Да поебись уже хоть с кем-нибудь!

      Из омута приятной слабости и наслаждения Чу Ваньнин вынырнул уж слишком быстро. До него вдруг только сейчас, после оргазма, чётко дошло осознание произошедшего. Он в кровати со своим студентом! С Мо Жанем! Они оба голые! И только что вместе кончили! И это не сон!       Парализующее чувство паники затопило сознание профессора. Он резко дёрнулся, каким-то чудом выпутался из объятий и отполз на другую сторону постели. И только после этого, когда между ними появилось спасительное пространство, смог немного отдышаться и взять себя в руки достаточно, чтобы суметь как всегда спрятать свои чувства за гневом:       - Мо Жань, что ты себе позволяешь?!       Тот медленно поднялся в полусидячее положение, лениво потянулся, и только тогда поднял взгляд на учителя. И в глазах его плясал недобрый огонь.       - Ха, я всего лишь сделал, чтобы нам обоим было приятно.       - Мо Вэйюй! - тут же негодующе вскрикнул профессор, но не успел оформить свою претензию в слова. Потому что студент привстал на колени и начал не спеша приближаться к учителю. При этом двигался он медленно, пугающе и чертовски красиво, как будто дикий зверь, загоняющий свою добычу.       - Хаха, не притворяйтесь, учитель. Я же вижу что вам понравилось, - с этими словами он кивнул на живот профессора и подмигнул.       Чу Ваньнин перевёл взгляд туда, куда указывал студент и задохнулся от возмущения. Весь его живот и бок были залиты белой вязкой жидкостью. Кончики ушей профессора тут же загорелись огнем. Да, он уже успел осознать что весь перемазан в сперме, но то, как просто об этом говорил Мо Жань, вызвало возмущение вперемешку со смущением. Он поднял голову, собираясь высказать свое негодование, но слова застряли в горле. Пока учитель разглядывал беспорядок на своем теле, Мо Жань успел подойти вплотную и теперь нависал над перепуганным преподавателем. И вид такого растрёпанного, растерянного, отмеченного его засосами и укусами учителя приятным теплом отозвался в сердце студента. “Это всё я. Это моих рук дело! Это из-за меня учитель выглядит ТАК!”       От этих радостных мыслей Мо Жань усмехнулся и ещё плотнее приблизился к учителю, загоняя того в угол. Ваньнин немного отполз, но бежать ему было некуда - спина уже упёрлась в стенку. Глаза профессора бегали, ища хоть какой-нибудь выход из ситуации, но нечаянно зацепившись взглядом за нижнюю часть тела студента, он чуть не поперхнулся воздухом. “Это вообще законно?!” Впечатляюще незаурядный, достойный восхищения. Какие слова ни подбирай, а всё равно не опишешь то, что профессор увидел между этих ног. “Да такой штукой убивать можно. И почему он опять в боевой готовности, он же совсем недавно кончил?!”       А Мо Жань тем временем воспользовался замешательством учителя и, грубо потянув на себя, уложил того на кровать, опять прижимая всем своим телом к простыням. Набросился голодными поцелуями-укусами на шею профессора, попутно раздвигая его ноги. Чу Ваньнин отошёл от шока, но было уже поздно, его опять зажали, и он мог только извиваться, биться, царапаться и пытаться свести ноги. Но распределение сил было явно не на его стороне. Поэтому он решил ещё раз попробовать достучаться до совести студента:       - Мо Жань, остановись, сейчас же!       - Ммм? Почему? Вам же понравилось, а теперь я сделаю нам ещё лучше. Вам будет так хорошо, что вы больше не посмеете посмотреть на других мужчин.       Эта брошенная вскользь фраза заставила профессора задуматься. “Другие мужчины”? Что Мо Жань имел в виду? Внезапная догадка заставила Чу Ваньнина замереть. Действительно, как Мо Жань оказался здесь? Ведь должен был прийти Тасянь-цзюнь. Но его, судя по всему, в отеле не было, по крайней мере профессор не чувствовал, чтобы в комнате был кто-то ещё. Значит, Тасянь-цзюнь рассказал Мо Жаню про него. “Какой ужас! Это конец!” Мо Жань наверняка каким-то образом узнал о его позорных мыслях. Наверняка он заметил, как профессор пускает на него слюни. Всё-таки трудно не понять, что всегда строгий профессор слишком благосклонен к одному студенту. И теперь Мо Жань пришёл … Чтобы что? Поиздеваться? Отомстить? За все сложности, которые ему пришлось вытерпеть из-за жестокости преподавателя. За все контрольные, тесты, пересдачи. И поглумиться над глупой влюблённостью учителя.       Убедив себя таким образом, профессор Чу пришел к выводу, что в принципе это как раз то, чего он заслуживает: чтобы его гордость втоптали в грязь, за все его неподобающие мысли и желания. “Хотел своего студента, на, получай, но потом не смей жаловаться!” - ругался сам на себя профессор. И самое удивительное, что он даже не мог злиться на Тасянь-цзюня. Ведь благодаря ему сейчас исполняются его давние фантазии, хоть и таким весьма странным образом.       Ваньнин наверно ещё долго копался бы в себе, если бы Мо Жаню не надоело ходить вокруг да около. Он хотел учителя, хотел уже войти в это тугое тёплое нутро. И не важно, что он только слегка успел его растянуть. Ему просто жизненно необходимо было завладеть учителем прямо сейчас. Предыдущий оргазм не смог потушить кипящую магму в сердце. Наоборот, он сделал его ещё более голодным. Как будто дать хищному зверю лизнуть угощение и тут же забрать. Поэтому уже почти ничего не соображая, студент быстро обмазал свой член смазкой и приставил ко входу.       