Долорес была права

«Nevermore — Denis Stelmakh»

— Может тут хотя бы есть приличная выпивка? — тяжело вздохнул Пять, роясь на уцелевших полках кабинета Купера.— М-м-м, твой любимый «Бардо» шестьдесят четвёртого года... — с интонацией заядлого гурмана протянул мальчик. — Пятый! — попыталась остановить того манекен. — Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда ты пьёшь. — проворчала она. И этот старик в теле ребёнка тут же поставил на письменный стол два бокала, злорадно хихикнув. — Что ж, как хочешь! Я не собираюсь подыгрывать детскому алкоголизму. Пожалуйста, положи меня вон в ту сумку. Хоть вздремну, чтобы не видеть, как ты себя убиваешь. — поняв, что её упрёки всё равно на него не подействуют, потребовала она. Это всё выглядело до нелепого смешно. Взрослый человек, а ведёт себя, как… — Хорошо, — усмехнулся мальчик и уложил девушку в большую тёмно-зелёную сумку. — Закрыть? — спросил он. Та кивнула и закрыла глаза. — Будешь? — кивнул он в сторону бутылки вина. — Я не против. — ответил азиат и уселся на прежнее место Долорес. — Вот какого чёрта, а? — вдруг спросил Пятый, разливая напиток. — Мне пятьдесят восемь лет, Бен! Неужели я не заслужил того, чтоб ко мне хотя бы прислушивались? И если я говорю не лезь туда, значит я, чёрт возьми, не просто так это говорю, — возмущённо говорил он, а затем посмотрел на парня, который, кажется, вообще был сама невозмутимость. — Да кому я говорю, — вздохнул мальчик и махнул рукой. Затем Пятый всё равно продолжил, допивая содержимое бокала. — Ты только не говори ей, — шепотом произнёс он. — Но когда мы были в шестидесятых... Я нашёл в доме нашего отца целую семью манекенов. Там папа, мама, ребёнок. Всё, как у нормальных людей... Как думаешь, почему они были там? В доме у Реджинальда Харгривза, мать вашу! — усмехнулся Пятый и посмотрел на брата, который казалось уже терял свою маску невозмутимости. — Ты это мне? Или опять разговариваешь с неодушевлёнными предметами? — не выдержав такого количества бреда на свою голову, взорвался Бен. Пятый уже был в не самом трезвом состоянии, но всё же шикнул на него, прислонив палец к губам, а затем посмотрев на сумку, лежащую на диване. — Ладно, извини... — решил снова подыграть ему азиат. — Но ты действительно веришь в то, что несёшь? Что тебе шестьдесят? Что ты мой «брат»? И что игрушка, которую оживил этот фокусник - твоя старая знакомая? — перечислял он с таким тоном, будто говорил самый глупые на свете вещи. — Мой дорогой младший братик... — улыбнулся мальчик. — Из тебя буквально могут вылезать огромные щупальца, размазывая людей по стенам! Неужели для тебя будет огромной проблемой поверить и во всё это? — усмехнулся он, смотря как лицо Бена как-то изменилось. — И если ты не шутишь, то... — сглотнул тот, вспоминая недавний странный разговор в машине. — Нет, неа. Это все равно бред этого громилы! По-другому быть просто не может. — убеждал себя парень, не заметив, как начал разговаривать вслух. — Тебе опять что-то наплёл этот тупой имбецил? — фыркнул Пять. — Опять? — не понял Бен. — Да... В прошлый раз он рассказал Ване, что она взорвала Луну. Хотя я, опять же, запретил ему это делать! — неприязнь мальчика к Лютеру росла с каждой минутой. — А она что, не заметила? — пытался понять смысл его недовольства тот. В этот момент, когда он посмотрел на Пятого, его серьёзное лицо приобрело неожиданные нотки улыбки, а затем и вовсе разразилось хохотом. Это стало столь неожиданно, что Бен аж опешил. — Если бы, — вспомнив о спящей девушке, проговорил Пять. — Как ты думаешь, этот Купер... Он может прийти в наш дом ещё раз? — вдруг, будто невзначай, спросил Бен, почесав затылок. — Что? Нет, вряд ли. — пытался сообразить Пятый. — Он связан только с Ваней, а она уже где-то там... Где нам пока неизвестно. — с грустью вздохнул он. — Ты в этом абсолютно уверен? — решил уточнить азиат. — Да я уже ни в чём не уверен. Я только сейчас узнал, что он занял моё место в Комиссии! Моё! — удручённо произнёс Пятый и замолчал, надеясь позже побеседовать об этом с кое-кем. Жаль, что у Бена были другие планы. Потому что в следующую секунду он обошёл мальчика сзади и резко воткнул ему иглу в шею. Тот от неожиданной атаки не успел даже среагировать. Его парализовало и Пять с грохотом упал на пол. Ему оставалось только молча смотреть, как азиат легко ставит выломанную дверь на место и уходит запирая её с другой стороны.

