Долорес была права

«Only Human— Todd Burns»

— И как это было? — Честно? Страшно. Представьте себя тринадцатилетнего. Ну тогда, когда вы, вероятно ещё вообще не понимали этого мира и только представляли себе это необъятное и таинственное будущее. Наверное, полное веселья и жизни без этих надоедливых родителей, вечно что-то запрещающих. А теперь представьте постапокалиптический мир. Нет, не тот из фильмов, где тебя хотят каждую секунду сожрать зомби и из неоткуда образовались воюющие кланы. Нет. А просто пустой мир, где не осталось ни единой души. Все люди, коровы, собаки и, как бы кто-нибудь не страдал, даже котята в один момент просто перестали существовать, заживо погребенные под остатками планеты. И вот вы, тот же тринадцатилетний ребёнок, толком не понимающий мира и только ожидающий этого далёкого будущего, вдруг в этом будущем оказался. Отправился в путешествие в один конец. Родителей, конечно больше нет. Никого больше нет. Здорово? Весело? Замечательно? Не думаю. А выжил бы там, обычный ребёнок? Ну, навряд ли. Но давайте всё-таки признаем, что Пятый никогда не был обычным ребёнком. Как, в прочем, и все из Академии Амбрелла. Но вы только задумайтесь... Тринадцать лет! — Что ты ощутил, когда оказался там? — Потерянность... Эта пустошь, когда то бывшая его улицей. Огромные булыжники на каждом углу, груды металла. Всё в огне. Пылают когда-то машины, дома, велосипеды, собаки, люди... И котята. Они, к сожалению, горят лучше всего. Этот пепел, смог в воздухе. Он везде, от него не скроешься. И нарастающий холод, что подступает тебе в самые поджилки. Он чувствует, его шортики его уже не спасут. Иначе холодная смерть. Его дом. Огромный особняк, откуда он будто только что сбежал. Его нет. Его больше нет. Тогда этот маленький мальчик, потерявший всё в один момент, сел на колени возле этих обломков и заплакал. Неужели это конец? Неужели он действительно остался один во всём мире? Пять судорожно стал перебирать булыжники. И возле этого самого дома он нашёл людей. Много взрослых людей, лет тридцати. Маленький Пятый растерялся. Кто это? Что вообще произошло? И самое главное, как ему вернуться в его уютную и тёплую кровать из этого жуткого холода? Он переворачивал лица этих людей и не мог до последнего понять, что они могли делать возле обломков его дома. Взрослые мужчины и женщины. Гораздо старше, чем был сам Пятый. Но на одной из торчащих из-под заметил рук, он заметил татуировку. В виде этого чёртового зонта, как и у самого мальчика. И тут он понял, что вот она — Академия Амбрелла. Это его выросшие братья и сёстры. Без дыхания лежали под завалами камней. Тут в сборе. Все вместе. — И... Ты их похоронил? — Да. Он. Тринадцатилетний мальчик. Вытаскивал на сухую, прожженную землю тела своей семьи. Он достал где-то лопату и похоронил их. Напоследок он зашёл в обломки их дома и разжёг там костёр, чтобы согреться. Ладони обмёрзли. Он поднёс их к костру и стал думать. Да, в такой ситуации вряд ли можно было составить конкретный план действий. Мозг был слишком затуманен. Но он просто хотел выжить. Зачем? Возможно, чтобы когда-нибудь вернуться домой и предотвратить всё это. Чтобы они жили. Он не хотел, чтобы они закончили вот так. Нет, только не так. На этом моменте его жизнь оборвалась и, поделившись на «до» и «после», заставила учиться выживать. Бороться за эту ничтожную жизнь. Ведь тебя могли в любой момент убить этот всё подступающий холод, голод или тараканы. Пять нашёл в обломках какую-то одежду, кофты штаны, сапоги и даже какую-то пилотскую шапку. Но она была достаточно теплой, чтобы сберечь голову. А так же тележка, чтоб сложить туда припасы. Он ведь не умел водить, конечно. Да и уцелевших машин там не было. И он ходил пешком. Много миль. — А как ты нашёл её? — О, она свалилась на меня, словно луч в непроглядной тьме. Свалив какой-то рухляди в эту тележку, он отправился вперёд. Мальчик шёл, пытаясь разглядеть что-то дальше своего носа, закрывая его шарфом. Стоял густой смог, который так и не хотел уходить. Пять не знал, куда идти. В его юном сердце зародилась доля надежды, что