Сонный паралич

      — Уходи, — тихий шёпот заполнял всю больничную палату. Даже скрип двери не привлёк внимание пациента, который как мантру повторял одно лишь слово. Настолько быстро, невнятно, что если не вслушиваться, казалось, что пациент чавкал.       Диана Софнэс, молодая медсестра, что согласилась взяться за пострадавшего подростка после ухода предыдущей сиделки, устало вздохнула, как только увидела тёмные мешки под глазами Майкла.       — Сколько ты уже не спишь? — девушка положила свою руку на плечо пациента, который только сейчас перевёл на неё опустошённый взгляд. Настолько бездонный и стеклянный, что по коже забегали мурашки.       — Не знаю, я не помню… — хриплым голосом ответил он, хватая дрожащими пальцами её запястье, будто проверяя, что она настоящая. Сжимал, ощупывал, искал…       — Ложись, — Диана не одёрнула руку: позволила прохладным мозолистым подушечкам пальцев найти её пульс, — ложись спать.       — Нет! — Майкл с ужасом посмотрел на медсестру, сжимая до боли тонкое запястье, — нет-нет-нет, нельзя… ​Нельзя-нельзя, мне нельзя… — голос Майкла Дами был охрипший, шепелявый, сорванный из-за вечных криков, что доносились из его палаты глубокой ночью.       — Засыпай, — совсем мягко, но настойчиво произнесла девушка. Вывернув руку из железной хватки пациента, она провела ладонью по его спутанным волосам, успокаивая, напоминая: она тут, он в безопасности, ему никто не угрожает.       — Нельзя, нельзя… — дрожащий голос на грани слёз заставил Диану поджать губы. Она понимала, почему Майкл не хотел спать, почему заставлял себя не ложиться, но она не могла больше смотреть на мучения бедняги.       — Слушай, тебе надо отдохнуть.       Медсестра потянулась другой рукой за снотворным, что маленькой баночкой лежало в её кармане халата. Она уже нащупала крышку, схватилась за неё и вытащила: таблетки звонко ударились об стекло.       — Нельзя, нельзя спать, мне нельзя засыпать, — на тонкую подушку упали первые хрусталики слёз, лихо скользя по вискам вниз.       — Но тебе надо, — Диана заправила рыжую прядь волос за ухо, что выбилась из её короткого хвоста. Она открыла баночку со звонким звуком; Майкл дёрнулся и попросил остановиться, молил, потом и вовсе потребовал. Но вот на ладони уже лежала белая вытянутая таблетка. Баночка вернулась в карман, а медсестра приготовилась насильно впихнуть препарат. Майкл сразу отвернул голову в противоположную сторону и плотно сжал челюсть. Конечно же, его не будут слушать…       Майкл ненавидел снотворное.       После него становилось хуже.       Всегда после принятия становилось хуже, ведь не было возможности проснуться в последний момент.       Софнэс попросила не сопротивляться, и парень, вскоре, плача, открыл рот, куда поспешно вложили таблетку. Всё равно заставят, даже если он продолжит противиться…       Они это уже проходили с предыдущей медсестрой.       Подросток сглотнул её, смотря не читаемым взглядом куда-то в стену. Его тело мгновенно охватила дрожь, лишь при первом шорохе из дальнего угла.       — Так б-быстро?..       В палате погас свет. Девушка мысленно ругалась, не успев даже задать вопрос, как перевела взгляд на потолок. Вновь перебои с электричеством наверное.       Майкл сорвался на рыдания, спросил сбивчиво, зачем она так с ним поступила. И та не смогла ответить сразу, растерянно продолжала гладить парня по волосам, пытаясь успокоить и вывести из панической атаки. Свет загорелся, давая мимолётное чувство спокойствия, как сразу погас, оставляя в непроглядной тьме.       — Он идёт… — прошептал Майкл и схватился за свою руку, что охватило видимо сильной судорогой; он метался по кровати, лишь потом сжался в позу эмбриона, вымучено плача. Задушенные всхлипы и прерывистое дыхание девушки — это всё, что было слышно в больничной палате, расположенной на втором этаже.       — Кто идёт? — в палате стало холодно. Диана принялась растирать стремительно замерзающие ладони, ощущая, как стая мурашек прошлась теперь по её позвонкам.       Что происходит?       Разворачиваясь в, предположительно, сторону двери, она попыталась разглядеть белый рубильник, что должен висеть прямо возле дверной рамы. Но кроме тьмы она ничего не увидела. Страшнее начало становиться, когда появилось ощущение, что её кто-то рассматривал с противоположной стороны. Будто в ответ…       — Одноглазый монстр…       Девушка повернула голову к Майклу, пытаясь понять о чем тот говорил.       Желание переспросить ушло сразу же, стоило лишь кому-то провести ледяными пальцами по её открытой шее.

