Да поебись уже хоть с кем-нибудь!

      День уже клонился к ночи, а Мо Жань всё крутился у больницы. Сразу после квартиры учителя он поехал на работу, но надолго там не задержался. С трудом выторговав себе выходной, он забрал пальто Ваньнина и вернулся в больницу. И с тех пор не отходил от палаты. А когда отделение закрылось для посещений и его выгнали, он обосновался под окном палаты профессора.       Рядом росло большое, раскидистое дерево, в корнях которого студент и уселся. Он изредка поглядывал на окно, но потом быстро отводил взгляд - он не имел права так нахально пялиться в ЕГО сторону. Мо Жань больше не пытался проникнуть в палату, и не знал, зачем он здесь караулит, чего ожидает, но совершенно не мог представить себя сейчас где-нибудь в другом месте. Вскоре пошёл дождь, но Мо Жань не сдвинулся с места. Голое дерево не особо защищало от воды и ветра, поэтому очень быстро студент промок до нитки и продрог, но ничего этого не замечая он был совершенно глух к физическим неудобствам. Он сидел и думал. По сотому разу обдумывал всю информацию, что узнал за сегодня, и как будто заново узнавал учителя.       Как он мог быть настолько глупым, чтобы не замечать всего этого? А ещё он вспоминал прошлую ночь. Весь день он пытался отстраниться от этих воспоминаний, чтобы не впасть в полное отчаяние. Но сейчас, казалось, было самое лучшее время для этого. Он вспомнил все те гадости, что шептал учителю, всю ту боль, что причинил, и ему остро захотелось хорошенько врезать по своей тупой морде, но это бы ничего уже не изменило. Вместо этого он пообещал себе, что если вдруг учитель сможет его простить, то он и пальцем его больше не тронет, будет почитать его и уважать, и не допустит ни одной похабной мысли в его сторону.       Так Мо Жань и сидел, полностью погрузившись в свои мысли, пока вдруг не заметил, что окно в палату учителя открыто. “Наверное медсестра пришла проветрить, скоро его закроют”. Но окно не закрыли ни через десять минут, ни через двадцать. Через тридцать минут Мо Жань не выдержал и вскочил на ноги. “Вы же так заморозите учителя!” Подойдя вплотную к зданию он начал размышлять. Что, если медсестра просто ушла и забыла про окно. Учитель и так болен, а после ночи с открытым окном ничего хорошего не будет. Надо что-то делать!       Оглядевшись, он заметил немного в стороне пожарную лестницу. По широкому карнизу можно было спокойно дойти до палаты. Больше ни о чём не думая, он полез по мокрой лестнице. Это оказалось сложнее, чем он себе представлял, но эти трудности не смогли уменьшить его решимости, и через какое-то время он таки добрался до нужного окна. И только там помедлил. Изначально он собирался незаметно прикрыть окно и уйти обратно на своё место под деревом. Но сейчас вдруг понял, что может лично узнать о состоянии учителя, при этом оставшись незамеченным, ведь в такое позднее время профессор наверняка уже спит. Он всего лишь посмотрит издалека, даже забираться внутрь не будет, всего одним глазочком… И тут он поскользнулся. Неловко взмахнул руками, но равновесие выровнять не удалось, и он грузно навалился на раму раскрытого окна. Ноги заскользили ещё сильнее и он кубарем ввалился в палату, испуганно замерев и ожидая услышать копошение разбуженного учителя. Но в комнате было тихо.       Мо Жань медленно встал и развернулся. И замер в нерешительности. Чу Ваньнин лежал на кровати, и кажется крепко спал. В темноте палаты его бледная кожа как будто светилась, а спокойное расслабленное лицо было каким-то нереальным. Учитель очень походил на призрака, и на несколько секунд Мо Жань испугался, что так оно и есть. Его охватила паника, но прежде, чем он успел сделать какую-нибудь очередную глупость он заметил, как мерно поднимается и опускается грудь профессора. Облегчение накрыло его такой сильной волной, что ноги еле держали. Он смог сделать пару шагов, прежде чем упасть на колени перед постелью.       Так он и стоял на коленях перед профессором, не решаясь ни дотронуться, ни сказать хоть что-нибудь, ни даже просто пошевелиться. А Чу Ваньнин тем временем пытался побороть панику. Что Мо Жань здесь делает? Зачем пришёл? Хочет посмеяться над неудавшимся побегом? Тогда почему до сих пор молчит? Или пришёл снова взять его? Но почему не двигается? Правильно было бы перестать притворяться спящим и выяснить напрямую, но он очень боялся открыть глаза. Что он тогда увидит на лице своего студента? Презрение? Ненависть? Отвращение? Нет! Уж лучше он и дальше будет притворяться спящим, может тогда проблемы решатся сами собой.       