дальше сопоставил картинку один к одному. — Извини за это всё, мне жаль. Я знаю насколько тебе приходится иногда тяжело и тут еще мои дурацкие проблемы. — Меня так сильно удивляло его спокойствие в разговоре о своей второй личности, о том, что для него это нечто другое, в странном виде. В обычной жизни Серёжа испытывал очень много давления, ещё со времен детского дома и Кеша, каким бы он не был — являлся спасением. — Ничего, правда, все в порядке, я рад, что мне удалось сохранить тебе жизнь, — в первый раз я увидела, как Сергей улыбается, они были одним человеком, но различались настолько, что даже улыбка была абсолютно разной. — Кира, ты узнала похоже что он — «Гражданин»?       Меня опять накрыло неприятными волнами тепла, исходящего откуда-то из головы, и они бегали по всему телу, вызывая то неприятную дрожь, то выделение огромного количества жара. Кеша и есть народный мститель — «Чумной доктор», убивший мною ненавистную куратора, а также свору чиновников, подкупных врачей и лживых журналистов. Он сидит передо мной, прямо сейчас, в другом обличии, но все же, я провела с ним много вечеров, которые отзывались приятными ощущениями в памяти. Мысль, которой меня окатило в этот момент: поздно думать об этом. Поздно только потому, что решение было принято ещё давно. Я всё решила задолго до этого момента, но просто мне не хватило времени это осознать. — Да, я узнала об этом ещё с утра, из листовок, потому что новая жертва — ненавистный мне человек, — голос снова сел, в этот раз уже из-за нервного напряжения, которое то и дело давило на меня. — Прости, но что это для тебя значит? — То, что я приняла Кешу таким, какой он есть и готова жить с тем, что узнала. — Конечно, ничего кроме испуга ожидать и не стоило. Сергей удивился этому, но почему я не понимала. Допустим, если бы мое решение было противоположным мы бы тут не сидели со спокойной беседой. Он вскочил с кровати и вцепился пальцами в свои рыжие волосы, чем сильно встревожил меня. — Ты серьезно? Кира, он — убийца! Он убивает людей, очень много людей. И ты принимаешь его? — парень ждал от меня хоть каких-то объяснений, но я и сама не знала причины этому всему. — Серёж, вся кровь, что на его руках, находится и на твоих на самом деле. — Зрачки парня резко сузились, появилась сильная дрожь по телу, и он ещё сильнее сдавливал свои волосы. Паническая атака. — Стой, нет, я не это имела в виду… — попытавшись соскочить с кровати, я вытянула руки вперед и на меня напала острая, как тысяча ножей, боль, после чего тело машинально рухнуло на кровать, а сознание выпало из реальности.       Сергею итак было тяжело жить с осознанием того, что его тело периодически во власти Птицы, но кажется хоть он и знал, что делает его вторая личность, принять этот факт у него не выходило. Тут ещё появилась и я, которой удавалось общаться с ними обоими, и когда у них появилась малейшая связь вне одного тела Разумовский не смог выдержать все, что происходило с ним. И как же не вовремя я провалилась в себя, ведь действительно единственным человеком способным помочь Серёже досталась честь быть мне. В очередной раз множественные голоса из моих галлюцинаций перебились одной фразой, после чего я окончательно провалилась в себя. — Сколько лет прошло, а всё так и остался истеричкой, — звучал голос Кеши в моей голове, он снова здесь и перехватил контроль над телом Разумовского на себя.