***

      — Что-то трогало меня…       Диппер Пайнс не понимал, что происходит.       Это было раннее утро, на часах только-только высветилось шесть утра, как вдруг на всю комнату прозвучал рингтон. Настолько звонкий и противный, что моментально вызволил юного детектива из царства Морфея, стоило только первым ярким нотам мелодии отплясать.       Лично шериф полиции звонил ему так редко, что было удивительно увидеть на экране телефона карикатурную «Босс 2». Неужто Дурланд, его горячо любимый заместитель, сегодня не на ночной смене?       Диппер тогда, откинувшись на спину, держал в руках звенящий телефон, что недавно лениво стянул с тумбы. Лежать на мягкой кровати было крайне приятно, глаза сами собой уже слипались, но, понимая, что спокойно уснуть ему теперь не дадут, недовольно провёл пальцем по экрану, сразу прижимая гаджет к уху.       — Чего тебе?.. — кажется в тот момент, Пайнс осмелился бы даже отключиться на середине взволнованного рассказа его коллеги, лишь бы продлить сладкий сон. Тот что-то бубнил в трубку: эмоционально, конечно, иногда даже прикрикивал, но разобрать даже половину слов было сложно спросонья.       — Ты можешь вкратце рассказать? — перебив, сонно спросил Диппер, пытаясь выразить всё своё недовольство лишь через голос, — всего шесть утра, имей совесть, Дэрил… — сейчас только шесть утра? Боже, да до его смены ещё часа два!       — Дипп, тебе срочно нужно прийти в участок…       — Да что произошло уже за эту ночь?       — Это связанно с тем закрытым делом. Помнишь убийство подростков, что произошло в твой с Мей день рождения? Тут в общем…       Диппер Пайнс — детектив полиции — изумлённо раскрыл глаза, стоило только Блабсу отчётливо проговорить свою мысль. Он не помнил, как вдруг вскочил, сбрасывая с себя прогретое одеяло. Не помнил, как придерживая плечом телефон, искал в шкафу свою одежду.       Диппер даже не помнил, как искал ключи от машины, случайно разбудив сестру созданным шумом. В памяти отчетливо прояснялось лишь то, как нервно он сжимал руль, вечно отвлекаясь от дороги, как вбегал в холл полицейского участка, тяжело дыша. Дэрил смотрел на него с понимаем.       — Она в твоём кабинете.        Он действительно не понимал, что происходит.       И ведь действительно, в его кабинете сидела юная девица, что была укутана пыльным пледом, который достали видимо из самого дальнего уголка шкафа из комнаты отдыха. Она дрожала, а из-под дряхлой ткани, которая толком не согревала, выглядывал грязный медицинский халат.       — Мисс… — девушка резко развернулась к Дипперу, что стянул с себя пальто и повесил рядом с дверью. На заплаканном личике медсестры читалась такая паника, что даже детектив невольно замер.       — В-вы мистер Пайнс?..       — Да, я — Мейсон Пайнс, детектив полиции по округу Гравити Фолз, — представился он, сразу проходя к своему столу, чтобы устроиться прямо перед ней.       Медсестра не смотрела на него, найдя себе занятие поинтереснее: сверлить взглядом свои колени. Её рыжие волосы растрепались и теперь не были собраны в хвост, они лезли на глаза, но та будто не замечала этого. Шмыгнув носом-пуговкой, она потёрла правый глаз, нижнее веко которого задёргалось. Тонкие губы её сжались плотнее, стоило Дипперу достать из своего шкафчика исписанный синий блокнот и папку с вырисованной надписью «ДЕЛО №3», вызвав при этом немного шума.       