Брошенное проклятие.

«Все совершают ошибки.» Август посмотрел на только что сделанную надпись в своем дневнике. Буквы скакали, правая часть слова смазалась, когда он задел их рукой, случайно растушевав до полей как художник. Небрежность не была присуща молодому человеку, наоборот, с начальных классов школы он писал аккуратным, каллиграфическим почерком, за что часто учителя ставили его тетради в пример. Ровный ряд красивых букв успокаивал, позволял Августу структурировать мысли в голове. Но сейчас он физически не мог их структурировать. Он ещё раз посмотрел на фразу и снова написал в тетради. «Но это не ошибка. Это конец.» Его трясло. Час назад он вызвал копов, но они все ещё не приехали. Час назад Август нашел Аргуста Журдо, своего отца, мертвым в гостиной. Прошел год со дня смерти матери, и в это утро Август возвращался домой с кладбища, оставив на могиле три свежие лотоса, как пожелания счастья женщине, подарившей ему жизнь. Аргуст Журдо словно дремал, сидя перед роялем и положив отвернутую голову на руки на клавишах. Войдя в комнату, Журдо младший остановился, ведомый каким-то дурным предчувствием. Отец обычно не засыпал так беспечно. Он уже давно жаловался на проблемы со сном, и принимал таблетки, что бы заснуть поздним вечером и не проснуться среди ночи. Но сейчас было только утро, и, когда Август уходил на кладбище, Журдо уже встал и возился в своей комнате. Журдо младший осторожно приблизился к отцу и заглянул в его лицо через плечо. Из правого виска на пальцы медленными затухающими толчками сочилась кровь, заливая клавиши и пачкая черные штаны отца. Август снова посмотрел на записи и отвёл взгляд. Смерть отца была не последней проблемой. Он совершенно не помнил, что он делал после того как ушел с кладбища и до того, как оказался на пороге в гостиной. — Ну все, старина, — прошептал он, таращась в стену и в ужасе содрагаясь, сильнее сжимая пальцами ручку. — Ты труп.