***

— Ну у вас и семейка конечно... — усмехнулся Зак, идя по коридору. — Да? А я и не заметил, — пожал плечами бывший лидер секты. — Так ты действительно собираешься опрашивать всех людей в этом прекрасном заведении? Или ты просто не хотел попасть под горячую ручонку Пятого? — улыбнулся он. — Ну можно и так сказать. Начнём со столовой! — заявил блондин и зашагал в большое помещение с буфетом. — О боже мой, да ты просто читаешь мои мысли! — погладил себя по журчащему животу Клаус. — Что у вас сегодня подают на обед? — воодушевлённо спросил он у поварихи, разглядывая витрины. — А вы ещё кто такие? — презрительно смерила их взглядом та. — О, ну конечно! Давайте знакомиться! Я - Клаус Харгривз, а вы? — непринужденно спросил длинноволосый парень. Лицо этой женщины резко исказилось, будто ей под нос сунули миллион долларов. — Оу, так что же вы сразу не сказали, что вы от него? — с самой дружелюбной из всех возможной улыбкой, спросила она. — Всё, всё за наш счёт! Выбирайте. Всё для родственников мистера Пятого! — нервно хихикнула буфетчица. — Ну спасибо... — протянул Зак и вопросительно посмотрел на Клауса, который уже загребал всё содержимое буфета на поднос. — Это что сейчас было? — наконец спросил он, когда они уселись за стол. Парень на него непонимающе посмотрел, довольно поедая булочку с творогом. — А-а-а, ты про это... Ну помнишь я тебе говорил, что наш малыш киллер? — спросил его Клаус. На что толстовочник лишь нервно кивнул, абсолютно не понимая, как относится к этой информации. — Ну так вот, это было здесь. — объяснил он и обвёл руками столовую. — Могу представить, как он, ещё будучи в пенсионном возрасте, приходил сюда после очередной резни и заказывал свой любимый кофе... — фантазировал парень. В то время, как Клаус придавался размышлениями о прошлом своего брата, Зака одолевали проблемы настоящего. В какой-то момент он вдруг помотал головой и стукнул по столу, так, что с подноса свалилась печенька и покатилась на пол. — Ты действительно ничего не знаешь об этом Харлане?! — вдруг выпалил он, умаляя глазами. — Да я же сказал, что нет... — уже напугано ответил тот, беспокоясь за нервное состояние своего друга. — С тобой всё хорошо? Хочешь кексик? — попытался подбодрить его Клаус. — Если бы этим кексиком можно было решить все проблемы, — улыбнулся в ответ толстовочник, а затем резко посерьёзнел, поняв, что больше не может это откладывать. — Мы с тобой должны кое-куда пойти...— почти со слезами на глазах проговорил Зак. — Что? Ну ладно... Можно я хоть немного этих с повидлом возьму? Они просто божественные, ты должен попробовать! — говорил парень, расталкивая булочки по карманам толстовки. — А ты был прав! Это действительно универсальная вещь, — хихикнул он, и у блондина больно кольнуло сердце. — Ну веди, куда ты там хотел? — Нет. Да что я творю? Мы можем сбежать... Да, да мы убежим, и никто не сможет нас достать! — убеждал сам себя блондин и, схватив Клауса за руку, быстрыми шагами вышел из столовой. Он огляделся по сторонам, чтобы понять - куда прятаться. Но бежать было некуда. Из главного кабинета вышел Бен и сурово посмотрел на Зака, что-то сказав ему одним взглядом. Ну, вот и всё. Он должен это сделать. — Ч-что происходит? — потерянно спросил Клаус, посмотрев на блондина. Тот ничего не ответил. А лишь завёл его в какую-то каморку и, закрыв дверь, встал перед ним, что-то судорожно ища в карманах. Солнечные очки упали с его носа и разбились о каменную плитку. — Я не хочу этого делать... Правда не хочу! — рыдал парень. — Но он убьет меня, Клаус, понимаешь? К-как думаешь, где остальные из Спэрроу? Нас ведь когда-то тоже было семеро... — прекратив бесполезные поиски по карманам, Зак обречённо упёрся в стену и закрыл лицо руками. Он не мог это сделать. Просто не мог. — П-прости меня... Я тебя умоляю, прости! Я... — с бешеным страхом говорил парень, смотря в пол. — Если то, что ты хочешь сделать, тебе действительно нужно... То делай. — положив ему руки на плечи, произнёс Клаус. Тогда толстовочник, наконец, достал из кармана шприц и воткнул ему в шею. Последнее, что пронеслось в голове парня перед падением, был удар по лицу от Дэйва. Такой же морально болезненный и разбивающий сердце. Зак вышел из коморки, и заперев дверь, облокотившись об неё, сполз на пол. Сердце бешено колотилось, заставляя его разрываться на части, а слёзы не прекращались. — Вставай, нытик. — фыркнул Бен. — Мы возвращаемся домой. — объявил он и, стащив один из временных чемоданов, исчез вместе с блондином подальше от подвыпившего киллера в теле мальчика, подальше от его странной подруги манекена, и подальше от потерявшего надежду бывшего солдата Вьетнама.