Пайнс посмотрел на девушку, что теперь нервно тёрла свою шею со стороны, где были видны три небольших синяка, будто от пальцев. Замешкавшись, он заметил бейджик.       — Мисс Софнэс… — Диппер видел, как она дернулась, а он лишь обратился к ней по фамилии. Она заторможёно вернула свой взгляд на него, ожидая последующих слов, — Вы можете рассказать, что произошло, и как вы связанны с этим делом?       Сжимая в руках папку с небольшим количеством документов, Пайнс устало выдохнул. В ней было мало информации только из-за того, что приговор и закрытие этого расследования произошло после двух допросов свидетелей. Диппер, конечно же, считал, что это преступление было не раскрыто. Слишком мало времени ему дали, слишком мало улик предоставили. Считал, перекладывание вины на больного подростка — простым свинством. Только вот его начальство считало по-другому: им было некогда разбираться с этим, другие дела накапливались, времени нет, а тут всё можно обосновать и доказать.       Всё ведь так просто.       И плевать, что на рукояти ножа старые, почти стёртые отпечатки пальцев его обладателя, что свежее их, были отпечатки умершего Роберта Смита и неизвестного человека, дактилокарты которого не было найдено среди погибших…       Все списали на Майкла. Ведь так проще.       Дело официально замяли, недели попыток найти убийцу подростков собственными силами закончились тем, что из всех подозревающих остался лишь тот самый Майкл Дами, что слёг с диагнозом — шизофрения. Он единственный, у кого был мотив.       Может, будь у него больше полномочий в тот период, может, если бы он не работал над этим под прикрытием, в тайне от начальства… Может он бы смог найти что-то большее, чем это?       Кажется именно тогда, Диппер послушал Блабса и оставил это. В палату к Майклу не пускали, родители не открывали дверь, пришлось согласиться с шерифом и с сомнением написать «закрыто», прямо под словом «ДЕЛО»       — Я новая сиделка Майкла Дами, — неуверенно начала та, когда на картоне появились вмятины от силы, с которой Пайнс сжимал папку, — предыдущая уволилась, причину не рассказала, просто ушла, и её больше никто не видел. Видимо уехала из города.       Детектив кивнул, отвлекаясь от своих воспоминаний.       Не сейчас. Тут нужно было сосредоточиться. Вытаскивая из подставки тонкую ручку, он отложил документы на дальний угол стола, и вот уже блокнот открылся на середине; ленточная закладка синего цвета, что обычно всегда мешалась, была аккуратно сброшена на стол. Записывая за медсестрой, Пайнс махнул другой рукой круговым движением, чтобы пострадавшая продолжила.       — Меня зовут Диана Софнэс, всего 26 лет, и полгода назад начала практику в той психиатрической больнице. На мои плечи повесили Майкла, после ухода предыдущей медсестры. Если молода, значит нервы ни к чёрту, да?.. — без веселья проговорила она, отвернувшись. Осматривая правую от них стену, что была завешена листочками, красными нитями, фотографиями, записками, Диана нервно выдохнула.       — Это был, наверное, пятый раз когда я заходила к нему. Я же в курсе всех дел, знаю прекрасно в чём его обвиняют. И поэтому иногда просила других относить ему еду, докладывать о его состоянии, и когда что-то было критичное — спешила к нему. В этот раз не было исключением: как обычно, после доклада, я зашла, и мне действительно стало жаль его. Видели бы вы этот опустошённый взгляд… Майкл будто был убит морально. Ситуацию накаляли ещё его родители, но об этом не сейчас.       