Долорес была права

«Больше ничего - polnalyubvi»

— И вот Академия Амбрелла снова в сборе! — объявил мальчик, покрытый сажей. Холодный и грязный воздух пустыни, что когда то была его домом, проник к нему в лёгкие и он, прокашлявшись, осмотрел своих гостей. — Спасибо, что пришли на ужин... Я должен вас кое с кем познакомить, — с неким волнением проговорил Пять и указал на импровизированный стул из ящика и пыльного пледа, где сидела манекен в нескольких кофтах и меховой шапке. — Это Долорес. — представил он её своим гостям и осмотрел всех сидящих за таким же самодельным столом из длинной доски от дверцы шкафа и стопок книг, что выступали в роли ножек. Номер Пять, человек, выросший в пустынном мире огня и холода, чьей единственной компанией всю жизнь оставался пластмассовый манекен и гниющие трупы, выкопал своих братьев и сестёр из их могил, создав иллюзию семейного ужина. — Не слушай, этого придурка, Долорес! Диего вечно несёт всякую чушь. — попытался сгладить какую-то неприятную ситуацию мальчик и зло посмотрел на медленно разлагающееся тело своего брата. Вдруг ледяной поток ветра подул откуда-то с севера, снеся Номера Два с ящика, куда его недавно усадили. — Видишь? Опять уходит от разговора, умник. — фыркнул Пятый и налил себе в железный ржавый стакан немного виски. — За встречу? — протянул он бокал в центр стола, чтобы чокнуться. Но никто так и не стукнул по нему. А он по-прежнему сидел в гробовой тишине в окружении трупов, с нетерпением ожидая, что кто-нибудь всё-таки протянет руку. — Лютер? Эллисон? Клаус...? — позвал их мальчик, продолжая держать руку на весу. — Ну и хрен с вами, — усмехнулся он и быстрыми глотками отпил спиртное, чтобы побыстрее перестать чувствовать эту пробирающую до поджилок мерзлоту. — Ну при моей семье то можешь сдерживаться хоть немного в выражениях? — подняв брови, посмотрел на свою партнёршу Номер Пять. Что произошло? Что привело его к этому? Почему он не замечает ничего необычного, будто и правда знакомит свою девушку с семьёй? — Боже, тебе не холодно в одной юбке то, а, Клаус? — невнятно спросил лежащую головой на столе оболочку, когда-то живого Номера Четыре, обматывая свою шею очередным найденным шарфом. Думаю, ему не будет холодно уже никогда, Пять. — Ты там спишь что ли? — усмехнулся мальчик. — Вставай, идиот! Мы ещё до главного блюда не дошли. — вдруг поставил на стол он мешок с мёртвыми крысами. — Да чего вы все спите?! —вдруг возмутился Пятый, заметив, что глаза всех братьев и сестёр были закрыты. — Ну давай же, просыпайся... — тряс тело бывшего лидера секты он, пытаясь пробудить. Проблема была только в том, что он не спал. — Клаус? — обеспокоенно поднял веки своему брату он. Дыхание мальчика на секунду остановилось от страха, и он отпрянул от увиденного. Глаза Номера Четыре больше не блестели зелёными радужками, а полностью потускли, почти окончательно побелев. — Ч-что...Что с ним такое? — заикаясь спросил у своих гостей мальчик, ещё раз взглянув на уже не закрывающиеся глаза лежащего на столе брата. Тишина. В ушах стало звенеть от подступающей к горлу панике. — Почему вы не отвечаете мне?! — не выдержав, крикнул он.

«Mother Mother - Oh Ana»