***

Время близилось к полночи. В кабинет так никто и не вошел. Что происходило с работниками Комиссии в этот день? Да чёрт их знает. Но мы можем утверждать наверняка, что Долорес, наконец, проснулась. Она стала ворочаться в тесной сумке, пытаясь расстегнуть замок изнутри. Но у неё ничего не вышло. — Пять! Ты там, надеюсь, не совсем пьян и сможешь меня вытащить? — позвала его девушка. Ей никто не ответил. — Пять? — снова позвала она. Снова тишина. Ни голосов, ни храпа, ничего. Долорес, не на шутку испугавшись, начала пытаться упасть вместе с сумкой на пол. — Ау! — вскрикнула она от резкой боли в руке, когда она очутилась на бетонном полу. Сумка, наконец, поддалась её манипуляциям и приоткрылась, дав Долорес разорвать замок и, наконец, оказаться на свободе. — Пятый? — увидела она мальчика, лежащего на холодном полу. Лунный свет падал из окна, освещая лишь его одного. В комнате больше никого не было. Девушка на одних лишь руках подползла к Пятому, остро чувствуя, что её пластмассовая рука вот-вот подведёт её. — Ты меня слышишь?! — ужаснулась она, увидев, что у него открыты глаза. Почему он лежал здесь? Что произошло? Куда ушел этот азиат? — Пять, скажи что-нибудь... Как тебе помочь? — обхватив его лицо руками, спрашивала манекен. Но он не мог ей ответить. Лишь его глаза горели, с болью смотря на девушку. — Я... Мы сейчас что-нибудь придумаем! — в панике проговорила она, оглядывая тёмную комнату. В этом полнейшем мраке не было видно почти ничего. Но она всё же смогла разглядеть часы на стене, сообщающие ей об её скором безмолвии.— Нет, нет, нет! Помогите! — завопила Долорес, карабкаясь к двери. Она начала бешено колотить по ней, стараясь привлечь хоть чьё-нибудь внимание. В этот момент её левая рука всё же отвалилась, не выдержав всего этого. Девушка вскричала от дикой боли и зажмурила глаза. Открыв их, она увидела на себе обеспокоенный взгляд мальчика. — Ну и чего ты молчишь? Получше плана придумать не поможешь? Обычно же у нас ты главный болтун, — попыталась пошутить Долорес и улыбнулась, стараясь не подавать виду, что они в полной заднице. Тот лишь закатил глаза, а затем посмотрел на дверную ручку. — Ты правда думаешь, что я смогу дотянуться туда? — вздохнула девушка, которая давно подозревала, что Пятый её переоценивает. — Если только... — протянула она, ползя на одной лишь пластиковой руке к стулу. А потом, лишь благодаря какой-то невероятной удаче, перетаскивает его поближе к двери. — Чёрт! — повисла она на ручке, дверь которой оказалась заперта. — Сразу не мог сказать? — возмутилась манекен, слезая со стула. — Она подползла обратно к Пятому, сев рядом с ним. — Значит будем ждать, пока кто-нибудь придёт завтра на работу. — вздохнула она. — Я уже даже не буду упоминать, что ты выбрал лучший кабинет для своей пьянки, сам знаешь кого... — протянула Долорес, с упрёком смотря на Пятого. — Пообещай мне только, когда ты выйдешь из моего стандартного состояния, рассказать, какому гадёнышу я должна буду проломить башку за это, — легко проговорила она, и упала на бок, устав держаться своими тонкими пальцами, став на уровне с мальчиком, а затем с болью улыбнулась, в последний раз посмотрев на часы. — Ну вот и всё... — было последним, что она успела сказать, перед тем, как комната погрузилась в гробовую тишину. И теперь в этой темноте можно было разглядеть лишь две пары горящих глаз, неотрывно смотрящих друг на друга. Но вскоре один из них заснул, уже предвещая новый кошмар.

***

— Ты кто? Что здесь произошло?! — ошарашено стал озираться по сторонам тринадцатилетний мальчик, только что перенёсшийся на двадцать лет вперёд. Он выжидающе смотрел на взрослого человека в странной одежде, который похоже единственный остался в живых, кроме самого Пятого. — Ох и долго же тебя не было, Пять. — вздохнул мужчина и улыбнулся, смахивая пыль со своих кудрявых волос. — Откуда вы знаете, кто я? — с подозрением спросил мальчик. Тот снова улыбнулся и покачал головой, понимая, что, теперь младший, братик его не признал. — Та да-а! — протянул он, показав Номеру Пять своё тату в виде зонтика на запястье, которое уже выцвело со временем. — Клаус? — усмехнулся тот. Неужели это в самом деле был он? Ведь Пять видел его буквально только что за столом в их доме. Тринадцатилетнего дурашливого мальчика. А сейчас перед ним стоял уже мужчина лет тридцати на две или три головы выше него. На нём была порванная военная жилетка и такие же дырявые чёрные лосины. Но то, почему он сразу определил, что перед ним именно старый добрый Номер Четыре — это его озорной блеск в глазах, который не угас в нём даже спустя столько лет. И вот он смотрел на него и думал, как всё это в самом деле может быть правдой? — Да я, я, а кто ж ещё? Диего что-ли? — хихикнул Клаус. Не смотря на то, что они оба стояли посреди мёртвой планеты, он был рад видеть своего пропавшего семнадцать лет назад брата. — Я, конечно, счастлив, что мне не придётся влачить свою жизнь в одиночестве... Но я бы выбрал компанию по дружелюбнее. Без обид, — похлопал он по плечу мальчишку и принялся шагать в неизвестном для Пятого направлении. — Стой! Ты куда это собрался? Рассказывай. Клаус! Что здесь произошло? — настойчиво проговорил