Сонный паралич

      Когда-то, в детстве, Диппер зачитывался книгами про детективов. При прочтении он часто удивлялся странно построенной линии взаимоотношений персонажей, что пронизывала всю историю. Это всегда было какое-то клише, при котором один из героев не мог перестать думать о другом, скуля о своей великой разлуке, но не делая собственно ничего для встречи с этим человеком. Упорно продолжая оправдывать свои поступки долгом перед разгадыванием дела всей своей жизни, до самого конца книги. Которая обычно заканчивалась романом.       Понять зачем это было сделано — просто. Все изредка, но хотели почитать про любовь, сопоставить себя с персонажами, почувствовать эмоции и разгрузить быт.       Любовь просто хорошо продавалась.       И сейчас, томясь под гнётом своих рассуждений, Пайнс не мог выкинуть из головы Сайфера. Держа в руках помятый фрак, — следуя прям по прописанному шаблону дешёвенького такого рассказа. Абсурдно думать, что Билл, чем-то зацепил сердце детектива, влюбил в себя с первого взгляда. Он не желал новых встреч, не хотел видеть чужую улыбку, слышать вкрадчивый голос, но продолжал создавать образ мужчины перед глазами. Выискивал в памяти все моменты их встреч, закусывая щеку изнутри. Вспоминал миг осознания — хмуря при этом брови.       По-хорошему, выкинуть бы фрак в окно. Так, показательно. В отместку то ли за ночное, то ли за бессмысленные запугивание, когда хотелось уже на стены ползти, только подальше от назойливых призраков чужеродного страха.       Казалось — сложи и оставь где-то он этот кошмар выпускного из школы магов, останется лишь бежать, иначе предмет гардероба встанет и догонит, обвив тело длинными рукавами.       И задушит.       Дипперу хотелось смеяться из-за этой мысли. Протяжно так, чтоб гортань жгло от нехватки воздуха из-за спазма. Но получилось лишь скосить уголок губ, да фыркнуть, съёжив всю свою физиономию. Ткань в руках была мягкой, тёплой, приятной на ощупь, чем-то на периферии сознания напоминала чешую, и только начнёшь вглядывается — вот тебе и кирпичные узоры, красивые, чёткие, такие как и должны быть. Аккуратные швы, нежный цвет.       Фрак, честно говоря, был абсолютно безвкусным.       Имел он слишком много деталей. Слишком много всего. Пайнс никогда не записывался в стилисты, чувство вкуса у него специфичное, и всегда был ограничен парой однотонных футболок и рубашек. Но сейчас, смотря на чужую одежду, в голове не укладывалось — как что-то подобное красиво сидело на теле? Как можно в подобном, выглядеть настолько эффектно, точно сбежав с дорожки показа мод?       Аккуратная стопка жёлтого цвета всё же легла на край кровати, рука Пайнса совсем непроизвольно прошлась по ткани, разглаживая образовавшиеся складки. Но не прошло и секунды, как та же рука крепко зацепилась за ткань, вышвыривая фрак под кровать, где он глухо ударился об древесину какой-то вставкой.       — Это тебе за шторы, нечисть.       Покидая спальню, Мейсону оставалось только упиваться громким смехом за спиной, и оглядываться: видя лишь блёклые контуры вернувшегося, но сложившегося пополам Билла, дрожащими руками придерживающего более чёткий объект, чем он сам, — кружку с чаем.