— Потому что мы давно мертвы, Пять. — вдруг раздался голос Эллисон. Мальчик растерянно взглянул на сестру. Она была похожа на... зомби? — Я не понимаю. — теряясь в действительности происходящего, проговорил Пятый. — Что ж ты, глупенький, не поймёшь ни как? Мы погибли. Снова. — тихо проговорила Ваня. — В четвёртый раз. — Четвёртый? — недоумевал тот. Он был напуган. Не на шутку напуган. — Да, Пятый. Четвёртый. — сквозь зубы проговорил вдруг поднявшийся с пола Диего. — Сначала от взрыва этой чёртовой луны, затем от ядерной бомбы, а затем нас, как скотину на убой расстреляла из винтовки твоя старая знакомая. — перечислял он, смотря неотрывно прямо на мальчика своими мёртвыми стеклянными глазами. — А четвёртый? — зачем-то спросил Пять. — Ты правда не помнишь? — наигранно удивилась Эллисон и улыбнулась. — Ты не остановил его, Пять. Ты оставил нас всех на растерзание Харлану Куперу, а сам под шумок ушел в Комиссию! Разве ты не помнишь, как он разорвал Луну пополам, уничтожив жизни триллионов людей? — обвинительным тоном отчеканила девушка. — Ты очень подвёл нас, Пять... — опустила свои безжизненные глаза Номер Семь. — Нет, нет, нет... Да быть этого не может! — вдруг вскочил с места мальчик, зашагав из стороны в сторону, чуть не выдёргивая волосы у себя на голове. — Этого не должно было случиться! Я всё рассчитал... Клянусь! — умоляюще посмотрел он на свою семью. — Ты убил нас, маленький говнюк, — вздохнув, поднялся со стола Клаус и развёл руками. — Всё равно ничего уже не изменить... — Что я сделал? Что пошло не так? — нервно тараторил Номер Пять, продолжая мерить импровизированную комнату шагами. — Господи, да за последние две недели я только и делал, что пытался спасти вас всех... — вдруг осознал он, остановившись. — Всё это было напрасно? — сглотнул подступивший ком в горле Пять. — Апокалипсис не остановить, Пять! Чтобы ты не делал. Ты не сможешь просто выбросить его из своей жизни, как ненужный мусор. — ответила на его вопросы Долорес, которая всю жизнь выступала ему голосом разума. — Но ты можешь попытаться их спасти. — дала лучик надежды она, посмотрев на него единственными живыми глазами из всех, что остались на этой мёртвой планете. — Он не сможет, подруга. Он просчитался четыре раза. Четыре! И что будет на этот раз? Нашему маленькому Номеру Пять подарят мозги? — гнусно засмеялась Эллисон. — Действительно, мы лежим в могиле из-за него! Так почему только мы должны страдать, а? — съехидничал Диего и посмотрел на громилу. Тот несвойственно ему ухмыльнулся и кивнул, направляясь прямо на маленького Пятого. Большой парень почти нависал над мальчиком, готовый перекрыть ему ядовитый кислород, которым он дышал последние 45 лет, в любую секунду. — Лютер, что ты делаешь? Лютер! — оцепенел от страха мальчик. Даже не слушая своего брата, Номер Один обхватил своими огромными руками мальчика, всё сильнее и сильнее сжимая ему рёбра. Пятый даже не кричал. Чувство вины полностью захватило его, от чего он, зажмурив глаза, приготовился к смерти.

***

«Apocalypse — Cigarettes After Sex»