Пятый, вмиг оказавшись перед старшим братом. — А ты ничуть не изменился, я смотрю, — усмехнулся и обошёл его мужчина, продолжив куда-то идти. — Если в вкратце, то Ваня у нас немного вспылила, подняла в небо энергетическими щупальцами и выстрелила в Луну, попутно уничтожив всё живое на планете... — будничным тоном рассказывал Клаус, будто бы только что не сообщил тринадцатилетнему мальчику о смерти всей его семьи. — Они все мертвы...? — в ступоре проговорил Пять, остановившись по среди дороги. Клаус тоже остановился, заметив накатившую панику на лице его маленького брата. Он развернулся и, положив руку на спину Пятому, направил его в сторону, в которую он до этого времени и направлялся. — Пойдём, устрою вам долгожданную встречу... Семнадцать лет тебя ждали, парень! Они так и на дождались, правда… — проговорил он и братья снова куда-то пошли. В этот момент Пятый понял, куда его вёл Клаус. Но он не знал, сможет ли он посмотреть всем этим призракам в глаза. — А почему ты остался жив? — вдруг спросил Пять и посмотрел на парня. — Да как выяснилось, в добавок к моим силам, я ещё и бессмертный, прикинь! — засмеялся Клаус и похлопал Пятого по спине, за которую всё ещё его держал, ведя вперёд. — Нет, Бен, я сама серьёзность, не видишь? И хватит уже драматизировать, помнишь каким засранцем он был в детстве? Папке нашему только так мозг выносил! — говорил он, смотря куда-то в воздух. — Бен здесь...? — с неким испугом и надеждой спросил мальчик. — О, не переживай! Этот назойливый призрак лежит в земле уже давно, видимо поставив себе цель доконать меня своими придирками до смерти, — объяснил Клаус. — Да знаю я, что я бессмертный! Это просто выражение. Заткнись уже, Бенни, будь добр. — натянуто улыбнулся он воздуху и вдруг повернул к каким-то обломкам здания. — Ну я тебя поздравляю, мелкий. Мы пришли! — объявил Клаус и стал перешагивать через обломки, что-то ища. А точнее кого-то. Номер Пять тоже полез вслед за ним, попутно порвав один из гольфов об какую-то торчащую деревяшку. Тут же он увидел как его брат сосредоточенно встал на месте, зажав кулаки. — Готов? — вдруг спросил Клаус у наблюдающего за ним младшего брата. И когда Пять сглотнул и нерешительно кивнул, он добавил: — Пользуйся моментом, пока я трезвый, пацан! — хихикнул Номер Четыре и снова сжал кулаки, начиная играть в экзорциста. И вот прямо на глазах Пятого вокруг него стали материализоваться голубые призраки взрослых людей. И, как он догадался, все они были его повзрослевшими братьями и сестрами. Они все были мертвы. И от осознания этого по щеке мальчика побежала слеза. Пять никогда не плакал, строя из себя усмехающегося над всеми неудачами парня. Но когда вокруг тебя стоят повзрослевшие без тебя братья и сестры, улыбаясь, как будто живые, твои глаза волей-неволей начнут наполнятся слезами. — Ты чего, Пять? — наконец разорвав тишину, мягко спросила повзрослевшая Эллисон, подойдя к мальчику. — Почему вы не остановили меня? Почему никто из вас не отговорил меня прыгать в это чёртово будущее?! Может если я был бы с вами, я бы смог вас спасти... — вытирая слезу со щеки, отчаянно тараторил Пятый. — Ты не виноват в этом. Это всё Ваня! — обвинительным тоном указал Диего на стоящую среди них сестру. — Я сожалею... Правда! Я не знаю, что на меня нашло. Просто эти новые силы, они... — запинаясь, говорила Ваня. Казалось, на её глазах тоже сейчас выступят слезы. — Ты не виновата, Ваня. Это всё наш гений отец, скрывавший от тебя твои же силы! Не кори себя, — прервала её Эллисон. Призраком она не была скована какими-либо физическими болями, что позволило ей снова говорить. Если честно, маленького Номера Пять не особо волновали вопросы по типу: "Какая сила была у его сестры?" и "Почему их отец скрывал это от всех?". А мысли его состояли из одной простой мысли — Я должен их спасти. — Хватит! Хватит! Хватит! — в отчаянии закричал мальчик и с со всей силы сжал кулаки, стараясь заставить их светится. Но лишь тусклое голубое пламя возникло вокруг них и тут же погасло. Он истратил слишком много сил, когда совершил эту безрассудную ошибку. Гораздо больше, чем могло выдержать его маленькое тело. — Ну давай же... Давай... — шептал Пять, пытаясь из последних сил всё исправить. Но видимо это было просто невозможно. И когда он поднял голову, смирившись с поражением, то не обнаружил ни плачущую Ваню, ни ворчащего Диего. По среди руин снова стоял лишь Клаус. — К-куда они делись? — заикаясь спросил Пятый. — Ушли. Они итак задержались здесь дольше, чем нужно. — легко проговорил Клаус и оттащил одну из досок, под которой Пятый увидел мертвое тело Лютера. — Надо бы их захоронить что ли... Поможешь? — бросил парень и стал вытаскивать огромного Номера Один из под завален, таща его за ногу по земле. А Номер Пять, мягко говоря, был в ступоре. Его одолевала буря эмоций в данный момент и ни одна из них не была положительной. — И что, что ему тринадцать, Бен?! Я в десять уже в скрепе с призраками в карты играл, а это так... Временные трудности? — криво улыбнулся Номер Четыре куда-то в воздух. — Бен всё ещё здесь? — с надеждой спросил мальчик и оглядел всё пространство вокруг него. — Да, этот надоедливый мозгоклюй не отстаёт от меня ни на