Медсестра вытерла об свои штаны ладони, что вспотели из-за волнения. Диппер её не перебивал, записывал всю информацию, что считал полезной. Только непонятно было, а зачем она тут? Неужто пациент напал на неё? Это объясняло бы синяки на тонкой шее.       — Он не хотел ложиться спать, боялся сна, как непроглядную тьму. Мне пришлось заставить его выпить снотворное, — чем ближе рассказ подходил к концу, тем тише становился голос девушки. Диппер посмотрел на неё с немым вопросом в глазах, и она продолжила говорить, — я… я не знаю, что произошло. Свет вырубился, думала сначала проводка шалит, старый корпус, кто знает, что не так. А тут холодно стало, а у Майкла паническая атака, о каком-то одноглазом монстре говорил, что и-идёт он, — всхлипнув, медсестра обняла себя за предплечья.       — И тут, что-то касается моей шеи. Шагов не было, дверь никто не открывал, мы только вдвоём были в комнате, только вдвоём!.. И…       Диана смотрит на Диппера, что застыл от её слов.       — Кто-то, нет… Что-то, сжало мою ш-шею. Оно смеялось… Оно, что-то говорило, а Майкл кричал, и… и, я… Я не помню…       Совсем сдавленно проговорила Софнэс, закрывая лицо подрагивающими ладонями. Пайнс вскочил с места. Пару шагов ему хватило для того, чтобы оказаться рядом с медсестрой. Он сжал её плечо, позволяя ей выплеснуть свои эмоции через слёзы.       — Майкл не убивал их… — выговорила она спустя минуту, заставляя Диппера совсем растеряться. Диана убрала от лица ладони, смотря совсем вымучено, но с такой надеждой, что перехватило дыхание, — я-я почти уверена в этом. Мы были не одни, но, я уже не могу вспомнить, что случилось после этого… Боль ч-чувствовала, шея будто огнём горела, спина тоже, а потом я оказалась в коридоре.       Софнэс встала на ноги, что подкосились под тяжестью её собственного веса. Диппер её вовремя подхватил, плед упал с плеч и гармошкой сложился возле ног. Она смотрела так, что детективу ничего не оставалось, как только проникнуться — этот страх слишком искренний, слишком дикий.       — Я бежала так долго, как могла. Перед глазами пеленой всё стояло, и мне почему-то надо было найти именно Вас.       Девушка чуть отошла, как только смогла стоять ровно.       — Возьмите это дело под повторный просмотр, умоляю! Он не мог этого сделать…       — У него первая стадия шизофрении, Мисс Софнэс, — Диппер действительно, от всего сердца, хотел взяться за это, ведь это происшествие, так сильно потрясло весь штаб с городом, что не могло уйти бесследно. Но он закопает себя только сунувшись. Зароет себя так, что не вылезти. Даже Блабс никак не поможет.       — Ч-что?..       — Майкл болен. У него был мотив и его заболевание лишь подтолкнуло сделать первые шаги. Дело закрыто, приговор вынесен месяц назад. Мои соболезнования, но я ничем…       — Вы хоть слушали меня?! — голос Дианы сорвался на крик. Она схватилась за рукав чёрной кофты детектива, не позволяя ему отойди.       — Что-то схватило меня за шею! Что-то заставило меня потерять сознание! Оно перенесло меня в коридор!       — Мисс, вам надо успокоиться. Я ничем помочь не могу, Майклу нужен врач, а не детектив, а это… — спокойным голосом пытался отвечать Диппер, ищя слёту оправдание рассказу.       Только вот ничего не приходило на ум. Ведь такое оправдать сложно, не имея на руках доказательств.