— Пятый? Пятый! — доносился откуда то из дальних уголков его сознания обеспокоенный женский голос. Мальчик с большим трудом открыл глаза. Его сердце всё ещё бешено колотилась от страха, а разум велел сейчас же прийти в себя. Пять, преодолевая боль, что окутала всё его тело, будто им сыграли в бейсбол, оглядел комнату. Сон. Это был всего лишь сон. Очередной кошмар, что снился ему каждый раз, когда ему удавалось провалиться в небытие. Но раньше все они лишь напоминали о той жизни, что была у него тогда. Похоже теперь его разум решил сыграть с ним злую шутку, исказив реальность до нельзя, добавив перчинку его собственных страхов и переживаний. Крепко же ему ударили по голове. — Мы проиграли, Пять. — донеслась эта фраза до его ушей, а затем и до отголосков его сознания, вызвав дежавю. Эллисон. Говорила она тем же самым тоном, что и об их смерти. Это испугало мальчика, но он не подал виду, велев себе не путать реальность со сном. — Я заметил. — вздохнул Пять, решив подать признаки вменяемости, и ещё раз осмотрел помещение. Небольшая комната с зеркальными стенами, что отражали тусклый свет от лампы прямо в глаза Номеру Пять, служила, как можно было догадаться по явно запертой железной двери, камерой для брата и сестры. Отлично. Второй раз за день Пятого пытаются посадить за решётку. Или нет? Мальчик не мог знать точно, сколько он проспал. Ни одного окна, чтобы он мог хотя бы предположить время, не было. — Сколько мы уже здесь? — решил спросить волнующий его вопрос у сестры охрипшим голосом. Затем он прокашлялся, чтобы прочистить горло и попытался сесть поудобней на холодном плиточном полу. — Больше суток, — прикусила губу Номер Три, заметив исказившиеся от боли лицо брата. — Лучше не двигайся... Они даже не захотели прислать тебе медика, чёрт возьми! — тихо выругалась девушка и, прихрамывая, поспешила подойти к мальчику. — Ты как? — спросила она, помогая тому усесться. — Бывало и хуже. Где Долорес? — посмотрел он прямо в глаза сестре, чтобы убедиться в подлинности действительности. Этот проклятый сон так и не хотел отпускать его, заставляя руки потрясываться. — Она здесь. Я пустила им слух, но не успела забрать её с собой. Может она лежит у них в каком-то хранилище. Даже не знаю... — извинительным тоном тараторила она, а затем вдруг упёрлась о стену, потому что не могла долго стоять на больной ноге. — Сядь. — в каком-то приказном тоне сказал Номер Пять. Та кивнула и уселась у стены рядом с братом. — Тебе тоже досталось, да? — покачал головой мальчик. — Не настолько сильно, чтобы из-за этого переживать. — отмахнулась его сестра. — А что там остальные? Все выжили...? — сглотнул Пятый на последнем слове. — Да, да! Не переживай. Пока нас сюда везли, только вы с Клаусом дрыхли, а те два идиота опять нашли лучшее время для спора, — фыркнула Эллисон, а затем улыбнулась сама себе, заметив какие-то признаки заботы о других, кроме манекена, у этого чёрствого старика. — С тобой точно всё хорошо? Ты как-то чересчур ворочался во сне...— вдруг спросила она. Тот как-то криво улыбнулся и кивнул, снова посмотрев на запертую дверь. Затем мальчик из последних крупиц своих сил сжал кулаки, отчего вокруг них слабыми искрами стало образовываться голубое свечение. Но оно также быстро потухло, как и надежда выбраться от сюда живыми. От бессилия Пятый опустил голову на стену и посмотрел на тускло мерцающую лампу. Эллисон лишь тяжело вздохнула. — Может, расскажешь, что происходит? — проговорила она, посмотрев на брата. — Эллисон... — лишь сказал тот и запустил руки в волосы, убирая назойливую чёлку с лица. — Я просто хочу помочь тебе, Пять. — вдруг развернулась всем телом к нему она. — Мы заперты в какой-то клетке! И вряд ли в ближайшее время выйдем отсюда. А наша сестра, по-прежнему, где-то у этого психопата... И я уже не уверен, жива ли она вообще, — устало проговорил мальчик. — А ты волнуешься о том, что там мне мешает спать? Серьёзно? — с нотками сарказма спросил Пятый. — А почему нет? — улыбнулась Эллисон. — Ещё