Да поебись уже хоть с кем-нибудь!

      Противный звук входящего звонка немилосердно вытягивал Чу Ваньнина из мягкой тьмы сна. Он бы с радостью швырнул об стенку этот мелкий, но чертовски шумный кусок пластика, но для начала до него надо было хотя бы добраться. Ватное тело предательски не хотело слушаться, и при каждом, даже самом слабом, движении отзывалось тупой болью. Профессор попробовал открыть глаза, но в них будто горячего песка насыпали, а от неожиданно яркого света голову словно сжали тугим обручем. Мучительно выдохнув, профессор попытался взять себя в руки и медленно, стараясь не делать резких движений, перевернулся на бок и таки смог дотянуться до разрывающегося телефона.       Как раз в это время, видимо побоявшись за свою сохранность, тот замолк. Хмыкнув, профессор Чу согласился на время отсрочить расправу над несчастным аппаратом, и решил всё-таки проверить, кто это такой смелый посмел будить его? Неизвестно, что именно он ожидал увидеть: может быть какой-то студент хочет что-то уточнить, или Сюэ Чжэнъюн решил поделиться очередными своими глупостями. Но увидеть имя “Наньгун Сы” профессор Чу никак не ожидал. Он какое-то время тупо смотрел в телефон, пытаясь сообразить, что от него может хотеть его первый ученик, да и вообще откуда у того мог быть его номер телефона. Но очень скоро он всё вспомнил. И лучше бы не вспоминал.       Телефон выпал из ослабевших пальцев, а вся боль и слабость мигом отошли на задний план. “Что вчера произошло?! Я… Я переспал со своим студентом… С Мо Жанем… И не один раз!" Уже после второго раза всё начало плыть, и Чу Ваньнин не был уверен в точности своих воспоминаний касательно остатка ночи. Кажется он несколько раз терял сознание. И кажется ещё несколько раз кончил. Но он точно помнил тёплые, большие руки, иногда нежно, иногда грубо, но всегда так правильно державшие его. Помнил тяжесть чужого тела, придавливающую к кровати. Помнил ярость и силу в бесконечных животных толчках. Помнил нескончаемый шёпот “Мой… Учитель мой… Только мой!” И помнил блестящие бездонные глаза Мо Жаня, в которых наравне с каким-то звериным отчаянием было что-то ещё. Что-то, во что так хотелось поверить…       Телефон опять пронзительно завыл. И это опять был Наньгун Сы. Профессор посмотрел на время - 10:15. Он уже опоздал, наверняка поэтому офицер забеспокоился и решил позвонить ему. Тяжело вздохнув, Чу Ваньнин поднял трубку:       -Да? - и даже это короткое “да?” звучало слишком плохо: тихо, хрипло и как-то надломленно.       - Э… Профессор Чу? Это вы? Что-то случилось?       Чу Ваньнин немного откашлялся, надеясь, что это хоть немного поможет, и попытался на этот раз говорить твёрже, но все равно выходило плохо:       - Всё в порядке. Кажется я немного простудился и проспал.       - Оу, если учитель заболел, то лучше оставайтесь дома и как следует подлечитесь. Заехать в участок можете как-нибудь в следующий раз.       Это конечно было заманчивым предложением: запереться дома, спрятаться, обдумать всё как следует, написать заявление об увольнении, уехать из страны… Но… В таком случае у Мо Жаня могут возникнуть проблемы. Поэтому, не долго думая, профессор Чу ответил:       - Нет, всё в порядке. Просто лёгкая простуда. Я приеду где-то минут через сорок.       - Ох, хорошо, учитель, буду ждать.       После, положив трубку, профессор устало выдохнул и прикрыл на секунду глаза. Времени у него было не много, ехать до участка где-то полчаса, так что на сборы оставалось всего десять минут. Но лучше побыстрее разобраться со всеми делами. Он знал свое тело и прекрасно понимал, что после вчерашних прогулок без пальто, и тем более после... Кхм, марафона… В общем он понимал, что совсем скоро ему станет ещё хуже. И нужно решить все важные дела до того, как лихорадка свалит его с ног. Поэтому ещё раз тяжело вздохнув, он с немалым усилием смог встать и поплёлся в ванную.       И только стоя перед кабинкой душа Чу Ваньнин осознал, что был не совсем голым. Он отчётливо помнил, что пока они занимались сексом он был полностью раздет. Но сейчас он неосознанно кутался в большую и очень теплую байку-толстовку. Он припомнил, что когда проснулся она лежала на нём, прикрывая вместо одеяла. И когда профессор встал, он просто на автомате завернулся в эту теплую мягкую байку. А теперь он стоял и как заворожённый трепетно поглаживал ткань самыми кончиками пальцев. “Это ведь байка Мо Жаня. Он забыл её? Ему наверняка было холодно без неё. Надо бы вернуть.” Но профессор почему-то совсем не хотел расставаться с этой вещью. Возможно это будет его последнее напоминание об этом студенте. Да и профессор совсем не представлял, как сможет посмотреть в глаза Мо Жаню после всего случившегося. Он даже не думал, какие мотивы могли двигать студентом, и как тот относился ко всему этому. Он собирался просто позорно сбежать, оборвать все контакты, уехать из страны и больше никогда не пересекаться со своим учеником. Поэтому, эгоистично решив не возвращать байку законному владельцу, Чу Ваньнин наконец разделся и, морщась от боли во всем теле, залез в душ.