это не конец. Что он не один. И этих выживших нужно только найти. Но чем дольше он шёл, тем быстрее его вера угасала. Но стоило ему потерять эту крупицу надежды, как он встретил её. Одинокая, как и он, манекен лежала среди завалов в тонкой блузке. Но, не смотря на то, что она лежала среди мусора и была покрыта пылью, её глаза горели. И она улыбалась. По-настоящему улыбалась. Тогда он вытащил её и посадил в свою тележку. Мальчик закутал её во всё, что у него было, лишь бы она согрелась. И он пошёл дальше, но не один. Это грело ему сердце и не давало упасть духом. И вот Пять вёз её. Долорес. Он подумал, что ей очень подходит это имя. Так звали персонажа из его любимого фильма. Одного из немногих, что разрешал смотреть им отец. Долорес была очень красивой девушкой, которая любила блёстки. Она так же была капризная и любила спорить. Но самое главное, Долорес была невероятно умна. Это восхищало Пятого. И вот, по какой то невероятной причине, Долорес ожила для него. У неё появился характер. Он часто беседовал с ней и спорил о разных вещах. Пять также с горечью рассказывал ей о своей семье. И о своём папе. О том, как он, дурак, не послушался его и где он теперь... Мальчик постоянно представлял, как когда-нибудь вернётся домой и его отец скажет «Я же говорил.» И вот так, на своих двоих, сквозь густой туман, он дошёл до каких-то развалин. Было похоже на то, что здесь когда-то находилась старая библиотека. Пять развёл очередной костёр и стал искать среди уцелевших книг что-нибудь почитать. К его удивлению, он нашёл книгу, написанную Ваней. Пять усмехнулся и сел у огня, посадив рядом с собой Долорес. — Ваня стала писательницей, представляешь? — улыбнулся он и стал представлять, какими людьми в итоге стали его братья и сёстры. И смогли ли они вообще сбежать от гнёта их отца. Открыв эту книгу, мальчик надеялся это выяснить. В какой то момент Пятый осознал, что они его вероятно похоронили и считали погибшим. И ему стало так обидно за то, что он не может это опровергнуть. Он просто не может вернуться назад. Тогда он бросил книгу в красную тележку и, вскочив на ноги, стал отчаянно пытаться прорваться сквозь время. Но сколько бы он не пробовал, не выходило. — Не бойся, я тебя тут не оставлю. Мы пройдём через это вместе. Обещаю, — сказал он и сел обратно к костру, приобняв Долорес. — Я знаю, что ты хочешь сказать! Но я должен попытаться. Мне нужно только рассчитать всё. Ты ведь мне поможешь, да? — спросил он и выждал паузу. — Спасибо, — с теплотой поблагодарил он. Каждая ночь там была невероятно темной, а непроглядный туман делал всё ещё хуже. Луна исчезла с неба и не появлялась больше никогда. Пятый подозревал, почему. В эти сумерки единственным источником света был огонь, горевший ото всюду. — Дорогой дневник, писала маленькая Ваня, — всё-таки начал читать вслух Пятый, вернув книгу из тележки обратно в руки. — сегодня мои братья и сёстры опять спасали мир. Без меня. Папа говорит, что я просто обычная. Но это не так! Конечно, я не умею перемещаться с одного места на другое, как мой братик Пять или управлять людьми, как Эллисон... Но ведь каждый человек может стать героем! Ведь так, дневник? Жаль, что папа так не считает... — закончил читать отрывок мальчик и отложил записки Вани в сторону. — Братик, — тихо хихикнул он. — Давай спать... — зевнул Пять и улёгся на картон, расположившись возле тёплого костра. Начиная с этого дня он начал свой путь к возвращению домой. Он по-настоящему грезил идеей построить такое уравнение, какое способно бы было рассчитать его возвращение в прошлое. Прошло несколько лет. Его миссия не сдвинулась с мёртвой точки. Ему не хватало знаний, пробелы в которых он отчаянно пытался заполнить, читая все книги по физике, математике и другим наукам, что ему попадались в почти уцелевших библиотеках. — Мне сегодня восемнадцать, Долорес! Даже не вериться... — удивился парень, зачеркнув очередной день выживания в своём импровизированном календаре. — Надо это как-то отпраздновать, наверное...? —он посмотрел на Долорес, которая стала укутана в ещё большее количество