Да поебись уже хоть с кем-нибудь!

      После того, как Чу Ваньнин согласился не убегать, он сразу же заснул. Видимо этот день был слишком утомительным для него. А Мо Жань продолжал стоять на коленях перед своим учителем и боялся даже громко дышать. Он бездумно любовался расслабленными и умиротворёнными чертами лица, хотел прикоснуться, но не решался.       Так прошло несколько часов, пока профессор не пошевелился во сне, а затем не свернулся клубочком. Эта милая картина вывела студента из оцепенения. Он ведь не имеет права так пялиться на учителя! Ваньнин слишком добр и заботится о будущем Мо Жаня, несмотря на всё, что тот натворил. Но он не имел права так нагло пользоваться этой добротой. Он больше не собирался принуждать учителя к чему-либо. Несмотря на то, что Мо Жань раскрылся, признался в своих чувствах, это ничего не меняло. Профессор Чу не ответил взаимностью, а значит Мо Жань больше не имеет права красть даже вид так спокойно спящего Ваньнина. Поэтому, собравшись с силами, студент всё-таки покинул палату. Всё так же через окно.       На следующее утро Мо Жань очень волновался: учитель не запрещал его навещать, но и не разрешал. Студент совсем не хотел беспокоить Ваньнина ещё больше, но остались вещи, которые им стоило обсудить. Мо Жань очень боялся, что сегодня профессор скажет, что в дополнение ко вчерашним условиям появились ещё какие-нибудь. Он, конечно, пообещал себе, что выполнит любое требование учителя, но не мог представить себе свою жизнь, если учитель потребует, чтобы Мо Жань не попадался больше ему на глаза. Конечно, теперь он даже не смел мечтать о каких-либо хороших отношениях с профессором. Но всё равно до дрожи в руках боялся, что он больше не сможет хотя бы украдкой видеть Ваньнина.       Чтобы как-то унять волнение до того, как отделение откроется и ему можно будет навестить учителя, Мо Жань принялся готовить. Руки сами делали все самые любимые десерты профессора. Уже перед дверями больницы он стоял с увесистым тканевым пакетом всяческих деликатесов, но прежде чем он смог зайти в здание, дорогу ему преградил Ши Мей. Вместо привычного мягкого и доброжелательного взгляда, глаза его горели неприкрытой ненавистью. Это очень удивило Мо Жаня, он даже не сразу узнал друга. Но всё же смог достаточно спокойно поздороваться:       - Ши Мей, привет. Что ты тут делаешь?       - Интереснее что ТЫ здесь делаешь. После всего, что наделал, смеешь показываться Ваньнину на глаза?       Мо Жань сразу понял - Ши Мей знает. Откуда? Было только одно логичное объяснение - Чу Ваньнин ему сам рассказал. Но почему? Неожиданная догадка больно кольнула в сердце. Неужели Ши Мей и есть тот самый возлюбленный учителя? Учитывая это фамильярное обращение, это больше не безответная любовь. Воображение тут же нарисовало картину, как вчера Ши Мей врывается в палату к учителю, утешает того, слушает всё, что произошло. А потом они вместе признаются друг другу в своих чувствах. От этой картины стало дурно. “Нет! Так не могло быть!” Но все факты указывали на обратное. Ведь Ши Мей - единственный, кому профессор Чу смог признаться. Не своему лучшему другу Сюэ Чжэнъюну, не офицерам, не Мадам Ван, а Ши Мею. Значит, Чу Ваньнин определённо имеет к нему очень сильные чувства. Возможно, это даже сыграло не последнюю роль в том, что учитель решил остаться. Ведь побег бы затруднил развитие таких долгожданных отношений с Ши Меем.       Пока Мо Жань переваривал эту внезапную новость, Ши Мей окинул его пристальным взглядом и продолжил:       - Мало того, что припёрся сюда после всего, что сделал с учителем, так ещё и надеешься подкупить его едой?       Мо Жань посмотрел на пакет в руках. Когда он готовил все эти угощения, он даже не задумывался о том, как это будет выглядеть. Он знал, что профессор Чу любит сладкое, и просто хотел его порадовать. Но сейчас, должно быть, учителю даже смотреть на эту еду будет противно, ведь её сделал его насильник.       - Я… - Мо Жань хотел как-то оправдаться, но не смог подобрать слова. Ведь со стороны действительно выглядело, как будто он пытается задобрить учителя вкусностями.       - Не приближайся больше к учителю. Хватит и того, что ты уже наделал. - С этими словами Ши Мей развернулся, намереваясь закончить разговор. Но Мо Жань его окликнул.       - Ши Мей! Постой!       Тот остановился, но не развернулся. А Мо Жань спешно и как-то взволнованно заговорил:       - Извини, я понимаю, как это грубо с моей стороны просить тебя… Но не мог бы ты передать учителю это.       С этими словами он подошел сбоку и протянул пакет с едой. - Тут все самые любимые десерты учителя, ему понравится… Я действительно не подразумевал ничего такого, когда готовил... Я просто хотел порадовать его. Просто не говори ему, что это я приготовил, ладно?       Ши Мей одарил его долгим презрительным взглядом, но всё же взял пакет:       - Я скажу, что это я приготовил.       И больше ничего не сказав, ушёл. А Мо Жань остался стоять у входа, и несмотря на жгучую боль в сердце, ощутил слабое облегчение - не важно, что учитель не узнает правду насчёт этих угощений, главное, что он поест сегодня вкусно. Он готов был всю оставшуюся жизнь втихую готовить еду для учителя в качестве искупления. И не важно, что его собственное сердце уже начало мариноваться в уксусе, от одних только мыслей о счастливой парочке учитель-Ши Мей. Не важно! Он сможет это перетерпеть, главное, чтобы учитель был счастлив.