секунду с самого момента своей смерти, — ответил Клаус и показал воздуху язык. — Нет, даже не думай, Бенни! Ты не настроишь его против меня, — победоносно сказал он и продолжил вытаскивать доски. — Ну ла-адно! — протянул вдруг Клаус. — У тебя минута. — предупредил его он и посмотрел на Пятого. — С тобой тут хотят пошушукаться, парень, — усмехнулся бывший военный и снова сжал кулаки. И Пятый вновь увидел Бена. Он стоял недвижимо, будто боясь подойти и разрушить этого трясущегося от страха неизвестности мальчика. А тот и сам не решался сделать хотя бы шаг. Он не мог знать, тот же самый это маленький Бен, читающий книжки во время обеда и всегда с неохотой ходящий на миссии. Или перед ним уже кто-то другой. Кто-то незнакомый и чужой, что только выглядит, как его повзрослевший брат. — Ну ты как, Пять? — вдруг произнёс азиат и всё же медленно направился в сторону мальчика. — Возможно, это всё немного чересчур для тебя... — начал он, но его перебили. — Ч-чересчур? — заикаясь спросил возмущенным тоном Пятый. — Я-я видел тебя буквально только что. Маленького тринадцатилетнего тебя! — старался как можно чётче произнести каждое слово он дрожащим голосом. — Всех вас... — добавил мальчик и посмотрел в сторону Клауса, пытающегося вытащить из-под завалов тело Диего. — И вот через пять минут я оказываюсь здесь. В апокалипсическом будущем, где все вы взрослые и мертвые! — разведя руками, заключил Пять. Затем он посмотрел на выражение лица растерянного призрачного брата и закрыл лицо руками от стыда. Это они всё это пережили, это они все эти годы сражались с гневом отца, это они погибли, сражаясь с неизвестной угрозой. А где был он? Сбежал. Просто по глупости и детскому любопытству подвёл их всех. — Тебе страшно, да, и это нормально. — спокойно произнёс Бен и вздохнул. Пятый исподлобья посмотрел на брата. А он стал на голову выше него. Удивительно. — Но ты не один. Я тебя не оставлю наедине с этим идиотом, не переживай, — хихикнул он и по какой-то старой привычке хотел положил руку на плечо мальчика. Но она прошла сквозь него. Номера Пять от неожиданности пробила дрожь, и он сделал шаг назад. — Извини, — опустил руку азиат и вздохнул. — Эй, ну вы там закончили соплями обмениваться? — вдруг крикнул Клаус и протянул, от куда-то взявшуюся лопату в сторону Пятого. И на ватных ногах мальчик направился в сторону своего единственного, оставшегося в живых, брата. Пять с неким страхом дотронулся до ручки, обхватив её. А затем, Клаус резко отпустил лопату, не оставляя для Пятого никакого выбора. — Давай, нам надо выкопать... — на секунду задумался он, считая вытащенные на прожженную голую землю тела. — Четыре ямы. — наконец договорил он и стал вычерчивать ногой крест на земле. А затем ещё один, и ещё. Пока отметок не стало нужного количества. — Вперёд! — весело усмехнулся он и взяв, лежащую на досках, ещё одну лопату, приступил к раскопке. А Пять по крепче обхватив её ручку, со всей оставшейся у него силой сделал подкоп на месте другого креста на земле. Что он чувствовал в этот момент, он объяснить не мог. Тринадцатилетний мальчик рыл могилы для своих братьев и сестёр, лишь с единственным желанием повернуть время в спять и исправить всё это. Но, к сожалению, его желанию сбыться было не суждено, а Клаус, дорыв первую яму, уже волок по земле тело мужчины. — Прощай, Диего. Надеюсь, на том свете ты там всех не доконаешь. А то мне и Бена хватает, — хихикнул бывший солдат Вьетнама, смотря в яму. — Хочешь что-нибудь сказать, Пятёрка? — обратился он к мальчику, тихо наблюдавшим за всем этим. На всё тех же ватных ногах он подошел туда и посмотреть на обожженного Диего, что покоился в глубокой яме. — Каким он стал? — лишь произнёс Пять и сглотнул. — Ну как тебе сказать... — усмехнулся Номер Четыре. — Вечно строил из себя брутала и до последнего пытался быть героем. — заключил он и снова взяв лопату, засыпал могилу землёй. — И ты прощай, Элли... Наверное, ты там уже встретилась со своей дочуркой, — улыбнулся мужчина и стал засыпать и её тело тоже. — И предвкушая твой немой вопрос, да, Эллисон единственная из нас всех, кто набрался храбрости завести свою собственную семью. Жаль, что всё закончилось так дерьмово, — вдруг добавил Клаус. — Ну а что насчёт тебя? — проговорил мальчик, когда все ямы были закопаны. — Я? — засмеялся тот. — Ну а тебе достался самый безнадёжный, бесталанный наркоша, кто просрал свою жизнь в пустую. — заключил мужчина и развёл руками. — Да, на сколько я помню, ты всегда таким был, — вдруг усмехнулся мальчик. И Клаус рассмеялся самым искренним смехом, что он мог из себя выдать. — Ну вот, кажется наш старый добрый Пятый начал приходить в себя! — улыбнулся он. — Пойдём, малой. Нам ещё надо выяснить, каким вырастешь ты! — потрепав его по макушке, произнёс Клаус и братья отправились на восток. И вот туда шли два Харгривза, а так же ещё один призрак. Солнце уже садилось за горизонт, а от гари хотелось задохнуться. Но они не унывали. Потому что хотя бы они были друг у друга. Четвёртый рассказывал Пятому ещё больше о своей жизни и жизни тех, кто отправился в мир иной. А мальчик его увлечённо слушал. И конечно, у него было море вопросов, которые он не стеснялся задавать.