неизвестно, сколько времени они собираются нас морить голодом. А мне важно, чтобы мой братик нормально спал по ночам, — проговорила она и с надеждой, что смогла проделать хоть дырочку в выстроенной им стене, посмотрела на него. — Тебя то, надеюсь, не обманывает мой внешний вид? — всё же встал с пола Номер Пять и, подойдя к двери, опёрся об неё, чтобы не упасть. — Мне давно не тринадцать, помнишь? –– усмехнулся мальчик. — Это не значит, что ты должен выстраивать гигантские стены вокруг себя, забивая на своё состояние. — тут же ответила Номер Три и приподняв брови посмотрела на брата, будто отчитывая. Пятый лишь промолчал, обдумывая её слова, и попытался разглядеть обстановку за дверью через мутное стекло, что было на ней. По длинному коридору, с множеством дверей по всему периметру, с периодичностью в несколько минут проходили две чёрные фигуры, которые, скорее всего, были патрульными этого учреждения. Даже, если бы Пятому удалось телепортироваться за дверь, с его нынешним состоянием, он вряд ли одолел бы даже одного. — Ну так что, позволишь мне провести сеанс психотерапии? — лукаво посмотрела на него Эллисон. Пять как-то с опаской на неё взглянул. Его сестра обладала способность пудрить людям мозг. Он бы даже не заметил, если бы она внушила ему что угодно. — Да, брось ты. Садись. — похлопала она по полу рядом со собой. — Ну хорошо. И что же ты хочешь знать? — решил подыграть мальчик и сел на плитку, стараясь больше не показывать ту боль, с которой ему всё это даётся. — Что тебе снилось? — даже не раздумывая, спросила в лоб та. — Апокалипсис. — бросил он, решив не уточнять подробности его больного разума. — И...? — протянула Эллисон, ожидая продолжения. Ей не хватало только блокнота с ручкой, ей Богу. — Поверь, ты не захочешь это знать. — поджал губы мальчик. Номер Три так же выжидающе смотрела на брата. — Вы были мертвы. Все вы. — выдохнул он, будто отпуская на свободу заполняющие его голову мысли. — И теперь ты боишься, что... — кивнула сама себе девушка, кажется, догадавшись, в чём заключается странное поведение Номера Пять. — Эллисон, ты хоть представляешь, что я за человек? Сколько людей я убил? Пожалуйста, не впадай в заблуждения о том, что я чего то боюсь. — отчеканил тот. — Ну как скажешь, опасный ты наш, — усмехнулась она. — Ну а что там с Долорес? — сменила тему Номер Три. — Если уж ты решила промывать мне мозги, то выражайся конкретнее, будь добра. — проговорил Пять, стены которого стремительно превращались в небоскрёб. — Она обещала пнуть тебя под зад, когда у неё появятся ноги. — хихикнула Эллисон, вспоминая их странный разговор в магазине. — Что? — удивился Пятый, вскинув брови, и даже, вроде как, улыбнулся. — Да я покупала ей новую блузку, и она мне рассказала много всего настолько милого, что я... — начинала снова чуть не плакать девушка. Его «Ты хоть представляешь, что я за человек?» очень не вязалось с рассказами манекена, что заставило Эллисон плакать и смеяться сквозь слёзы. — У тебя припадок? — усмехнулся мальчик, не понимая, что происходит. — Ладно, просто ответь на вопрос. Ты, правда, слышишь её голос в своей голове, когда никто больше не слышит? — вдруг спросила она. — Ты считаешь меня сумасшедшим, да? — покачал головой Пять. — Нет, я понимаю, что ты прожил в одиночестве много лет. И я не в праве тебя судить... Но разве сейчас ты так же одинок, что тебе необходимо поддерживать эту иллюзию близости? — аккуратно спросила Номер Три. — Иллюзию близости...— фыркнул Пятый и снова встал с пола, пройдя к противоположному концу этой небольшой комнаты. — Я не хочу это обсуждать. — вдруг отрезал он. — Но...— искренне не поняла Эллисон, что она сказала не так. — Достаточно, Номер Три. — произнёс он таким тоном, что напомнил девушке их отца. Это было неприятно. Затем он, стоя около двери, оперся о стену и долго смотрел куда-то, что явно находилось не здесь. Что-то сильно задело его так, что он ушел в свои мысли с головой. А его сестре лишь оставалось гадать, почему.