одежды. Морозы не отступали, а лишь набирали свою силу, не прекращая попыток их убить. Сам парень так же был одет в несколько курток, что выглядело крайне нелепо, заставляя Долорес посмеиваться над ним, называя «снеговиком». — Да, да, а как же иначе? Правда, я не так представлял себе этот день, но... — воодушевленно проговорил Пять и порылся в старых ящиках этого заброшенного амбара. — Надо, наверное, выпить по стаканчику? Или что там обычно должны делать взрослые? — весело спросил он у девушки и откупорил крепкий напиток, неловко разлив его по бокалам, чуть не пролив трясущимися от холода руками. — Что, может скажешь тост? — усмехнулся Пятый и пододвинул к ней стакан. Он выдержал паузу, достаточно длинную, так как она любила поболтать. А затем ударил свой бокал об её, всё так же не тронутый и искренне улыбнулся. — Спасибо, — произнёс он и с опаской отпил напиток. От неожиданной горькости парень скривил лицо, но всё же проглотил. Жидкость стала обволакивать его тело, приятно согревая. Руки перестали трястись, а щёки порозовели. — Ой, — улыбнулся он от неожиданно накатившего приятного чувства. — Ты то будешь? — неожиданно спросил Пять, выпев затем и содержимое стакана Долорес, когда та отказалась. Дальнейшие события того вечера может вспомнить лишь вечно трезвая Долорес, но вскоре после этого парень улёгся у стены, заснув в обнимку с ней. Последующие моменты жизни одного человека на абсолютно безжизненной планете могут привести нас к дню, когда весь огонь неожиданно потух. Парень не знал, что заставляло его не переставать гореть на протяжении многих лет, но пламя до этого момента было по настоящему ему верным спутником, не давая потеряться во тьме. Это было так внезапно, словно все фонари на улице резко перестали освещать тёмный переулок ночью. Это заметно усложнило перемещение Пятого в пространстве. Приходилось перемещаться на ощупь, пока он не нашёл практически целый фонарь. Он не помогал, но хотя бы мог указать, куда идти. — А куда ты, собственно говоря, шёл? — Никуда. Да, в основном на восток. Когда маленький фонарик указал на когда то небольшой деревянный домик, парень, ему тогда было лет 25, стремительно повёз забитую тележку с манекеном, которую он уже вскоре не смог бы тащить. Пять подошёл ближе и стал оттаскивать доски для будущего костра. Но, раскопав развалены, он обнаружил вход в подвал. Включив фонарик, парень осторожно спустился по лестнице, опасаясь, что на него рухнет потолок. Но это место было словно бункером. В каменных стенах всё было цело и невредимо. Деревянные ящики с запасами еды, одежды и детскими игрушками, с которыми уже никогда не поиграют. Большинство запасов уже испортилось, но до жути голодному Пятому и это было подарком судьбы. — Долорес, смотри, что я нашёл! Это же батончик Твинкс, — усмехнулся Пять, вылезая из люка. — А вот и рассвет... — вздохнул парень и уселся рядом с тележкой, смотря на восходящее солнце, откусив шоколад. — Тьфу! — выплюнул он тухлую гадость из своего рта. — Нет у них срока годности? Ага, конечно! — возмутился он, а затем посмотрел на девушку, всё так же наблюдающую за солнцем. — Прости, испортил тебе момент... Но знаешь, я кое-что для тебя нашёл. — вдруг сказал Пятый и достал Долорес из тележки. — Только закрой глаза, это сюрприз! — прикрыл он ей лицо ладошкой и спустился всё в тот же подвал. Парень усадил манекен на один из ящиков с консервами и с нескрываемой улыбкой достал из ящика блузку с блёстками. — Я знаю, ты такие любишь, — заметил он и переодел манекен в новую одежду. Ему даже показалось, что она улыбнулась. — Тебе нравится? — с надеждой спросил Пятый и продолжил рыться в ящике. — Боже мой, смотри... Это же полароид! Лет сто уже их не видел с тех пор, как такой появился у Эллисон.…Слушай, а давай я тебя сфотографирую? — хихикнул он и сделал фотографию, на котором был изображён радостный Пятый, что тоже решил влезть в кадр, и не менее счастливая Долорес. Как же мало ему надо было для счастья. Из фотоаппарата вылетел снимок, распечатанный на небольшой бумажке, и был благополучно спрятан в рубашку парня.