Так прошло около получаса. И если сначала Чу Ваньнин был поражён и испуган, то потом это начало раздражать. “Что он там делает? О чём он думает? Может он заметил, что я не сплю и просто ждёт, пока я сдамся? Ну уж нет, пусть первый делает то, зачем пришёл.” Но со временем и это раздражение ушло. Осталось какое-то странное спокойствие. Это было странно, извращённо, неправильно, но профессор наслаждался тем, что Мо Жань здесь. Так легко было поверить, что студент просто пришёл его навестить, побыть рядом. Сначала профессор гнал такие мысли подальше, но потом решил, что может себе позволить немного отдаться этой фантазии. Всего лишь самую малость. Это расслабляло и успокаивало и он был уже близок к тому, чтобы заснуть, но Мо Жань неожиданно заговорил:       - Учитель, я так виноват…       Голос студента был очень тихим, хриплым, и слегка дрожал. “Что с ним случилось, что он звучит ТАК?” Но даже это любопытство не заставило профессора Чу открыть глаза. А тем временем Мо Жань сбивчиво продолжал:       - Я… Мой поступок нельзя оправдать или простить… Но я всё равно смею надеяться, что ты не будешь ненавидеть меня слишком сильно. Я… Я не буду лгать, и говорить, что не хотел этого. Просто… Ха… Я просто не могу не хотеть вас, учитель... Простите.       Чу Ваньнин от этих слов замер как сурок и еле дышал. Что это значит? Мо Жань всё-таки разгадал его притворство насчёт сна, и теперь издевается? Посмотреть бы в его наглые глаза, но нет, профессор решил играть свою игру до конца. Мо Жань помолчал какое-то время, будто собираясь с мыслями, а затем продолжил чуть увереннее:       - Я совершил ужасную ошибку и очень сожалею. И я обещаю вам, что такого больше никогда не повторится.       От этих слов профессору Чу почему-то стало обидно. “То есть Мо Жань считает это ошибкой?.. Конечно он считает! Кто бы не считал ошибкой секс с собственным преподавателем?!” Но было всё равно почему-то обидно. Вспомнилось, как вчера студент так проникновенно шептал, - “мой учитель, только мой, никогда не отпущу…”. Это звучало почти как обещание. А теперь это вот “больше никогда не повторится”. Не то чтобы Чу Ваньнин смел надеяться на продолжение, но… Профессор сам оборвал свою мысль. “Никакого но! Понятно же, что тогда в Мо Жане говорил только алкоголь. Не стоит себе придумывать всякое, а потом обижаться!” А Мо Жань тем временем после недолгой паузы продолжил:       - Но я хочу, чтобы вы знали, учитель. Я люблю вас. Действительно люблю, и всегда любил с первой нашей встречи. Но… Но я на самом деле очень глуп. Я долго не понимал это чувство, поэтому и бесился. Ха, я ведь даже думал, что ненавижу вас, и что меня привлекает только ваше тело… Какой же я был дурак. Мне понадобилось так много времени, чтобы осознать это. Я на самом деле слишком сильно люблю тебя, Ваньнин.       Ту-дум! “Что?.. Что происходит?” Но не успел профессор придумать логическое объяснение этим словам, как Мо Жань сбивчиво продолжил:       - Именно поэтому я должен сделать это… Я ведь сам всё испортил. И я понимаю, что не смогу уже это исправить, но… Учитель слишком добрый, он защищает меня, даже после того, что я сделал. Но я не достоин этой заботы… Я понимаю, что это отразится на вашей репутации, но преступник должен быть наказан… Я принял решение: я во всём сознаюсь офицеру Наньгун.       Чу Ваньнин резко подскочил на кровати и открыл глаза, намереваясь прекратить уже весь этот цирк, ведь не мог же Мо Жань всерьёз говорить такие глупости! Он ожидал увидеть в глазах студента насмешку, но… Но ничего подобного там не было. Там были лишь удивление, страх и нерешительность. Все колкие слова, уже готовые сорваться с языка профессора тут же испарились. Неужели… Неужели всё, что Мо Жань только что говорил, было правдой? Профессор Чу откинулся обратно на подушки и закрыл глаза, как будто этот его выпад мог остаться незамеченным.       - Идиот! - тихо буркнул себе под нос профессор. И непонятно кого он ругал: Мо Жаня, или всё-таки себя, потому что повёлся на эту откровенную провокацию и выдал, что не спит.       - У… Учитель?       От этого робкого оклика стало ещё более неловко. Смущение охватило профессора, и единственное, что он мог сделать, чтобы как-то это скрыть - это разозлиться. Он открыл глаза, сел, ровно выпрямив спину, и, глядя сверху вниз, начал отчитывать:       - Конечно учитель, кого ещё ты ожидал здесь увидеть? Разве не ты сам тут секунду назад заливался соловьем, рассказывая своему преподавателю всякие глупости?       - Учитель…       - Что, растерял всё своё красноречие? Поиздевался, и хватит! Не стоит принимать меня за глупого юнца, и надеяться, что я поведусь на этот бред!       От былой растерянности Мо Жаня не осталось и следа. Он подскочил на ноги и с яростью дикого зверя начал отстаивать свои слова:       - Это не бред! Я говорил искренне, учитель! Я правда люблю вас, и правда сожалею о том, что сделал. И я действительно собираюсь пойти признаться в содеянном, так что вам нет нужды уезжать!       - Я запрещаю тебе это делать!       - Что?       - Я запрещаю тебе рассказывать кому-либо о том, что произошло вчерашней ночью. А если ты всё-таки это сделаешь, то я тем более уеду так далеко, что никто никогда не сможет найти меня.       Мо Жань тут же ухватился за последнюю фразу и с надеждой уточнил:       - А если я не расскажу, то вы останетесь?       - Нет, я уже принял решение!       От этих непреклонных слов сердце студента болезненно сжалось. Он низко опустил голову, пряча боль в глазах, и сам опустился обратно на колени перед кроватью. Какое-то время он молчал, но потом тихо, но уверенно заговорил:       - Хорошо, я буду уважать решение учителя, если это то, что вы действительно хотите. Я не буду спорить и отговаривать вас. Но я тоже принял решение. И раз учитель в любом случае намерен уехать, то оно не сильно повредит вашей репутации. Так что я всё равно намерен сознаться в содеянном.       От такой наглости у профессора Чу перехватило дыхание:       - Ты!.. Ты… Как ты смеешь!       - Простите учитель, я понимаю, что вас это разозлит, но я должен понести наказание. Я подожду, пока вы поправитесь, и сможете спокойно покинуть страну. Только тогда я пойду к офицеру Наньгун.       - Студент Мо! Вы смеете шантажировать меня?       Мо Жань, конечно, не собирался всё вот так выкручивать, но сейчас сообразил, что, возможно, это единственный шанс заставить учителя остаться, поэтому рискнул продолжить:       - Если вы останетесь, то я пообещаю никому никогда ничего не рассказывать. Это я совершил ошибку, поэтому, если учитель этого пожелает, я сам уйду и больше никогда не попадусь вам на глаза. Учитель должен продолжить жить спокойно, он этого заслужил. А я… Я исчезну из вашей жизни…       Под конец фразы запал иссяк, а голос стал еле слышимым. Мо Жань меньше всего на свете хотел расставаться с Ваньнином, но… Но если учитель этого захочет, он подчинится. Чу Ваньнин же не хотел отступать, но вид студента заставил его немного остыть. Только сейчас, когда первоначальные эмоции немного улеглись, профессор смог лучше рассмотреть Мо Жаня. Он выглядел таким подавленным, разбитым, а мокрая одежда и волосы дополняли образ побитой жизнью собаки, которая сейчас скулит у ног хозяина, выпрашивая прощение. От этого сравнения стало совсем неловко. Профессор Чу отвёл взгляд и глядя в сторону, чтобы не потерять решимость, спокойно сказал:       - Кхм, в любом случае я не могу остаться, я уже написал заявление и отправил его ректору.       - Но ведь это ничего не значит! Вы можете сказать, что это была случайность. Скажите, что вы хотели отправить заявление на отпуск за свой счёт, но случайно отправили не то.       - Студент Мо, вы считаете, что я настолько невнимательный, что мог бы совершить такую оплошность?       - У вас была температура! Дядя поверит!       Чу Ваньнин задумался. Это ведь действительно было бы хорошим выходом из ситуации. Он, конечно, не умел и не любил лгать, но это бы позволило ему избежать неприятного разговора с ректором. И, несмотря на то, что он не хотел поддаваться на уговоры Мо Жаня, весомых причин для побега у него уже не осталось. Дело в том, что он боялся именно первой встречи со своим студентом. Боялся узнать, что всё это было жестокой шуткой. Но вот они уже встретились, и никто не смеётся над ним. К тому же, если самую малость позволить себе расслабиться, и немного поверить словам студента, то… То он бы мог попробовать… Он хотел бы попробовать начать всё заново. Возможно, дело было в снотворном, но теперь профессор ощущал какое-то странное спокойствие: Мо Жань был рядом, он его не презирал, не ненавидел, и просил остаться. Всё ещё оставалась возможность, что это какая-то изощрённая издёвка, но профессору Чу хотелось верить в искренность студента. Поэтому он решил рискнуть:       - Хорошо, ты будешь молчать, а я останусь.       И, как будто это решение стоило ему последних сил, откинулся на подушку и закрыл глаза, так и не заметив, как лицо студента приобрело глупое радостное выражение, а из глаз его полились слезы облегчения.