***

Дом Лайлы Питтс находился где-то на пересечении 1960-х и улицы Флоренс-авеню, что позволяло ей жить вне времени со своим мужем и работать главой Комиссии. Но прямо сейчас это место находилось в 2019 году, где Харлан Купер внезапно стал широко известен общественности, как «герой, остановивший опасную банду террористов». — Ты видела, что творит этот идиот, а, мам? По всем телеканалам светится теперь! Пф. Свихнулся совсем с этими Харгривзами. — ворчала Лайла, наматывая спагетти на вилку. — Дорогая, а я тебе с самого начала говорила, что он не в себе! — поддержала её Куратор. — Да нет, я ж люблю его... Но он никогда не вытворял что-то подобное. Да и не думаю, что устранителю было бы полезно быть у всех на слуху. — размышляла она, засунув вилку в рот. — Ну так хотя бы Номер Пять не сможешь до него добраться, — усмехнулась женщина. Вся эта ситуация с зазвездившимся Купером прекрасно обеспечивала ему защиту, а Пятому невозможность избежать сделки. Все карты были снова в её руках и это, несомненно, радовало. — Подожди-ка! Ты ведь опять что-то утаиваешь от меня, да? — исподлобья посмотрела на неё девушка. — С чего бы вдруг, дорогая? — улыбнулась она. Лайла была девчонка легкомысленная, но не глупая. Нельзя было, чтобы она помешала этой сделке состояться. — Мне тут просто птичка на хвосте принесла, что вы с этим мелким гавнюком шушукались после того, как он в наглую покинул мой кабинет, - проговорила Лайла и улыбнулась. — Герб... — фыркнула Куратор, а затем резко выпрямилась, приготовившись убедительно врать. — Что ж, раз уж ты спросила... Мы с Пятым обсуждали наши прошлые недомолвки, придя к обоюдному решению перемирия. — развела руками она. — Перемирия? Да неужели? — не поверив, усмехнулась девушка. — Ну мы оба взрослые люди... — протянула она. — Да, да, особенно он! — засмеялась Лайла. Ей нравилось издеваться над теперешним видом Номера Пять. — Тебе никогда не надоест, да? — усмехнулась женщина. — Послушай, что бы там мы не обсуждали с ним, это никак не коснется тебя, моя милая. — провела она ладонью по щеке дочери. — И можно я тебя кое о чём попрошу? — спросила она. — Ты хочешь, чтобы я опять его защищала? — фыркнула Питтс и отпрянула, быстро наматывая на вилку очередную порцию лапши. — Нет, нет. В этот раз он справится как-нибудь сам! — усмехнулась та, махнув рукой. — Вот что я тебе скажу, Лайла. Я не могу вечно защищать тебя. А ты сейчас так молода и наивна, что готова довериться любому психопату с ножом! — проговорила женщина. — Не напоминай об этом куске дерьма, пожалуйста. — с отвращением бросила Лайла. Она хотела забыть о существовании Диего Харгривза. Маштаб его предательства и количество лживых слов, что он говорил, не могут находиться больше в её голове. — Но факт есть факт! Ты влюблена, девочка моя. Но хватит уже витать в облаках! Харлан думает лишь одними детскими обидами. И кто знает, куда они его приведут. Поэтому, если ситуация накалиться, я прошу тебя не вмешиваться. — накрыла Куратор ладонь дочери своей рукой и посмотрела прямо ей прямо в глаза, ожидая ответа. Девушка вздохнула и кивнула.

***

«Mary - Big Thief»

— Мам? — увидел робота Бен, снова вернувшись в 2019. Женщина зависла на месте посреди коридора, смотря на запертую дверь кабинета Реджинальда Харгривза. — Всё в порядке? — обеспокоенно положил он ей руку на плечо. — О, вы уже дома, мальчики? — вдруг посмотрела она на тихо стоящего неподалеку Зака. — Как всё прошло? — улыбнулась Грейс. Затем она услышала лишь всхлип от парня в толстовке и тяжелый вздох от азиата, всё так же держащего рукой её плечо. — Могло быть и хуже. — констатировал Номер Один, представив, как манекен всё же всадила бы ему в горло кусок бутылки. — Аллану сильно досталось? — с гневом посмотрел он на дверь кабинета. Все они хотели всегда дать ему отпор. К сожалению, все попытки приводили к болезненным исходам, заставляя держать все свои обиды при себе. — Он запрещает спускаться в подвал, ты же знаешь, Бен. — покачала головой их мама, догадываясь, о чём думает этот парень. — Да пошел он. — выплюнул азиат и, резко убрав руку с плеча робота, направился к лестнице. — Бен! А если он узнает?! Бен! — кричал блондин, догоняя брата. — Иди в свою комнату, сопляк! — огрызнулся тот, оттолкнув Зака в сторону. Бен не мог позволить себе терпеть это. Он должен был хотя бы удостовериться, что их храбрый брат жив. Ему больше всех всегда доставалось от отца. Так, может быть, он хотя бы заслуживает быть не в одиночестве?! Бен быстро забежал на кухню и застыл в дверях. А ведь ещё недавно его здесь отчитывал отец за побег из-за решётки. Парень резко помотал головой, стараясь не думать об этом, и открыл холодильник. Хлеб, ветчина и несколько кусочков сыра. Это всё, что удалось ему найти. Времени что-то искать не было, поэтому, быстро соорудив что-то на подобии сэндвича, он спрятал его во внутренний карман красного пиджака и направился к заточенному брату. Спустившись по лестнице, проехав на лифте пару этажей вниз и пройдя длинный коридор, чем то напоминающий катакомбы, Номер Один распахнул двери, ведущие к комнате с камерой. — Аллан? — тихо проговорил он, позвав брата. Стекло на железной двери было не достаточно большое, чтобы он мог разглядеть что-то. Но оно так же не позволяло проходить любым звукам сквозь неё. И до Аллана так и не донеслось, что к нему хоть кто-то пришел. Бен не спеша подошел в плотную к двери, будто боясь спугнуть пугливого олененка. Его брат сидел в дальнем углу камеры, не касаясь острых шипов, которыми были обиты стены. Истощенный от голода парень спокойно сидел, держа в руках свои колени. А его шлем всё так же валялся за дверьми, где его и оставил Реджинальд Харгривз. Бен три раза постучал по стеклу, давая понять, что к нему пришли. Тот резко посмотрел на источник звука, а затем так же быстро развернулся к стене, помня, что шлема, скрывающего его шрамы, на нём нет. Азиат понимающе кивнул и пробежал глазами по комнате в поисках необходимого его брату предмета. Нашел. Затем он медленно открутил металлическую ручку, чтобы никто в доме этого не услышал, и, зажмурив глаза, протянул в одной руке головной убор, а во второй сэндвич. — Бери, я не смотрю. — проговорил парень. Аллан медленно развернулся и с благодарностью улыбнулся. Подходя к зажмурившему глаза брату, он подумал, что им снова по тринадцать лет и что они снова втайне от отца собираются воровать конфеты из холодильника. Надев шлем, он положил разваливающийся сэндвич в карман своего красного пиджака. Точно такого же, как был сейчас на Бене. И на всех, кто вынужден был выживать в этих условиях. Ну, кроме разве что Зака. Его любовь к толстовкам - это что-то такое, что было сильнее любых упрёков их отца. Номер Три похлопал брата по плечу и тот открыл глаза. — Вы нашли Зака с тем длинноволосым парнем? — безмолвно показал он, вспоминая их поездку в машине со здоровяком Лютером. — Да, да! Это когда было то? — ответил азиат, потирая затылок. С этими путешествиями во времени он уже запутался во днях. — Спасибо тебе... Ты, наверно, единственный, кто отважился дать отпор этому старому идиоту, — вдруг проговорил он. Тот кивнул и удалился обратно в дальний угол своей камеры. Аллан знал, что это всё, что мог сделать Бен. Сэндвич и немного одностороннего общения. На большее он был просто физически не способен. Иначе, их обоих бы ждала ещё более страшная участь, чем заточение в этой проклятой камере. — Я постараюсь тебя отсюда вытащить. Обещаю. — твёрдо заверил его Номер Один и закрыл дверь.