***

      Когда Чу Ваньнин проснулся, за окном только начало рассветать, а в палате было пусто. Он долго лежал в кровати, пытаясь понять, не был ли вчерашний разговор с Мо Жанем сном? По уровню бредовости это действительно слабо походило на реальность. Чтобы кто-то в здравом уме полез в окно на четвертом этаже ночью и при дожде? Глупости! А слова про искреннюю любовь Мо Жаня вообще походили на наивную фантазию влюблённого мозга профессора. Но что-то внутри подсказывало, что нет, это не сон, слишком растерянным и разбитым выглядел тогда Мо Жань. Будь это очередной влажный сон профессора, Мо Жань был бы там властным, грубым. И сон бы этот не закончился одними только разговорами.       Ещё одно доказательство реальности прошлой ночи профессор обнаружил, когда попытался встать и чуть не поскользнулся. Около его постели была небольшая лужа воды. Точно! Вчера ведь шёл дождь. И Мо Жань был полностью мокрым. А Чу Ваньнин настолько погрузился в свои переживания, что не обратил на это внимание. Такими темпами его студент тоже может простудиться! Коря себя за такую невнимательность, он собирался пройтись хотя бы по отделению, но в палату ворвалась медсестра. Заметив, что пациент уже не спит, она радостно потащила его на всяческие обследования, пока он ещё не успел поесть.       Так и завертелся этот утомительный день. До обеда его протянули практически по всем врачам, сделали узи буквально всех органов и вытянули столько крови, что профессор начал подозревать в лаборантах вампиров. А после обеда к нему завалились посетители. Сначала приехал Сюэ Чжэнъюн. Слава богу, он был один, и они смогли спокойно поговорить. Чу Ваньнину было крайне неловко врать своему другу, но это было всё равно проще, чем сказать правду. Поэтому он сделал так, как предложил Мо Жань - сказал, что случайно перепутал заявления, и отправил не глядя. Ректор Сюэ охотно поверил в это и радостно заверил, что профессору не стоило так переживать, и что у него теперь целый месяц отпуска, и это не обсуждается, экзамены может принять кто-нибудь другой. А потом ещё с час радостно болтал о всяких пустяках. Так бы продолжалось ещё целую вечность, если бы Чу Ваньнина не забрали на очередные обследования.       Потом его перехватил Наньгун Сы. Он всё ещё пытался вызнать у профессора какую-либо информацию о той злополучной ночи. И эта настойчивость уже начала конкретно выбешивать. В итоге Чу Ваньнин не выдержал и сорвался на своего бывшего ученика:       - Офицер Наньгун! Вы переходите все рамки дозволенного! Я бы сказал, что вы лезете не в своё дело, но тут и дела никакого нет! То, что вы когда-то были моим личным учеником, не даёт вам права испытывать мое терпение!       Наньгун Сы ушёл ни с чем. Но не прошло и получаса, как в палату зашла Е Ваньси. Видимо, отчаявшись что-то узнать лично, Наньгун Сы подослал к профессору свою коллегу. Внимательная девушка сразу приметила смену настроения профессора Чу:       - Вы говорили с ним?       - Не понимаю, о ком вы говорите, офицер.       Она долго и внимательно смотрела на профессора Чу. Под этим пронизывающим взглядом любой бы сдался, но не Чу Ваньнин. Он смотрел в ответ холодно и спокойно. В конце концов Е Ваньси с тяжелым вздохом поднялась и направилась к двери. Но там остановилась, как будто размышляя над чем то. Затем все-же развернулась и глядя прямо в глаза профессору спокойно сказала:       - Я убежу Наньгун Сы перестать копаться в этом деле. Надеюсь, я не пожалею о своём решении.       И, не дожидаясь ответа, ушла. Чу Ваньнин проникся уважением и благодарностью к этой девушке. Она удивительным образом понимала всё без лишних слов и не докучала бессмысленными разговорами. В отличие от Сюэ Мэна, который ворвался в палату почти сразу после ухода Е Ваньси. Студент всячески донимал профессора, вызнавал как он себя чувствует, нужно ли ему что-либо, удобная ли у него палата, не скучно ли. Чу Ваньнин холодно повторял, что всё в порядке, его всё устраивает, и что он взрослый человек, может и сам со всем разобраться. Но строгость профессора ни на каплю не остудила пыл Сюэ Мэна. Он вывалил на учителя целую гору различных книг и журналов и начал рассказывать, с какой надо начать чтение. К сожалению, все они оказались фантастикой или комиксами. Ничего, что могло бы заинтересовать Чу Ваньнина. Точно также, как и его отец, Сюэ Мэн мог долго бессмысленно сотрясать воздух, но на помощь профессору пришла Мадам Ван. Она решительно выпроводила уже вовсю рассказывающего про какую-то вселенную супергероев студента за двери, сказав, что больному нужна тишина и покой. Коротко поинтересовалась о самочувствии профессора, отметила, что он сегодня выглядит намного бодрее, и тоже удалилась.       