***

      Стук в дверь не представлял из себя катастрофу века. Это мог быть кто угодно, начиная от верных пациентов сестры, до прохожих, непутёво заблудившихся в трёх соснах. Поэтому, когда сестра вышла вновь, всё в том же чёрном костюме, сомнений не осталось: за порогом пациент, ждавший, когда дверь перед ним откроется.       По-хорошему, нужно было уходить наверх, не встревать в работу Мейбл, пытаясь вставить свои пять центов. Диппер не имел право на это, а всё, что происходит в кабинете девушки — было и будет оставаться в той самой комнатушке, без права на освобождение. В дом вошёл парниша, которого Пайнс мельком видел совсем недавно на приёме, ощутив странное давление за грудинной. Предчувствие чего-то плохого. Он помнил, как возвращаясь с отделения с мигренью, студент выбирался из кабинета весь заплаканный днями ранее.       — Добрый вечер, Том, — приветливо улыбнулась Мейбл, хоть её плечи оставались напряжёнными, — Сейчас довольно поздно, могу я узнать, почему ты так хотел со мной встретиться?       — Здравствуйте, Мисс Пайнс, — тягуче выплюнул студент, почти не раскрывая рта, — Мистер Пайнс, — после паузы, заприметив детектива, мельком качнул головой тот:       — Я боюсь, что если не обсужу это сейчас, потом уже не смогу раскрыть собственного рта…       Том выглядел пристыженным, смущённым, в ужасном расположении духа, но когда он поднял взгляд на Мейбл, девушка сразу опустила свои плечи — полностью расслабившись. Видимо он был до жути искренний, ведь недовольство сестры испарилось как по щелчку пальцев.       — Я пойду, — Дипперу делать тут нечего, поэтому когда его вдруг остановил Том, удивлён был не только Пайнс, но и психотерапевт.       — Мистер Пайнс, не уходите!.. — студент сорвался с места, протянув руку, чтобы поймать мужчину, но запнулся и резво затормозил возле дверей кабинета. Залился краской и опустил конечность, встав оловянным солдатиком. Только глаза в пол.       Мейсон не двинулся. Застыв такой же статуей, покосился на сестру, что распахнув глаза, искала ответы на те же вопросы, что плескались в голубых очах.       — На приёме же может присутствовать другой человек, да? С согласования? У меня новые беруши есть с собой!.. — с мольбой спрашивает Том, взирая на Мейбл, что растеряно тянула уголки губ вверх, пытаясь выдавить из себя что-то подобие улыбки.       — Могу я узнать причину?       — Я… я, — запинаясь, тянул время паренёк, пытаясь то ли на ходу придумать оправдание, то ли собирал мысли в одну единую кучку.       Диппер, выйдя из ступора, медленно подошёл к ним, пытаясь не делать слишком резких движений. Ей-богу, будто пытаясь не спугнуть дикого зверька.       — Я хочу держать кого-то за руку…       Том выглядел так, словно сейчас расплачется. Нервно перебирая рукава растянутой толстовки, пытаясь найти рукам занятие. А Мейбл, сложив какой-то пазл в своей голове, резко и энергично закивала головой, в охапку схватила подошедшего детектива, что удивлённо охнул; встала прямо перед своим пациентом.       — Уверена, детектив не будет против присутствовать на приёме. А учитывая спектр его работы, всё сказанное останется в нашем кабинете и без вмешательства берушей или внешних факторов.       Подросток не верил, но надежда горела в глазах ярче звёзд.       — Да, детектив полиции округа Гравити Фолз, штата Орегон? — Мейбл продолжала улыбаться, но до боли щипала Диппера за бок, чтобы тот не смел отказать. Ведь она сейчас угрожала.       Ему оставалось лишь кивнуть, чтобы не зашипеть от нарастающего дискомфорта. Всё же, видно что сестра на пороге чего-то грандиозного в раскрытие собственных тайн и дел.       Так кто он такой, чтобы мешать ей в этом?       — Это ведь не уйдёт в участок? — зачем-то уточнил Том, словно опомнившись. Это смутило Пайнса, заставляя хмурить брови. Студент где-то набедокурил? Сделал что-то противозаконное? К чему такое уточнение?       — А Вы совершили какое-то преступление?       — Нет, сэр. Никак нет.       — Тогда не уйдёт, могу заверить тебя.       