И только упирающийся в задницу огромный член смог оторвать профессора Чу от печальных мыслей. Он был благодарен Тасянь-цзюню за предыдущий опыт и сейчас чётко понимал, что ещё не готов. Тем более к такому размеру. Чу Ваньнин отчаянно задёргался, пытаясь высвободиться из под этого тяжелого тела. В ход пошли уже ногти и зубы. Он не разбирал куда бьёт и судя по всему успел пару раз зацепить лицо студента, пока тот не словил его руки. Глухо рыкнув, Мо Жань одним махом перевернул учителя на живот, прижимая оба запястья к спине. Хорошо бы было найти чем связать их, но это заняло бы много времени, а студент был уже крайне зол, что его отрывают от такого важного занятия какими-то глупыми сопротивлениями. Поэтому он просто сильнее прижал учителя к постели и наклонившись, прошептал в самое ухо:       - Можешь брыкаться и кричать, но это ничего не изменит. Я всё равно трахну тебя, учитель.       И сразу после этого одним сильным движением вошел до половины. Профессор от неожиданности вскрикнул и попытался отползти, но рука на спине слишком сильно вдавливала в постель. Больно, слишком больно. Но Чу Ваньнин не был бы самим собой, если бы позволил себе признаться в этом. Поэтому он закусил губу до крови и попытался абстрагироваться. Выходило плохо. Особенно когда студент начал делать короткие движения вперед-назад, проталкиваясь всё глубже и глубже. Но и этого тому было мало, он наклонился и начал вылизывать, покусывать и засасывать шею и плечи, оставляя там свои отметины поверх чужих синяков: это его учитель, и только он может оставлять на нём такие следы!       Он двигался короткими, но быстрыми толчками, прорываясь внутрь. И в скором времени смог войти полностью, влажно шлёпнувшись мошонкой о ягодицы учителя. Ох, как это было прекрасно! Такой тесный, такой горячий, такой весь его! Мо Жань не смог сдержать удовлетворенный стон.       - Мммм, учитель, ты так хорошо сжимаешь меня. Тебе нравится? Ты ведь этого хотел? Чтобы тебя заполнили до отказа, воспользовались твоей узкой дырочкой и отодрали как сучку? М? Ответь, учитель?       И профессор Чу с ужасом осознал, что да, именно этого он и хотел. Нет, конечно он не желал чтобы его “отодрали как сучку”. Но он слишком давно хотел своего студента. Признаться в этом вслух он конечно же никогда бы не смог. Поэтому он ещё сильнее зарылся лицом в простыни, надеясь там спрятаться. Но Мо Жаня ещё больше разозлило отсутствие ответа, поэтому он приблизился и прошептал прямо на ухо:       - Можете не отвечать, учитель. Я и так знаю, что ты похотливая сучка. Так что будьте добры, перестаньте ломать комедию и постоните ради меня.       С этими словами студент начал размеренно, но сильно двигаться, почти полностью выходя и сразу же загоняя обратно до мокрого шлепка. Но профессор как назло замолк, и как будто даже дышать перестал. И это ещё больше взбесило Мо Жаня. Он перестал себя сдерживать, и начал двигаться как всегда любил: быстро, грубо, сильно. Заставляя учителя рвано выдыхать и давиться воздухом. Но он всё равно не стонал. Ну и ладно, у них ещё вся ночь впереди, посмотрим сколько он продержится. Мо Жань хмыкнул собственным мыслям и задвигался быстрее. Он был уже близко, но хотелось ещё немного продлить это обжигающее влажное удовольствие. Он вгрызся в плечо учителя, пытаясь хоть немного ослабить огонь, разрывающий его изнутри. Но стало только хуже. От внезапной боли профессор ещё сильнее сжался, и перед глазами Мо Жаня вспыхнул сноп искр. Это было потрясающе! И студент поспешил поделиться этим с учителем:       - Посмотри на себя, учитель. Ты так хорошо принимаешь меня. Сжимаешь, как будто не хочешь отпускать. Такой хороший учитель... Мой учитель!       И сорвался в совсем уже бешеный ритм. Он уже ничего не соображал и мог только двигаться и продолжать бесконечно нашептывать:       - Мой учитель… Только Мой... МОЙ!       И Чу Ваньнин не мог с этим не согласиться. “Да, я твой… Даже если завтра ты не вспомнишь об этом. Даже если не захочешь больше никогда меня видеть… Даже если так. Сейчас я твой без остатка…” Поэтому, решив не лгать себе хотя бы сейчас, профессор совсем тихо, слабо выдохнув прошептал:       - Твой~       Но Мо Жань конечно же услышал. И это стало его личной точкой невозврата. Он дёрнулся и бурно кончил глубоко внутри учителя. Но не остановился. Он продолжал двигаться, пока оргазм волнами обрушивался на него. Он чувствовал, что учитель тоже уже близко и не собирался останавливаться. Он хотел услышать, увидеть, почувствовать оргазм своего Ваньнина. Поэтому продолжал двигаться, взбивая сперму внутри в пену.       Профессор чувствовал неумолимый огонь, что исходил от его студента. Чувствовал его животную силу и ярость. Чувствовал тёплую жидкость, стекающую по внутренней стороне бедра. И это было слишком сильно, слишком много, слишком грязно. “Именно так, как ты заслуживаешь, профессор” - хмыкнул про себя Чу Ваньнин, но уже был не в силах противостоять болезненному удовольствию. Его мелко затрясло и вскоре он излился, пачкая простыни. Впрочем они уже давно были грязными. Как и он сам.