***

— В какой-то момент наша семья поредела. — читал очередной отрывок из записей своей сестры Пятый, спустя, Бог знает, сколько лет. Он уже не особо считал. — Из семи детей осталось только двое. Номер Пять пропал десять лет назад. Он так и не вернулся домой. Единственное, что осталось от него - его портрет, что наш отец так заботливо повесил в гостиной. Не знаю, толи это был знак признания, что тот мёртв, то ли это поучительный урок нам «о непослушании». В любом случае, мы бы всё равно это не узнали. Номер шесть, Бен мёртв. До сих пор помню его похороны. В его смерти, по мнению нашего отца, были виноваты все, даже я, которая даже не была с ними в тот момент. А чего ещё я ожидала? — Пятый на секунду остановился и сделал глоток из фляжки. — С того момента я почувствовала, что мы больше не были семьёй. Все начали ругаться, замыкаться в себе, строя высокие стены. Нет, они и раньше не были особо общительны, особенно со мной. Но то, что происходило в доме, трудно было назвать мирным сожительством. Со временем команда начала тонуть в ссорах, и в конце концов семья распалась. Медленно и верно дом стал пустеть. Эллисон вдруг стала дико популярна. Интересно, почему? С такими-то способностями... И она просто в один момент всё бросила и уехала, оставив в прошлом Академию Амбрелла, супергеройскую деятельность и нас. — дальше Пять читать вслух не мог. Ему стало стыдно перед Долорес. Но та настояла. — Клаус стал часто куда-то пропадать, возвращаясь домой либо на скорой, либо с полицией. Не знаю, что с ним резко стало. Он не хочет разговаривать со мной об этом. И в конце концов эти выходки довели отца. Их разговор слышал весь дом. Я больше не видела своего брата дома... Ты, правда, хочешь, чтобы я продолжил? Мне, правда больно это читать и осознавать, что с ними со всеми в итоге стало, понимаешь ты это или нет? — не выдержал мужчина и захлопнул книгу. Несколько минут он смотрел на костер. А затем на девушку, когда та договорила. — Ты как всегда права, дорогая Долорес... — вздохнул он. — В итоге то они все вместе пытались спасти мир. Так что не всё так плохо... — сказал Пятый и, найдя нужную страницу, набрал побольше грязного воздуха в лёгкие. — Через некоторое время дом покинул и Диего. Не знаю, о чём он думал. Вроде как собрался идти в полицию. Но зная его, долго он там не протянет. И вот так мы остались вдвоем. Я и Лютер. Но и я не хочу тут больше оставаться. Не в этом доме. На этом я поставлю точку в истории об этой семейке. Не вижу смысла продолжать. Надеюсь, вы ощутили всю эту прогнившую атмосферу, что и я. — Пятый резко раскашлялся. Воздух был грязный и ледяной настолько, что при выдохе был виден пар. Последние капли воды очутились у него во рту. — У нас осталось хоть что-нибудь? — прокашлявшись, спросил мужчина у манекена. Та промолчала. Он стал судорожно ходить по своему укрытию, перерывая коробки. Но ничего не осталось. Только разбитое зеркало, в котором парень разглядел своё отражение. Седой мужчина, которому уже даже далеко не 40, с заросшими волосами и бородой, грязным от сажи лицом и уставшими мешками под глазами. Он резко отпрянул от зеркала, услышав громкое бурчание живота. Пятый уселся на картонку, где он оставил книгу, что сопровождала его на протяжении всех этих лет. А ведь он так боялся читать её полностью. Теперь, всё-таки придётся признать тот факт, что он по настоящему так и не проживёт всё это, закончив свою жизнь в этой пустоши. Возможно, уже пора смириться с этим. Это конец. В какой-то момент нужно было просто сдаться. Пора было уже подчиниться своей судьбе. Ему ничего больше не оставалось, кроме как влачить своё жалкое существование в виде живого призрака среди этих чёртовых руин. Пока он не сдохнет от голода, холода или сумасшествия, перерезав себе вены канцелярским ножом. Живот неумолимо бурчал, ноги уже не выдерживали его тело от усталости, а пальцев он почти не чувствовал. Практически всю одежду, что он находил, он отдавал Долорес. Потому что ей, правда, нужнее. Мужчина без особой надежды проверил свои карманы. Но всё, что он смог там найти, - та самая фотография, которая была сделана уже лет сто назад. Где они такие молодые и счастливые. — Ты не знаешь, чему он так безответственно радуется? — хмуро спросил мужчина, разглядывая снимок. — Даже тяжело поверить, что это когда то был я... — вздохнул он и, ещё раз прокашлявшись, убрал снимок куда подальше. Он всегда знал, что этот день наступит. И в какой-то момент еда просто закончиться, а сил искать что-то не будет. И он, лежа на старой картонке возле костра, закрыл глаза, на этот раз, не надеясь проснуться завтра.