Да поебись уже хоть с кем-нибудь!

      Чу Ваньнин стоял перед дверью номера отеля и пытался успокоиться. Вдыхал-выдыхал, как учат во всех этих тупых видосах. Не помогало. Это должно случиться сегодня, прямо сейчас, он правда сегодня поебётся, и всё станет проще, он забудет о своей дурацкой влюблённости и продолжит жить как раньше. Да, надо всего лишь открыть дверь. Там его уже ждут, всё сделают за него, ему надо просто взяться за ручку и потянуть на себя… Он уже был готов позорно сбежать, удалить приложение и притвориться, что ничего этого не было. Но в голове всплыла фраза Мо Жаня "да поебись ты уже хоть с кем-нибудь". В ней было столько презрения. Чу Ваннин не хотел, чтобы студент презирал его за неуместные чувства. Поэтому собрав всю свою волю в кулак, он таки открыл эту злосчастную дверь.       И в глаза сразу ударил яркий свет. Прихожая номера была освещена как грёбанный подиум. Чу Ваннин быстро нашёл выключатель и яростно ударил по нему. Он был очень зол на этот бесстыдный свет, который не давал ему ни единого шанса укрыться. И даже когда свет погас он не чувствовал себя в безопасности.       Послышался звук шагов со стороны комнаты и протяжно-томное: - Ну привет, Ся Сыни...       Потом шаги резко остановились, как будто человек запнулся. Но Чу Ваньнин этого не видел, он отвернулся как только услышал их, притворяясь, что он очень занят расшнуровыванием ботинок.       А Мо Жань тем временем ошеломлённо разглядывал задницу наклонившегося мужчины. Эту задницу он бы узнал даже за километр. Но это не могло быть правдой. Не могло же?! Это ведь не его преподаватель Чу стоит тут, ожидая пока его трахнут? - Я же сказал, что не хочу ничего видеть.       Нет, это определённо его профессор Чу! Этот холодный, безэмоциональный голос он слушал чуть ли не каждый день в универе.       Тем временем Чу Ваннин закончил с ботинками, и начал медленно расстегивать пальто, так и не развернувшись. Поэтому он и не видел растерянного лица своего студента. Профессор уже почти разобрался с пальто, а ему никто ничего не отвечал, и не спешил выключать свет в комнате, что отбрасывал светлую полоску в коридор. “Он что, тупой, намёков не понимает?” - ещё больше раздражался мужчина, но решил не ругаться в самом начале. Хочет этот парень оставить свет, ну и пусть, но он все равно не собирается смотреть. Подумав еще немного он вытянул мягкий тканевый пояс от своего пальто и протянул через плечо. Но парень за спиной ничего не делал. "Он что там, уснул, потерял интерес, сдох? Насколько надо быть тупым, чтобы не понимать такое прямое требование?!" - Чу Ваньнин уже натурально кипел от гнева. - Если ты не собираешься придерживаться единственного моего условия, то я ухожу.       Эта фраза моментально вывела Мо Жаня из состояния шока. “Уйдёшь? Нет, теперь я тебя никуда не отпущу! Ты сам пришёл ко мне в руки! И часто ты ходишь к незнакомым людям трахаться? Днем строишь себя недотрогу, а ночью… А ночью вот это “на всё согласен”, “не хочу ничего видеть” и этот спокойный холодный голос, как будто лекцию читаешь, а не пришёл, чтобы тебя жёстко поимели. Выебу. Я выебу его так, чтобы он больше думать не мог о таких играх. После меня он будет бояться вообще кому-либо писать и предлагать секс!” - кипел Мо Жань, пока завязывал глаза своему преподавателю, крепко так, чтобы не слезло в процессе, прихватывая вместе с узлом и прядь волос на затылке. Чу Ваньнин от неожиданной боли слегка дёрнулся, но ничего не сказал. “Ничего, я ещё заставлю тебя кричать, больше ты не будешь строить из себя святошу” - думал Мо Жань, разворачивая учителя к себе лицом. Жаль конечно, что не видно глаз, он бы хотел посмотреть как изменилось бы их привычно холодное выражение, увидь тот человека напротив. Но так тоже неплохо, он сможет раскрыть себя в любой момент, а пока он собирался насладиться этим сочным куском мяса, который сам запрыгнул ему в пасть. - Стоп-слово? Вы ещё помните его? - Мо Жань сам не узнал свой голос: слишком хриплый, как у голодного зверя. - Тяньвэнь - всё так же холодно ответил профессор. - Хорошо, тогда начинаем прямо сейчас. - И положив руки на плечи учителя, он подошёл чуть ближе и обманчиво мягко прошептал прямо на ухо: - На колени.