В кабинете, Пайнс поставил себе стул рядом с кушеткой, спокойно взялся за влажную и холодную руку студента, покрепче сжимая. Парня трясло, но он держался за детектива, как за спасательный круг. После Том начал говорить…       А Дипперу оставалось только зубы стискивать от боли осознания. Ведь больно было. Было ещё и обидно за мальчика, которого изнасиловала его же подруга. Которая сняла это всё и разослала всем знакомым. Жаль, когда понял, что студента после этого все предали, высмеивая его за просьбы остановиться. Мейбл молчала, переваривая услышанное, но сохраняла хладнокровное спокойствие — пугая своей стойкостью. Детективу же оставалось только сжимать чужую руку сильнее, когда по красным щекам юнца стекали градом слёзы.       — Мне это постоянно снится. И, и м-моё тело стало… стало на это реагировать…       — Ты испытываешь оргазм во сне из-за этих снов, — поняла Мейбл, поспешно записывая что-то в блокнот.       Том кивнул, чувствуя себя подавленно, опустошённым и грязным. Диппера же хватило на пару секунд. Под упрекающий взгляд сестры, он пересел на кушетку, из-за чего студент вжался всем телом в его бок, хватаясь за ткань его футболки кончиками пальцев. Ища поддержки, утешения.       — Это совершенно нормально, Том, — произносит девушка, на что сразу получает агрессивное покачивание головы в ответ.       — Нет, Вы не понимаете!       — Да, — кивнула Мейбл, — я никогда по-настоящему не пойму, через что тебе прошлось пройти, Том. Но моя задача, работа — пытаться помочь тебе это разобрать. И это не делает тебя плохим человеком.       — Но!.. — он замолкает. Поворачиваясь спиной к девушке, носом утыкаясь куда-то в грудь детективу, пропитывая слезами одежду. Пайнс продолжил гладить того по предплечью в ужасной попытке успокоить.       — Тебе семнадцать. Твои гормоны сейчас бушуют, и тело лишь пытается справиться с половым созреванием.       — Нормальным семнадцати-леткам не снится, что их насилуют бывшие подруги, — возражает Том, зажмуриваясь. Пытаясь спрятаться в груди детектива от всего мира, но упорно находя в себе силы продолжать говорить.       Бедный малый…       — Да, Том, большинству не снится, — Мейбл соглашается, не видя смысла отрицать очевидное, — но твой разум фокусируется на единственном сексуальном опыте, который у тебя имеется, и тело реагирует. Это не имеет никакого отношения к влечению или к заинтересованности. Тело не всегда прислушивается к разуму, реагируя на раздражительный фактор.       — Но это ведь… ненормально, — совсем слабым голосом ответил юноша.       И Мейсон чувствует, как что-то внутри сломалось окончательно.       — Однажды мне приснилось, как я занималась сексом с парнем моей подруги, — без эмоций подмечает Мей, заставляя и Тома, и Диппера взглянуть на неё удивлённым взглядом.       Диппер — потому что никогда не хотел знать подробности личной жизни сестры и лесть в этот омут.       Том — из-за недоумения и неверия.       — А я, на секундочку, вообще не испытываю к нему никакого влечения. Он хам, и не может закрыть рот, когда разговор затрагивает тему хоккея. И всё же это не помешало мне увидеть его во сне, с свечами и розами, — продолжила она, — я проснулась в полной уверенности: что предала подругу, но делает ли меня это плохим человеком?       — Нет, Вы этого не хотели…       — Как и ты. Тело реагирует на раздражитель рефлекторно, когда обжигаешься: одёргиваешь руку. В этой ситуации так же, — психотерапевт поджав губы, взглянула на студента.       — Твой разум построил щиты, пытаясь огородиться от травмы, но подсознание другой уровень, творящий странные вещи. Он пытается переосмыслить ситуацию, вынести какой-то смысл, даже урок. В том, что твоё тело возбуждается от этого в процессе, нет твоей вины.       Диппера прям бросало дрожь от чужих слов и собственного коктейля чувств. Он, правда, был в восхищении от сестры, что продолжала держать лицо, лишь изредка тяжело втягивала воздух носом, прикрывая глаза. Видимо пытаясь в голове подобрать правильные слова.       Детектива тоже учили держать эмоции под контролем, но скрыть, как задвигались жилки на лице и напряжение в теле — уже попросту не в силах.       — Значит… Я не плохой человек? — совсем потеряно спрашивал у неё студент, на что сразу получил отрицательный ответ.       Пайнса корёжило от слов подростка, словно по школьной доске провели чем-то металлическим или пенопластом. Но он продолжил хранить молчание, отыгрывая роль безмолвной опоры.       