***

— Эллисон! — позвал девушку Лютер, когда приземлился из портала посреди шумного города. Временной портфель дожил свою последнюю жизнь и был выброшен. — Эллисо-он! — ещё раз крикнул он, потерянно оглядываясь по сторонам. Мимо него пронеслись две полицейские машины. Громила тут же спрятался за мусорными баками. У него бешено колотилось сердце. Ливень бил как из ведра, а фонари, освещающие ночной мегаполис, ослепляли. — Что ж, Пятый, ты был прав, я понятия не имею, где её искать... Надеюсь, ты сейчас смеёшься с моей самоуверенности, — скрепя зубами от холода, говорил себе под нос Номер Один. Он, промокший насквозь, шел вдоль дороги, стараясь уцепиться хоть за что-нибудь. И он это нашёл. В одном из домов дверь была открыта нараспашку. Лютер подошёл ближе и услышал шум. Драка. Парень вбежал туда, но не застал ничего необычного. Двое мужчин вцепились по пьяни, а их пожилая мать лупила их полотенцем. — Нужна помощь, мэм? — спросил Лютер, ловким движением рук, расцепив парней. — Уф... Благодарю, — вздохнула с облегчением она. — Не знаю, что на них нашло... Эти драки не решат ни один ваш конфликт, мальчики! — дала подзатыльник одному из братьев женщина. — Слушайте... — замялась она, смотря на огромные пропорции Лютера. — Вы бы заглянули ещё в один домишко...? Я была бы вам по гроб жизни обязана! Я просто когда за тестом хожу, там в соседнем доме такой ужас творится, как будто... Как будто там кого-то... Убивают! — шёпотом произнесла последнее слово бабушка, с мольбой смотря на здоровяка. — Ну... эм... Я должен идти вообще-то... — замялся Лютер, но увидев, как переживает эта женщина, решил всё-таки согласиться. — Ну, хорошо, я проверю, что там. — Ой, спасибо! Вот видите, как надо себя вести. Эх вы! — продолжала причитать старушка своим сыновьям, провожая большего парня за порог. Когда Лютер снова вышел под проливной дождь, женщина указала ему, где же находится тот странный дом и даже дала какой-то цветастый зонтик. Мужчина в промокшем, порванном от недавней драки с комиссией, пальто, с зонтиком, усыпанным жёлтыми подсолнухами, и с самым печальным выражением потерянного щенка, отправился проверять место возле булочной. — Извините, меня попросили... — начал он, стуча в дверь того самого места. — Лютер?! — крикнул ему Диего, открыв дверь. И тут же в него полетел чей-то нож. Но не успел он вонзится в глаз большому парню, как застыл в воздухе. — Вы меня уже достали, уроды! — зло крикнул Номер Два и нож полетел обратно в своего владельца. Лютер поспешил войти в дом и разобраться с нападавшими. Какая-то женщина ударила здоровяка битой по голове, видимо, надеясь, что это его вырубит. В следующий момент её оружие было разломано пополам, а она сама впечатана в стену. Номер Один осмотрел дом, где всё это время и скрывались эти двое. Вся мебель была почти полностью разрушена, стены были в крови, а в некоторых углах валялись тела. — И откуда они берутся? Я думал, мы перебили всех их киллеров ещё в 60-х! Они их там на принтере что-ли штампуют?! — вскипел Диего. — Диего, Диего... — тряс за плечи его Лютер. — Что с Эллисон? Пятый сказал какую-то чушь про то, что она пытается создать дыру в пространстве или ещё что... — судорожно проговаривал он. На что Номер Два спокойно снимает его руки со своих плеч и вздыхает, не зная, что и сказать. — Ох, мужик... Она пытается вернуть свою дочь, — наконец, отвечает ему он. — А что с Клэр? Она больна? Патрик снова не хочет, чтобы они виделись, да? Или она... — строил самые ужасные исходы здоровяк. — Её просто больше не существует. — остановил его Диего и положил руку ему на плечё. — Что за бред ты несёшь?! — не хотел верить ему Номер Один. А дядя Лютер, живущий на Луне, так её и не увидел... — Пойдём, — повёл его брат, проводя в одну из спален. Большой парень заглянул в эту комнату и увидел Эллисон. Эллисон, у которой больше не было смысла её жизни. Она, здорово исхудавшая, явно не спавшая ни одну ночь, сидела на крою своей помятой кровати и говорила какому-то человеку, привязанному к стулу одну единственную фразу снова и снова: — До меня дошёл слух, что у меня есть дочь по имени Клэр... Она покачивалась при этих словах вперёд-назад, произнося их непрерывно, с неприступным желанием не отступать. Но у неё ничего не выходило. Глаза её жертвы постоянно белели, а синяя энергия вспыхивала и вспыхивала при этих заветных словах. Но ничего больше не происходило. Никакой маленькой девочки не суждено было появится. Просто потому что её больше не существует. — Что это с ней? — шепнул брату Лютер, неотрывно смотря за попытками Эллисон вернуть ту, что не смогла появится на свет. — Я пытался её остановить, но она просто не хочет меня слушать...! — проговорил Диего. — Может хоть тебя она выслушает, — тяжело вздохнул он и куда-то ушел. Лютер тихо вошёл в комнату и аккуратно сел возле девушки, положив свою ледяную после дождя руку ей на плечо. Номер Три от неожиданности вздрогнула и замолчала. Увидев Лютера, она крепко прижалась к нему, всхлипывая. — Её больше нет, Лютер. Её больше нет... — говорила она ему в грудь. Он неловко поглаживал её по волосам, стараясь успокоить. — В этом чёртовом будущем я не попала в Академию Амбрелла, не встретила Патрика, и не смогла родить самого чудесного ребёнка на свете... — рыдала Эллисон. — Ну перестань... Всё равно ничего уже не исправишь. Надо просто отпустить это, и... — пытался подобрать слова он. Вдруг девушка резко оттолкнула его. — Уходи, Лютер. — процедила она и села в своё прежнее положение. — Но... Ты уже не сможешь её вернуть! Пойми это, наконец... — недоумевал мужчина. — Уходи. — отчеканила Эллисон и непоколебимо продолжила пытать этого парня в кресле. А Лютер молча встал, в последний раз с надеждой посмотрел на сестру и вышел из комнаты, закрыв дверь.

