Silent Cry

Из груди вырывается ошеломлённый выдох, когда Сынмин делает шаг ближе. Его лицо серьёзное, а в глазах читается что-то такое… Неприятно — тянущее уйти куда-то подальше, скрыться от цепкого взгляда, от нахмуренных бровей и сжатых в одну полоску губ, таких же искусанных как у самого Хёнджина. Хван отступает на шаг и закрывает глаза, забывая о том, что всегда хотел казаться уверенным в себе человеком, особенно, перед Мином. Он весь сжимается, его мышцы напряжены и нет ни капли спокойствия в подрагивающих пальцах. Сынмин останавливается напротив и Хёнджин чувствует на своём лице его дыхание. Ким что-то говорит, но артист не слышит, он как будто находится в вакууме, закрытый от всех и всего, что его окружает. Минни прижимает к себе, обнимая и… Джин растворяется в тёплых объятиях, которых совсем не ожидал. Он смотрит перед собой, распахнув глаза в которых блестят прозрачные капли и боится сдвинуться с места, чтобы только не испортить этот миг. — Чего ты так боишься …? — шепчет Сынмини нежно, поглаживая по спине. Он почти на голову ниже Хёнджина, младше его, утыкается в шею носом и втягивает вишнёвый запах, но в данный момент кажется настолько взрослым, настолько уверенным в себе парнем, что это поражает в самое сердце, которое отбивает нечёткую мелодию из двухсот ударов в минуту. — Я… — в горле пересыхает и старший облизывает губы, слегка морщась, когда ощущает, как их закололо, но продолжает хрипло и немного надрывно, — Я боюсь, что ты в любой момент можешь уйти, что испаришься, словно сновидение. Что если я сплю, то ты придёшь на моё выступление, возненавидишь меня или не придёшь вообще… — он прикрывает глаза, обнимая Кима в ответ, когда тот начинает успокаивающе его поглаживать по волосам, запутываясь в них пальцами. — Сейчас я с тобой, Хёнджин, это не сон. Мне следовало раньше догадаться о том, что именно ты пригласил меня… Я бы так и не понял, если бы Джисон с Чанбином не разговаривали в вечер четверга… Сейчас ты такой… Милый, совсем не тот сильный и уверенный в себе парень, которого я видел на протяжении этих двух выступлений, но… Ты нравишься мне. Любой. Когда я впервые увидел тебя, не хотел признавать того факта, что испытываю к тебе что-то большее, нежели симпатию. Сейчас же, когда ты рядом со мной, я понимаю, что безумно хочу защитить тебя, всегда держать в своих объятиях и сделать счастливым… — Хёнджин слушает и почти плачет, а Сынмин отстраняется и вытирает влагу с уголков глаз, улыбаясь так ласково, что сердце сжимается и не даёт дышать. Хвану требуется всего пару минут, чтобы влюбиться окончательно, Сынмину-месяц, чтобы найти выход к этому невероятному парню. Поцелуй, солёный, но отчего-то такой сладкий, желанный, кружит голову. Сынмин ведёт, наклоняет старшего к себе ближе, чуть оттягивая вишнёвые волосы, ласково проходит языком ко губам, пробуя их вкус и сплетается с язычком Хёнджина, который тихо выдыхает, поддаваясь его неумелым, но таким приятным движениям. Они целуются, цепляются друг за друга, а после отстраняются, тяжело дыша, переводят дыхание и снова сливаются в горячем и такой нужном сейчас поцелуе. Они дарят друг другу такой важный кислород, когда сплетаются душами воедино. У них будет ещё куча времени, чтобы наверстать то, что они так долго не замечали.