В какой-то момент он заметил, как в кабинет через дверь просачивается Сайфер. Такой же блёклый, лишь его очертания, но широкая улыбка красила чужое лицо слишком ярко — что не осталось незамеченным. Демон, в каком-то одушевлении, поднял вытянутый указательный палец в вверх, собираясь начать свою многообещающую речь. Но ловя тяжёлый взгляд Диппера, остановился и наклонил голову в бок в вопросе, сохраняя улыбку.       Мейсон медленно покачал головой из стороны в сторону, на что Билл, цокая, потерял остатки хорошего расположения духа, но услужливо опустил руку вниз и покинул кабинет, так и ничего не сказав. В своём же жёлтом фраке, что был найден под кроватью детектива. И выглядел он на своём владельце просто восхитительно.       Пайнс был в этот момент ему крайне благодарен. Не за фрак, за молчание.       Домой Тома отвести решился Диппер, накидывая на домашнюю одежду первую попавшеюся куртку, он смотрел на сестру опустошённым взором. Мей ничего не говорила, но по глазам видно, их мини бар с алкоголем для гостей — поредеет на одну бутылку пойла точно.       По дороге в машине стояла гробовая тишина перебивающаяся на редкие всхлипывания и сопение юнца. Пайнс не осуждал. Только за поворотом от чужого дома, Том решился вновь заговорить:       — Это точно не попадёт в участок, Мистер Пайнс?       Детектив стискивая руль машины, шумно проглотил вязкую слюну. Останавливаясь практически у порога двухэтажного ничем не примечательного дома, на который ранее указал пальцем парень, Пайнс посмотрел на соседнее кресло. Наверное только сейчас понимая, что от студента веяло осенью. Этой грустью и увяданием природы.       — В таких случаях, мы не имеем право влезать. Если не будет написано заявление, — признался Мейсон, хотя в корне не был согласен с таким подходом к проблеме.       — Но Вы ведь можете написать его за меня?       — Только с твоего устного согласия, и даже после этого, тебе будет нужно поставить все подписи на составленные протоколы.       Студент ничего ему не отвечал пару секунд. Но после слишком резко и уверено прорезал воздух своим:       — Напишите. Я подпишу всё что нужно. — Словно только этого и ждал Том. Доставая из кармана коробочку от берушей, которых, как оказалось позже внутри даже не было.       И он вышел из машины, где его поймали обеспокоенные родители за руки, что ранее выбежали из дома. Оставляя детектива за своей спиной пустым, но понимающим: ради чего сидел возле кушетке всё это время.

***

      Возвращаясь домой, Диппер думал о Томе, думал о погибших, не понимая, за что так судьба с людьми. Почему страдают дети, от рук то взрослых, то от своих же сверстников.       Мейбл позднее он нашёл на кухне. Её былую яркую оболочку, со стаканном какого-то алкоголя, облокотившись лбом об кулаки тонких рук. Мейсон ничего не говорил, лишь подойдя, обнял сестру со спины, разделяя на двоих тяжёлый вздох.       — Почему?.. — девушка поджимала губы и тяжело втягивала воздух, совсем осипшим голосом спрашивая: — Почему люди так жестоки, Диппер?       У детектива нет ответа, он сам пытался найти его среди сотен преступлений.       — Я думала, что выдержу это. Я думала, что стойко вытерплю, не принимая близко к сердцу, абстрагируюсь в конце концов!.. Но Диппер, его родители мне ничего об этом не сказали!..       Девушка задышала быстрее, ловя и удерживая остатки прежнего самообладания хлипкой хваткой. Пыталась, но маска продолжала безжалостно трескаться. Она тёрла лицо, размазывая макияж по всему лицу, задушено протягивая мычание.       — Я понимаю, Мей, я прекрасно тебя понимаю. — Диппер отстранился и пересел на колени с боку от близняшки. — Я тоже был уверен, что смогу абстрагироваться.       Она поняла его без объяснений, лишь громко всхлипнула в ответ. В полной мере, впервые поняла. Или всегда это делала, но сейчас по новой ощутила эту тянущую боль. Та пыталась запить боль алкоголем. Кривилась от жжения в горле, но сделала большой глоток, чтобы притупить сознание.       Сильной ей быть сейчас не нужно.       Но в этот же момент, он всё задавался вопросом: когда же эта чёрная полоса в их жизни наконец-то закончится? Он продолжал обнимать сестру, перенимая на себя её дрожь. Не мешая переварить полученную информацию, не донимая, просто показывая — что рядом.       