*** «Expirience — Ludovico Einaudi»

Пока Эллисон разрывалась на части от горя, а Лютер тщетно пытался её успокоить, они и не заметили таинственного человека в окне. Аллан Харгривз, молчаливый парень в чёрном шлеме, вот уже второй день сидит под окнами этого дома, с тех пор, как без единого слова бросил Бена и Лютера возле полицейского участка, выполняя очередной приказ своего отца. Аллан тяжело вздохнул, когда увидел, что Эллисон снова начала терзать себя. Он больше не мог этого выносить. Парень резко застегнул замок своей куртки и отправился обратно в огромный особняк, который, по какой-то больной шутке судьбы, стал его домом. Задание было выполнено, и он с неохотой плёлся обратно, чтобы получить следующее. Дождь лил ему за шиворот, каплями стекая по шлему, не давая хотя бы что-то увидеть. Отлично. Парень резко завернул в безлюдный переулок, где встав, под чьим-то балконом, огляделся по сторонам и осторожно снял свой головной убор. Никто давно не видел его без него. Да и вряд ли когда-нибудь увидит. Потому что он ненавидел своё изуродованное шрамированное лицо, которого не испугался бы разве что Фредди Крюгер. Аллан положил шлем на мокрый асфальт и достал сигарету. Выдыхая клубы дыма, парень заметил своё отражение в одной из луж. Вспомнив, как он изрезал своё лицо, лишь бы угодить прихотям своего отца, Харгривз резко отвернулся и зажмурив глаза, попытался выгнать это из своей головы. Сколько бы он не ненавидел свою жизнь, своё детство и то, кем он стал, не отменяет, что он родился, кажется, с самыми ничтожными в его семье способностями. И никто ведь не дал ему выбора. Ты просто будешь, как, чёрт возьми, человеческая кукла Вуду. И ты будешь резать и уродовать себя снова и снова, оставляя тысячу шрамов, лишь бы твой враг тоже испытал ту невыносимую боль, что ты испытываешь каждый раз. Но он никогда не кричит, не умоляет отца, не просит оставить его в покоя. Нет. Потому что он просто не может. Он был нем, сколько себя помнил. И к тому же давно выучил урок, что это бесполезно. Аллан докурил сигарету, бросив окурок в ту самую лужу, одел обратно свой мотоциклетный шлем, хотя мотоцикла у него никогда и не было, и приготовился снова быть окутанным ночным городом. К его счастью, на улицах уже практически не было людей. Да и последним не было никакого дела до одиноко идущего парня. Наконец, дойдя до небольшой остановки, он встал под её крышу, чтобы хоть немного обсохнуть. А вот и последняя электричка. Аллан зашёл туда и осмотрел вагон. Лишь один пожилой мужчина, читал газету. Парень сел в другой конец электрички, рассматривая редко проезжающие машины за окном. Тут в вагон зашла женщина с огромной сумкой и держась за перила, встала напротив Аллана. Она долго вглядывалась в парня, а затем всё-таки решила спросить. — А вы не знаете, как доехать до рынка? Я просто только с вокзала, хотела дочери что-нибудь купить, — спросила женщина. Номер Три посмотрел на неё и ничего не ответил. — Ну и чего мы молчим? Вежливости тебя родители не учили? — фыркнула она. Нет, только убивать, подумал Аллан и вздохнув, всё же решил ей что-то показать на языке жестов. Но ожидаемо, она ничего не поняла. — Это ты чего это тут показываешь?! — возмутилась она и резко развернувшись, отправилась в другой конец вагона донимать того мужчину с газетой. Аллан лишь покачал головой и расплатившись с контролером, вышел из электрички. Заходя в дом, он услышал довольно напряжённый разговор между его отцом и братьями. Парень тихо прошёл в гостиную, где уже стояла новая мебель. Только картины Номера Один уже не весело на стене. — Повтори-ка ещё раз, что вы, два идиота, сделали?! — вскипал Реджинальд Харгривз, готовый рвать волосы на своей голове. Зак сидел в углу одного из диванов с застывшими слезами на глазах, глубоко погруженный в себя. Азиат же прибывал в невероятном возмущении. — Ты послал нас за ними! Ты сказал вытащить из них информацию! В противном случае, если нужных сведений не окажется, не дать им их получить. Твои слова? Так почему ты опять недоволен, отец? Почему?! — стукнул рукой по журнальному столику Бен, пытаясь добиться справедливости. — Действительно, Номер Один. Ты абсолютно прав. Ведь теперь, когда ты парализовал мальчишку, он, конечно, настроит свою семейку быть на нашей стороне. Да? Тогда ты гораздо более обделён интеллектом, чем я думал. Слова «не дать им возможность получить информацию» не означает – настроить их против нас! Надеюсь, когда-нибудь твою голову будут посещать более умные мысли. И пожалуйста, не давай мне повода в тебе разочаровываться. — отчеканил мистер Харгривз и с высока посмотрел на сына. — Да зачем они тебе так нужны? И с какой стати тебя так интересует этот Харлан Купер? — допытывался парень. — Довольно. Руку. Живо! — отчеканил мужчина сквозь стиснутые зубы. Бен округлил от страха глаза. Он не бил его уже очень много лет. — Чего застыл? Номер Один, я сказал - руку! — нетерпеливо проговорил Реджинальд и дёрнул парня за руку, резко задрав по локоть пиджак. — Папа, я ведь тоже виноват...