***

      Почему он согласился на это? Диппер смотрел на наручные часы, что показывали без пяти восемь. Всего час назад — он успокаивал Диану, полчаса пытался внести долю логики в её рассказ, убирая всё мистическое. Но, девушка пререкалась, утверждая, что это был точно не человек, из-за чего они дружно встали в тупик.       На вопрос — кто это мог быть тогда, она ответить не смогла. На встречный вопрос, уже не смог ответить Пайнс.       И вот он здесь, в слабо-освещённом коридоре больницы, куда его привела Софнэс, когда других вариантов не осталось — кроме как самому смотреть и разбираться в случившимся. Он был на втором этаже, где казалось, не было никого, хоть в новопостроенном кампусе вовсю уже расцветала жизнь. Все давно работали и занимались своими делами, так почему тут — никого нет?       — Я пожалею об этом. Ох, как пожалею, — заключив вдруг, Пайнс нервно посмеялся. Если начальство узнает, он может смело приступить к заполнению документов на увольнение.       Мейсон стянул на своё место рукав, пряча ремешок под тканью кофты. Прижимая к груди самодельный блокнот — подарок от сестры, Диппер направился искать нужную дверь. В конце коридора, располагалось окно, и через него проникал солнечный свет, отчего наклеенная на обложке серебренная сосна с каллиграфической двойкой переливалась.       — Так, двадцать третья… Где двадцать третья палата?       Пришлось пройтись к самой дальней двери, ведь на её табличке ели заметно, но всё равно видно две цифры, что и искал детектив взглядом. Двадцать три.       Сколько раз он пытался сюда пройти? Сколько раз ему давали отказ, ведь состояние Майкла не улучшалось? Сколько времени он убил на это? И самое прискорбное, что лишь через месяц, с помощью медсестры, ему удалось оказаться здесь. Мимолётная радость ушла моментально, стоило Дипперу лишь заметить вдоль дверной рамы царапины, которые сделать даже ножом будет сложно. Если невозможно.        Они были совсем свежие.       Диппер отталкивался от своих внутренних ощущений, когда делал такой поспешный вывод. Он провёл пальцами по очертанию: ширина каждой царапины была не меньше сантиметра, глубина — миллиметров четыре. Хотелось бы списать всё на трещины, но на них было мало похоже. Пайнс достал из кармана телефон. Фотографируя царапины с разных ракурсов, он почувствовал, как по коридору вдруг прошёл сквозняк, заставляя поёжиться. Гаджет вернулся на своё место, а растерянный детектив огляделся, заостряя внимание на окне. Оно закрыто.       Какого чёрта.       Пару секунд ушло лишь на осознание, а ещё две, на принятие. Сквозняк мог ведь и проникнуть с другого конца коридора, это же просто ветер. Всему есть своё объяснение. Нечего разводить панику на пустом месте. Диппер устало потёр глаза, хватаясь за железную ручку, чтобы провернуть её, но остановился. Внезапно в груди возник какой-то неприятный холодок, мгновенно выросший в огромный ледяной вал, который вызвал судорожный спазм в горле. Мейсон посмотрел прямо перед собой, ощущая, как его пальцы охватила дрожь.       Ведь кто-то смотрел на него. Кто-то стоял прямо за его спиной.       Диппер резко развернулся, но столкнулся взглядом лишь с серой стеной. Он был один в коридоре. Там никого не было.

***

      — Меня зовут Мейсон, но ты можешь называть меня Диппером.       Диппер нервно теребил ленточную закладку, никак не отходя от произошедшего в коридоре. Он стоял там минуту, пытаясь понять, что происходит. Глазами найти никого не получилось, дозваться — тоже. Но как только он отвернулся обратно к двери, взгляд будто вернулся. Вернулся и холод, со страхом. Горло сжимало, сделать вдох сложно. Но детектив провернул ручку через силу, открыл дверь и зашёл внутрь палаты, оставляя все неприятные ощущения за спиной.       Майкл Дами выглядел изрядно истощённым, но при виде нового человека оживился. Он поднялся на локтях, и смотрел на Диппера, как на человека, что сможет освободить его наконец-то от вечных кошмаров и чудовища. Это тревожило интуицию.       — Вы д-детектив?       Первый вопрос от Дами. Пайнс ожидал многое, но не точное попадание в его профессию.       Опешив, Диппер застыл на месте, не зная, как правильнее реагировать. Как это он смог?.. Растерянно похлопав ресницами, он попытался расслабить напряжённые плечи. Боже, пора прекращать параноить. Это обычное совпадение.       — А ты смышленый. И что же выдало меня? — Диппер мягко улыбнулся, успокоившись. Он стащил с дальнего угла стул, который поставил рядом с кроватью пациента. Сев, он заметил пристальный взгляд на своей подвеске в виде кристалла.       — То, как вы одеты.       — То, как я одет? — Пайнс позволил себе усмехнуться, ведь сейчас он больше похож на обычного прохожего. Тёмные джинсы, непримечательные кеды, оранжевая футболка и поверх чёрная кофта, которая случайно попалась под руку. Единственное, что действительно выделялось, так это его подвеска.       Аметист. Тёмно фиолетово-синяя порода, с лёгким желтым отливом. Это тоже было подарено Мейбл, когда им обоим исполнилось по девятнадцать. Это украшение было ответным подарком на предыдущее день рождение. Диппер, помнится тогда, ей подарил медальон, что передал ему когда-то Стенфорд. Сестра была так рада, что решила подарить что-то похожее в следующем году.       И вот он тут, спустя столько лет с аметистом на шее. Был конечно период, когда оба украшения лежали бестолку пару лет в одной шкатулке. Зато, как приятно их найти! Столько воспоминаний с ними связанно, что близнецы решили вновь начать носить эти безделушки.       Но как это помогло Майклу понять, кто перед ним?       — Да, то, как вы одеты, — подтвердил пациент, с силой оттаскивая свой взгляд от аметиста. Он смотрел проницательно, будто выискивал что-то ещё.       — Майкл.       Подросток дернулся и растеряно обратил внимание на лицо детектива, будто впервые увидел его.       — Могу ли я задать пару вопросов? Это будет касаться произошедшего месяц назад и этой ночи.       Дами долго не отвечал, но вскоре неуверенно кивнул головой.

***

      У Диппера было очень мало информации с этого допроса. Ничего конкретного он так и не услышал. Майкл будто специально вливал слишком много воды в свой рассказ, шёл по окраине, не давая новых зацепок. На вопросы, где надо было отвечать конкретикой — пациент отвечал ещё более непонятным пересказом предыдущих ответов.       Сказать, что Пайнс был разочарован — ничего не сказать.       Конечно, он был в крусе, что при первой стадии шизофрении многие очень скрытны и замкнуты. Нужно время, чтобы ему начали доверять.       — Я не помню, как мы там оказались. Не помню, что делали.       — На полу хижины был нарисовал круг мелом и странные символы. Нет никаких воспоминаний связанные с этим?       — Нет… да… я не помню.       Майкл врал. Это было видно по его глазам, по его закрытой позе. Дипперу пришлось собрать всё терпение и самообладание. Он всего лишь подросток… Будто детектив не был таким же. Мейсон тоже вечно скрывал самую важную информацию ото всех, чего же срываться на Майкле? Просто нужно время, да? Нужно время…       Задать ещё один вопрос ему помешала Диана, что зашла с коричневым подносом. Время завтрака? Стягивая рукав в сторону, тот увидел, что на часах уже пол девятого.        Медсестра остановилась прямо возле них, протягивая поднос с безвкусной кашей и баночкой таблеток. Майкл смотрел на это бесстрастно, но принял его в руки, тихо благодаря. В палате вдруг накалилась атмосфера. Диана продолжила неловко стоять на месте, уходить она одной видимо не собиралась, всё время поглядывала на детектива.       Что же. Видимо это была не первая их встреча. Он это понял по её взгляду.       Диппер захлопнул блокнот, куда толком ничего не вписал: только пару сведений о состоянии пострадавшего.       — Мне надо идти, Майкл. Я зайду к тебе завтра, если ты не против.       — Нет. Конечно же, нет. Приходите.       Они вместе покинули палату о чём-то перешёптываясь. Дами провожал их взглядом, ковыряясь ложкой в миске с кашей. Слизкую субстанцию он с неохотой вложил в рот, пробуя на вкус переваренную овсянку. Зажимая в зубах бумажную посудину, тот скосил взгляд в сторону, где палата начинала терять свой цвет. Единственное, что сразу бросилось в глаза среди серых тонов — жёлтый фрак.       — Это был он, — не спрашивал, скорее утверждал Майкл, вытаскивая ложку из-за рта. Поджав плечи ближе к голове, он повернул голову, чтобы рассмотреть мужчину целиком.       — Это он, — подтвердил демон, не отрывая взгляда от двери. Билл усмехнулся, предвкушая долгожданную встречу…