Диппер позже отвёл сестру в её спальню, где ещё долго просидел у края кровати. Больно видеть Мейбл такой, но момент слабости есть у всех, а Диппер и вовсе зачастил с ними. Не смог осудить родственницу, ведь сам себя нещадно терзал сутками напролёт. Да и никогда бы не смог её осудить за что-то.       Это их жизнь, неприятная, травмирующая. Но с извращённым вкусом учила, что перенимать на себя чужие проблемы — опасно.       — Это же всегда будет на душе тяжестью висеть, — уткнувшись носом в подушку, проговорила Мей.       — Да, но мы сильные. Пробьёмся.       В спальню Диппер возвращался со вздохами. Внутри комнаты было тихо, даже когда щёлкнула зажигалка и в комнате повеяло табаком. Но стоило только лечь в постель, как Билл явился из пустоши теней или астрала, кривя уголками губ. Недовольный — ведь пришлось отсиживаться в стороне, но в предвкушении: знающий, что отыграется за потерянное время.       Пайнса даже это не смогло напугать.       — Здравствуй, Сосна! Как ты провёл это время в период моего отсутствия? — демон приподнял цилиндр, делая грациозный, плавный полупоклон. Разыгрывая шоу для себя самого, прекрасно понимая, как прошёл этот ужасный временной отрезок.       — Билл, — детектив приподнялся на локтях и устало взирал на гостя: что щуря веки единственного глаза, настигал края кровати медленными, аккуратными шажками.       — Не вижу счастья в твоём взгляде, Хвойка, — констатируя факт, заявил Сайфер, — не рад меня видеть?       — Не сегодня. — Сказал, как отрезал.       Детектив вновь лёг и поспешно отвернулся к стене лицом. Ему нужно подумать, собрать мысли в голове и утром первым делом позвонить своему Боссу.       Билл и Диппер, конечно же, не будут об этом говорить завтра. Ни про недовольное цоканье демона и про усталый вздох, что своим драматизмом может переплюнуть страдания близнецов вместе взятых. Ни про сделанное одолжение, когда Сайфер мельком погладил по чужим кучеряшкам, шёпотом пожелал «спокойной ночи» и ушёл, то ли опробывая себя в попытке войти в положение, то ли просто для достижения расположения Пайнса к себе.       Они не будут говорить про то, как Пайнс ответил тем же, не забыв добавить скомканное, но чувственное: — Спасибо, — зайдясь неспокойным сном.

***

      Блабс шагами измерял их гостиную, когда за окном грохотал ливень.       Утро было скверным. Не играла музыка с кухни, где готовила завтрак сестра. Не было улыбок, только задумчивое послевкусие вчерашнего опустошения. Даже кофе слишком сильно горчил на языке, не смея перекрываться молоком, что ранее в огромном количестве было залито в напиток.       Они молчали, когда в окно ударился натиск природного явления. Ничего не сказали, когда на улице прозвучал оглушительный гудок автомобиля на пару с полицейской сиреной.       Диппер открыл шерифу входную дверь, запуская внутрь дома. Вспоминая, что даже не брал в руки телефон. Не звонил, не писал, но вот перед ним Блабс: промокший до нитки, недовольный. И не понятно — виновен ли ливень в этом или сам Пайнс.       Начальник пробурчал приветствие, даже не пытаясь показать радость их встречи. Лишь с громким пыхтением скинул с себя громоздкие ботинки и наглым образом стащил из обувной, любимые детективом, серые тапки, неловко потоптавшись на месте.       — Мей, сделай чай, — громко повторил Диппер, когда на первую его просьбу ему никто так и не ответил.       — Сейчас! — дошло с кухни.       В гостиной близнецы сидели первые мгновения безмолвно, растягивая момент неловкости. Блабс, расхаживая по комнате с кружкой в руках, собирался с мыслями. Грубо нахмуренные густые брови, снятые солнцезащитные очки открывали усталые очи, когда на шее весело принесённое полотенце — всё не предвещало чего-то хорошего.       — Что случилось? — совсем тихо протянул Диппер, смотря на вдруг застывшего коллегу.       — Это звери, Дип, а не люди, — жалобно ответил он, печальными глазами смотря в голубой омут напротив.       И пазл сложился. Ну конечно, а как иначе? А как иначе в этой смешной жизни?       — Начальство?       — Оно самое.       — Забавно, — Пайнс вдруг улыбнулся так ярко, что оскалились два рядя ровных зубов, из-за чего рядом сидящая сестра сразу же вцепилась своими тонкими пальцами в его предплечье. Да так сильно, что кожа мгновенно стала краснеть. Это не помогло проглотить проснувшуюся внутри ярость, когтями ставшая расчищать себе путь из глубин его тела, но вернуло малую часть улетевшей рациональности. Вроде бы.       — Парень, я всё понимаю, сам не в восторге, да и кто будет? — Блабс сел в кресло напротив, грея замёрзшие руки, после задушенно добавив: — Но тебя хотят разорвать в клочья.       — Что, прости? — выразительно приподняв ровные брови, усмехнулся детектив, — По ковру хотят помотать? Мы это проходили, Дэрил.       — Тебя-то я мотал, а они в порошок сотрут! — вспылил в ответ шериф, тяжко втягивая воздух носом. Диппер лишь многозначительно на это покивал головой, мол, конечно.       — Я тебе что говорил делать, если они вновь стучаться начнут? Правильно, скинуть их мне. Я бы что-то придумал. Сам сказал, что у меня есть время, две недели так точно! Так тем более, у меня есть все основания для продолжения этого проклятого дела, так какого чёрта? — прошипел детектив, цитируя давние слова коллеги. При этом продолжая держать неестественно широкую улыбку на лице, пытаясь попутно вслушиваться в успокаивающий шёпот Мейбл. Но всё что он выцепил из её слов это: — «всё хорошо», «оно того не стоит», и «Диппер».       — Ты ничего не понимаешь. — Грозный, словно родительский упрёк пронзил воздух так явно, что детектив сразу ощетинился. Вспыхнул подобию спички.       — А что тут понимать?! — встав, он раскинул руки в стороны. Пайнс отмахивался от сестры, что тонким голоском просила успокоиться, чувствуя как ярость только начала набирать обороты.       — Да то, что они подключили федералов! — задышав быстрее, поверхностно, сорвался на отчаянный крик шериф, перепугав всех присутствующих в доме.       И будто ледяной водой окатили. В голове прозвучал оглушительный звон, заменившийся белым шумом сломанного радио. Застыв в одном положении, детектив медленно опустил руки, когда ошеломлённым взглядом смотрел в чужие глаза, ища то ответы, то подтверждение сказанному. Он медленно осел обратно на диван, горло сдавило комом.       — Что?..       Блабс, пожевав нижнюю губу, поставил на маленький столик кружку, что громко ударилась дном в возникшей тишине. Мейбл, сглотнув вязкую слюну, поспешно ушла в направлении своего кабинет, оставляя коллег по несчастью в одиночестве.       — Они… не знают, что ты подал анализы на экспертизу, ни про нож, ни про какие-либо сведенья. Всё что знают: ты открыл дело, ведь это прописано в системе базы, — признался шериф, нервно потирая кисти громоздких рук. — Я сделал всё возможное, чтобы на серверах не было ничего такого, что их спровоцирует, но вчера приехали федералы…       — Чтобы потребовать закрыть дело? — слишком тихо спросил Пайнс, теперь в действительности понимая, что происходит.       — Да, они сказали, что нам не нужно продолжать его раскрытие. И крайне любезно требовали аннулировать всю сделанную работу, — выделяя интонацией слова, ответил Дэрил, виновато погладывая на притихшего детектива из-под седых бровей.       — На кой чёрт государству это надо? Нет, я могу понять про наш округ, но федералы? Почему ты не внёс всё в… — не унимаясь, задавал вопросы Пайнс, вдруг вздрагивая от холода чужих рук, что легли на плечи с крепкой хваткой.       — Дай ему договорить, Сосна, — любезно посоветовал Билл, что посмеивался очевидно из-за поведения самого Диппера; попутно рассматривая новое лицо в доме близнецов. Того, кто определенно не видел демона за спиной своего коллеги, упрямо держа взгляд на детективе.       Да и видимо только сам Пайнс видел Сайфера, ведь Мейбл даже не заикалась про постороннего в доме.       — Не знаю и знать не хочу, — признался Блабс, после поспешно, но тихо добавил, — а про не внесения всего в базу данных…       Пальцы облачённые в перчатки приземляли, не давали сорваться с криком с дивана. Чтобы остановить шерифа, не дать договорить. Не подтверждать их давнюю теорию.       — Не у тебя одного голова на плечах есть, парень… Если подключили федералов, то наша изначальная догадка была верна и дело пытаются замять из-за влиятельных людей. Очень влиятельных.       — Не совсем, но крупица правды всё же присутствует, — хмыкнул спокойно демон, отчего детектив весь охолодел изнутри.       Что?       — Но проблема в другом: тебе нужно пропасть с их радаров, любыми способами, — откашлявшись, пробубнил шериф, вновь став расхаживать по гостиной большими шагами, но не горбясь так сильно. Словно он скинул груз с плеч, рассказав всё.       — Чтобы я потом продолжил работать над делом? — с надеждой спросил детектив, резво забывая про Билла и его брошенную в воздух фразу.       Нет, честно, легче было отказаться от этого. Признать поражение, помахать всем ручкой и уйти в закат. Но он же Пайнс, он же упёртый, как баран.       — Будто ты оставишь это всё без своего вмешательства… — устало улыбнулся Дэрил, слишком уж хорошо зная своего подопечного, — я тебя с двенадцати лет знаю, Пайнс.       Они грустно улыбнулись друг другу, но проблема оставалась не решённой. Хотя Диппера смутило это «двенадцать лет», в Гравити Фолз он с сестрой же приехал в тринадцать, разве нет? Сразу после развода родителей.       — Я могу взять новое дело, — отозвался Диппер позже, ощущая, как чужие кисти стали мягко поглаживать его по плечам, переходя на лёгкий массаж.       И в этот раз мышцы стали расслабляться от мягких прикосновений.       — Тогда они подумают, что ты забил на произошедшее и взялся за новою работу… — хмыкнул Блабс, прогладив мозолистыми пальцами по усам в момент раздумий, — это их успокоит на какое-то время, да и экспертиза поспеет к этому моменту.       — И так же я буду продолжать свою основную задачу, соберу всё возможные на данный момент сведения. Я просто не оставлю им выбора. Начальству с такими доказательствами придётся дать мне зелёный свет.       Сайфер на это горделиво замурчал, похлопывая по плечу Диппера в знак одобрения. Словно всё это время только и ждал именно это предложение. Даже как-то тепло на душе стало.       — Только вот что тебе втюхать? Новые задачки все разобрали, — взяв вновь кружку со стола, Дэрил сделал свой первый глоток чая, расслабляясь окончательно. Оно и понятно, Блабс не хотел ссориться с подопечным.       — Могу подсказать! — слишком уж весёлым тоном проговорил Сайфер, одной из рук указывая в сторону двери личного кабинета Мей. Точно. Боже, он сейчас просто расцелует эту нечисть.       — Дай мне пару часов, для оформления документов. — Воодушевлённо отозвался детектив с горящими глазами, на что заслужено словил недоверчивый взгляд шерифа. Да, объяснять придётся многое.       — Лучше… займись этим завтра. Считай, что я дал тебе выходной, шкет.       — Я не шкет! Боже, Дэрил, мне двадцать восемь! Скоро тридцатник, ты смеёшься надо мной?

***

      — Какой насыщенный день на впечатления, не правда, Сосна? — пожурил демон того, с кривой ухмылкой на лице.       Сайфер облокотился спиной на мокрые перила веранды, что располагалась на заднем дворе дома, с видом на густой лес. Дождь продолжал набирать свои обороты, залив небольшую часть по краям деревянной площадки водой.       — Ой, иди ты, — фыркнул Пайнс, сев в одно из кресел с кружкой в руках, предварительно укутавшись в плед от непогоды. В розовый плед, что он украл у сестры, которая ушла к подругам часом ранее.       Но не кружкой с кофе, а чаем, что ранее протянул ему услужливо демон, настойчиво требуя выйти на улицу в такую прекрасную погоду.       — Чего колючиш, Хвойка? Хотя для тебя это свойственно, не спорю, — беззлобно рассмеялся Билл, покосившись куда-то вглубь леса. Но сразу вновь вернул взгляд на Диппера, что с подозрением вглядывался в травянистый напиток, не обращая внимания на слова нечисти.       — Он отравлен?       — Хочешь проверить экспериментальным путём?       — Да, пей. — Протягивая кружку обратно, хмыкнул Диппер, пытаясь не задумываться насколько это глупо. Если табак никак не может повлиять на демона, то с чего яду действовать?       Сайфера это тоже рассмешило; никак не противясь, не пытаясь указать на очевидный просчёт детектива, уверенно забрал посуду из его рук и припал губами к керамическому краю. Прикрывая глаз, сделал маленький глоток, после чего сразу вернул чай, под внимательный взгляд человека.       — Не умер, как видишь, — насмешливо протянул Билл, растягивая губы в довольной ухмылке.       — Может ты окочуришься через пару минут, — закатывая глаза, Пайнс отпил чай с другой стороны кружки, довольно жмурясь от вкуса. Какой-то фруктовый, с кислинкой в послевкусии, если смаковать.       — А ты вместе со мной, — натурально заржал демон, сев рядом в свободное кресло. С интересом он стал разглядывать более вдумчиво своего собеседника.       — А я вместе с тобой, — согласился детектив, любуясь лесом.       — Романтика, — только и ответил Билл, мечтательно протянув букву «о», от чего Диппер поперхнулся из-за накатившего на него смеха — точно лавиной. Всё же веселье демона было заразительным.       — Господи, — пытаясь перевести дыхание, отсмеивался Пайнс, — ты откуда такой?       — Из пепла, — затупив взглядом, задумчиво протянул Билл. Но через мгновение глаз вновь заострился и неотрывно наблюдал за Диппером, как кот за красной точкой на полу.       — Информативно, — ответил детектив, млея от вкуса и тепла, что волнами растекался по его горлу из-за чая. Плед прекрасно выполнял свою работу, грея плечи от нарастающего ветра.       Впервые наверное за такое долгое время, в голове не было ни единой мысли. Было просто уютно. Спокойно.       — Но если честно, что ты тут делаешь? — вдруг озадачился Диппер, взглянув на соседа, что продолжал слегка улыбаться чему-то своему.       — Что делаю? Пытаюсь небо с землёй поменять местами, тем самым разыскав ключ от всех дверей, что всегда показывал мне путь к дому. А, ну и пытаюсь покорить твоё сердечко тригонометрией, чтобы ты любовался ровными углами, и не мешал моим поискам, — посмеиваясь, демон облокотил подбородок об свою руку, ранее поставив локоть на подлокотник кресла.       Он стал лукаво поглядывать в ответ на недоверчиво приподнятые брови Диппера, щуря веки единственного работоспособного глаза в довольной манере.       — Долго придумывал?       — Обижаешь, я ещё репетировал перед зеркалом в ванной, — приподняв указательный палец, важно заявила эта пародия на аристократа, смеша сказанным абсурдом до судорог.       — А я всё гадал, куда ты исчезаешь, видимо ответ на свой вопрос я уже получил.       — Пей свой чай, Сосна, гроб нас уже ожидает на опушке леса. — И, махнув куда-то рукой, указывая на глубь деревьев, Сайфер щелчком материализовал для себя ещё одну кружку с горячим напитком.       Но на мгновении тот скривился от боли, упорно держа улыбку на лице, исказившемся из-за недовольства. Билл постарался сразу расслабить лицо, по которому прошлась ещё одна еле видна трещинка, разгладив тем самым часть образовавшихся морщинок. Но не заметить резко упавшее настроение нечисти — просто невозможно.       Демон поспешно стал пить свой чай, словно ничего не произошло. Пайнс счёл, спрашивать — «что случилось?», бестактно, от того сразу сжал губы, не давая себе задать вопрос в слух.       Его это очевидно не касалось.       — Ты странный, — пытаясь развеять нависшую над их макушками двойственную, непонятную атмосферу, отозвался Диппер спустя пару минут.       Сайфер, отпив большую часть своего напитка, вдруг задумчиво протянул мычание, медленно кивая головой. Видимо раздумывая над сказанным.       — Странность — порождает идеи, Сосна. Без неё не было бы новых движений, мнений, субкультур, законов и правил. Разве это плохо?       — Когда доходит до фанатизма — да. — Незамедлительно вклиниваясь в диалог, Диппер поставил кружку на подлокотник.       — У всего есть предел, даже у такого абстрактного понятия как — странность.       — Предел. То есть, когда он выходит за границу дозволенного — это фанатизм? — скорее утверждая, чем спрашивая, ответил детектив.       — А разве не так? — насмешливо протянул Билл, так же оставив свою посуду в стороне.       — Твоя правда. Но ты — странность или фанатизм?       — Хм, это с какой грани смотреть.       — Ты хотел сказать: с какой стороны. — Сомнение пропитало каждое слово, но голос даже не думал дрогнуть.       — Нет, с какой грани стереометрии ты хочешь смотреть. Я могу быть просто странностью, твоей личной тайной, как и твоим фанатизмом, гипер-фиксацией, — поправляя запонки на рукавах, довольно промурчал Сайфер, на показ красуясь.       — То есть, ты проецируешь себя на мне? — в заключении выдал Диппер, приподняв свои брови.       — Скорее наоборот, но и в твоих словах есть своя правда.       — Боже, голова кругом из-за тебя.       — Да брось, Хвойка, я даже не начинал.       Так они и погрузились в тишину, под песни капель и воя ветра. Каждый на своём уме, с полупустыми кружками чая в руках, что ранее подготовил Сайфер, каждые пару секунду потирая чёрный треугольник кончиками пальцев, пытаясь ослабить приступ раздирающий его мигрени.