Но единственный, кого Чу Ваньнин так хотел сегодня увидеть, так и не пришёл. Даже Ши Мей набрался наглости, чтобы его навестить, хоть профессор даже разговаривать с ним не стал. Он пришёл утром, раньше всех, улучив короткий момент между обследованиями, и снова пытался убедить учителя в "поганой" натуре Мо Жаня. Но быстро сообразив, что профессор намеревается игнорировать его до конца, решил зайти с другой стороны:       - Хорошо, профессор Чу, вы можете не слушать меня. Я понимаю, вы всё ещё в шоке от того, что произошло. Мы можем поговорить об этом позже. Сейчас вам надо поправляться и набираться сил. Вот, съешьте, вам сразу станет лучше. Тут всё, что вы любите.       И протянул большой матерчатый пакет. Чу Ваньнин даже не посмотрел в ту сторону. Он пытался сдержать клокочущую в горле ярость. Ши Мей не просто пришёл после всего, что вчера наговорил, после всех гадостей, что сделал, так он ещё пытается подкупить его! Какая наглость! Видя, что профессор не собирается принимать угощения, Ши Мей сделал очередную глупость:       - Попробуйте, учитель, я сам приготовил, не обижайте меня.       От этих слов стало ещё и противно. Чу Ваньнин не выдержал этой издевки и, схватив несчастный пакет, выкинул его прямо в открытое окно. Сразу после этого, не взглянув даже на Ши Мея, он развернулся и ушёл на очередное обследование. Конечно, не стоило так поступать, надо было выкинуть в мусорку, ведь это некультурно сорить под окном, но бурлящая ярость не дала здраво мыслить, и он сделал это почти не задумываясь. Как только у профессора появилась свободная минутка, он выглянул через окно, намереваясь узнать, что там с пакетом и возможно спуститься и всё прибрать самому. Но внизу было чисто, видимо его уже убрали. Чу Ваньнин мысленно извинился перед дворником, и забыл об этом злосчастном пакете.       В конце концов этот насыщенный день подошёл к концу, отделение закрыли на ночь, но Мо Жань так и не появился. Возможно, он всё-таки заболел после ночи под дождём. В этом не было бы ничего удивительного. Но вряд ли бы болтающий обо всём подряд Сюэ Чжэнъюн решил бы умолчать о такой важной новости. Возможно, у Мо Жаня какие-то дела? Всё-таки у него же есть работа и учёба. И почему профессор вообще был так уверен, что тот придёт? Его студент ведь ничего не обещал. Да, он говорил… Много чего говорил. И Чу Ваньнин даже поверил. Но он ничего не обещал. Это ведь логично. Не обещал - не пришёл, нечего тут расстраиваться. Но почему тогда грудь так сильно сжало болью, что невозможно нормально вздохнуть? Решив, что это всего лишь из-за спёртого воздуха в палате, Чу Ваньнин встал с кровати и открыл окно. В лицо ударил холодный влажный воздух. Стало немного легче, но сдавливающая боль в груди не исчезла. Он стоял, глубоко дыша, вглядываясь в ночь и уже начинал раздумывать, не позвать ли медсестру, когда заметил неясную тёмную фигуру, сидящую у корней дерева напротив его окна. Несмотря на расстояние и темноту профессор сразу узнал в этой фигуре своего любимого студента. Но что он там делает? Почему сидит на голой земле? Совсем ума лишился? Такими темпами он себе там почки отморозит. Хорошо хоть сегодня дождя нет.       С такого расстояния не было видно, чем там занимается Мо Жань, но он сидел сгорбившись и не шевелился. Чу Ваньнин понаблюдал за ним пару минут и, поняв, что тот никуда не собирается уходить, решил, что нужно что-то делать. У него не было телефона Мо Жаня, а кричать на пол-больницы не хотелось. Поэтому, немного подумав, он решил спуститься. Конечно, его не выпустят из больницы в такое время. Да что уж там говорить, его и днем не выпускают, боятся, что он убежит, спасибо Мадам Ван. Но Мо Жань же как-то забрался вчера, значит и он сможет спуститься.