— подскочил с дивана блондин и обхватил его руку, в который мужчина держал железную линейку. — Сел на место, Номер Пять! До тебя очередь ещё дойдёт. — оттолкнул сына Харгривз и прицелился линейкой над запястьем азиата. Тот, зажмурив глаза, приготовился считать. — Один, два, т-три...— с болью произносил он, сквозь стиснутые зубы. Его отец всегда настаивал, чтобы они считали и обдумывали свои поступки, пока на руке образуется гигантский синяк или начинает течь кровь. Это было не справедливо. Он выполнил задание, без единой заминки. Его должны хвалить! А вместо этого он, тридцатилетний мужик, стоит и терпит эту нестерпимую боль, которую их отец называет «воспитание». — Двадцать д-д-девять... Т-т-т-тридцать... — еле произнёс Бен и обессилено опустился на колени, обхватив горевшую руку, другой. — Надеюсь, ты усвоил урок? — напоследок спросил Реджинальд Харгривз и свысока посмотрел на сына, сидящего на полу. — Да, — выплюнул тот и с ненавистью посмотрел на мужчину. Тогда мистер Харгривз самодовольно усмехнулся и направился на выход из гостиной. — А Карла? — вдруг остановил его толстовочник. — А что «Карла»? — выгнул одну бровь тот и посмотрел на самого никчемного приемника. Инфантильный. Эмпатичный. Халатный. — Если они не смогут продолжить искать Ваню... То и Карлу тоже? — с нерешительностью ответил Зак. — А кто сказал, что мы должны её искать? Она сама полезла на рожон и подставилась. Эта девчонка посмела принять поражение! И ноги её больше не будет в этом доме. — отчеканил Реджинальд и мысленно похоронил очередного своего... Нет, не ребёнка. Солдата. — Но она лишь хотела спасти ту девочку! — возразил блондин, искренне не понимая, как можно быть настолько законченным эгоистом. — Я всё сказал, Номер Пять. — огрызнулся мужчина. Тут Аллан уже не выдержал. Он вышел лицом к лицу со своим главным страхом, врагом и надзирателем. Парень начал активно жестикулировать, пытаясь вразумить старика. — Чтобы ты не пытался мне сказать, я не изменю своё решение. А теперь все отправляйтесь по своим комнатам! — скомандовал Реджинальд Харгривз и отправился на выход. Но уйти он не успел. Почувствовав резкую боль в руке, мужчина с ужасом задрал рукав и увидел, как ножевой порез появляется на его запястье, медленно подбираясь к вене. — Ах ты, жалкий щенок! Возомнил себя героем, значит? Это уже переходит всякие границы! — с гневом говорил мужчина, разъярённо направляясь к немому парню, который продолжал резать себе запястье. Хорошо, что никто не видел его лица. Потому что иначе все бы увидели его слёзы. Реджинальд выхватил нож из рук парня и за шкирку, как нашкодившего котёнка, повёл туда. Место, которого боялись все. Подвал. Мужчина открутил огромную ручку и открыл массивную дверь. Напоследок он с гневом сбросил с парня шлем, кинув его в дальний угол, и толкнул в спину. — Я не потерплю такого отношения ко мне, Номер Три! — процедил мистер Харгривз и захлопнул дверь одиночной камеры. Последнее, что увидел Реджинальд, были глаза полные слёз на шрамированом лице его немого ребёнка, который больше ничего и не мог сделать, кроме как защищаться. — Грейс! Где ты, чёрт возьми? — позвал робота он, идя по коридору. — Тебе что-то нужно, Реджи? — улыбнулась женщина. — Да, бинт. — попросил мужчина и посмотрел на рану. — И виски. — глубоко вздохнув, добавил он. Реджинальд Харгривз сидел в своём кабинете, перевязывая рану, и неотрывно смотрел на большую деревянную дверь, которая была всегда закрыта от чужих глаз. Завязав узел, он открутил крышку на бутылке и перелил содержимое в стеклянный стакан. Мужчина некоторое время перемещал бокал по ладони, смотря на то, как напиток ударяется об его стенки. — Чёрт... — устало проговорил Реджинальд и опустошил стакан.