***

— Чёрт, чёрт, чёрт! — сдавленно проговорил Зак Харгривз, утыкаясь лицом в подушку на небольшой кровати в своей яркой комнате. Через несколько минут он перевернулся и лёжа смотрел в потолок. Глаза его были опухшие, а под ними синяки. А руки предательски тряслись, хотя он уже давно не пил. Затем он закрыл глаза ладонями и попытался абстрагироваться от всего этого. Очки. Парень почувствовал, что на нём больше нет тех солнечных очков. А ведь раньше он носил их потому что эти странные лучи из глаз постоянно выстреливали, заставляя всю мебель в их доме объявлять бунт. Ох, ну и веселуха была тогда. Кухонные шкафы хлопали дверцами, чуть не поймав за ворот красного пиджака Кристофера. Как же он ворчал тогда... Зак невольно улыбнулся, погружаясь в далёкие и светлые воспоминания. А стулья устроили там чуть ли не жертвоприношение, стараясь пихнуть Карлу в костёр. Хорошо, что Бен успел спасти её. Потому что наш толстовочник, умирая со смеха, даже и не думал, что это может привести к чему то плохому. И вот после хлестанья линейкой от отца, мама выдала ему эти очки. Удивительно, но они действительно помогали маленькому оживлятелю мебели постичь свои способности. И они служили ему верой и правдой... По крайней мере, пока не разбились о бетонный пол, когда их владелец вкалывал какой-то парализующий яд самому удивительному человеку на свете. Улыбка вмиг померкла на губах парня, а на глазах вновь появились слёзы. Обиднее было даже не то, что он мог это в итоге, оказывается, и не делать, а то, что он предал его. Ну почему Зак не может просто извиниться перед Клаусом? Всё было бы на много проще. Его бы не мучили эти назойливые мысли и давящее чувство вины... Да потому что он чувствует себя последней тварью, которая не заслуживает прощения. Он считает, что если бы он даже попробовал сделать это и Клаус бы согласился всё забыть, его бы гложило чувство вины до конца жизни. Блондин много раз пытался подобрать слова в своей голове, но каждый раз парень приходил к тому, что никакие извинения не исправят ту боль, что он причинил Клаусу. Он никогда не сможет простить себя.