Долорес была права

«Can You Feel My Heart — Bring Me The Horizon»

Патроны почти кончились. Нужно было срочно бежать. Бежать на голос Купера. И вот Пять зажмурил глаза, попытавшись сосредоточиться. Он сжал кулаки, образовав голубое свечение, и исчез под гневные возгласы устранителей Комиссии. Да, он определённо попал прямо в цель. Купер был прямо здесь, за этой дверью в бар. Ну что ж, либо он сейчас здесь падёт, либо победит. Второе было маловероятно, но оставшиеся крупицы веры всё ещё каким-то чудом оставались в нём. И вот, набрав побольше воздуха в грудь, он резко открыл дверь. — А вот и первый зритель моего триумфа! — воскликнул Купер, обернувшись к внезапному гостю. Реджинальд Харгривз стоял за барной стойкой, сжимая свою трость словно последнюю надежду на спасение. Пятый мог поклясться себе, что никогда не видел его таким напуганным. — Но он не будет нам мешать, не бойся. — подняв в воздух железные палочки для коктейлей, те полетели прямиков в мальчика, пригвоздив его за пиджак к стене. — Тебе стоит бояться только меня, дорогой папа. Но ты с этим и сам прекрасно справлялся до сих пор, — усмехнулся мужчина и снова повернулся к человеку в монокле. Номер Пять раскрыл глаза от удивления. Папа?! — Номер Один...Харлан...Прекрати сейчас же разводить цирк! — собрал последние крупицы былой стойкости в себе Харгривз и стукнул тростью по полу. — Давай просто поговорим? — тяжело вздохнув, предложил он. — Поговорим? О, конечно! Давай поговорим! Давай поговорим обо всей лжи, что ты лил мне в уши. Обо всех ложных надеждах, а затем обо всех в дребезги разбитых потенциалах. Об этом хочешь поговорить?! — взвился Харлан, а затем трость с хрустом ударила по щеке своего хозяина, и тот упал назад, оперевшись спиной о стеклянный шкаф с бутылками. — Реджинальд! — вдруг глухо вскрикнул Пять, пытаясь освободиться. Но ничего не вышло. Он был намертво прибит к этой чёртовой стене и был вынужден стать невольным зрителем избиения своего отца. — Что ж, я вижу, что после моего ухода ничего не изменилось, да? Всё так же боишься... — горько усмехнулся мужчина и на секунду замолчал. — Ну что ж надеюсь, что сегодня ты поймёшь, что делал это не зря! — вдруг с гневом вскрикнул Купер и, махнув рукой, поднял своего отца в воздух, а затем отшвырнул его тело обратно в шкаф, от чего стекло полетело во все стороны, впиваясь старику в кожу. Пазл в голове мальчика начал складываться. Подосланный Бен, что спрашивал его об этом психопате, а затем вернувшийся от Реджинальда, чтобы извиниться. И сам Харгривз, что всячески пытался вернуть Номера Пять на свою сторону. Он был напуган и знал, что прошлое настигнет его рано или поздно. Ну что ж, он не ошибся. — Харлан, я не... — прохрипел Реджинальд под грудой стекла. — Что? Не боялся меня? Не считал, что я слишком не контролируем и опасен? Не считал, что я не достоин быть героем, которым ты пытался меня сделать? Не считал меня монстром?! — кожа Купера побелела, и он нервно сжимал кулаки, готовясь в любую секунду ударить снова. — Так включи же любой канал, папа! Включи и смотри, как этот «монстр» стал героев, вопреки твоих ожиданий. — победоносно отчеканил Харлан. — Не хочешь смотреть?! Что ж, я сам тебе покажу, — проговорил он и в комнату влетел небольшой телевизор и, подключив шнур к розетке, начал вещать Реджинальду Харгривзу все невероятные достижения его первого сына. — А у нас в гостях был Харлан Купер. Человек. Нет, народный герой, что спас людей от террористической засады в главном цирке города, поймав банду Амбреллы во главе с этим неопознанным мальчиком. В настоящий момент... — говорила ведущая. — Что ты наделал... — прошептал Реджинальд, попытавшись встать на ноги. — Я стал героем. — отчеканил Купер, склоняясь над стариком. — Обманом? — усмехнулся тот и всё же поднялся на ноги, опираясь руками о барную стойку. — А я-то было подумал, что ты действительно преуспел. Но как вижу, ты снова не оправдал мои ожидания, Номер Один. Ты всё тот же плаксивый ребёнок с проблемами в голове, который устраивает дешёвые спектакли, лишь бы не делать что-то действительно стоящее. Что ж, я разочарован. Так это всё? Ты для этого устроил это представление? Ну действительно, как же могло быть иначе. А теперь я бы попросил покинуть мой дом, освободить моего друга от стены и отправиться влачить своё жалкое существование дальше. — навис над сыном Реджинальд, стараясь держать свой суровый взгляд. — Да как ты смеешь?! — крикнул Купер и Реджинальд полетел уже к другой стене. Но он только тянул время, что позволило Пятому вырваться и направить пистолет на киллера, спустив два раза курок. Но не одно пуля так и не долетела до мужчины, упав на пол. А пистолет вылетел из рук мальчика, развернувшись к его лицу. Там оставалась последняя пуля. Дуло оружия было чётко направлено в лоб мальчику, готовое выстрелить, если он сделает хоть шаг. Если скажет хоть одно неверное слово. Да даже если он умрёт здесь, то это было бы не самое страшное. Страшнее было бы то, что он бы не смог спасти ещё одного человека, что рассчитывал на Пятого. Очень сильно рассчитывал. Это было видно. Он просто не мог подвести. Но он всё ещё стоит под дулом пистолета, а где то там умирает или возможно уже умерла его семья, что тоже рассчитывали на своего старшего брата. А он стоял под дулом пистолета. И Харлан снова начал избивать его отца. На этот раз он бил сам. Своим тяжёлым кулаком в ярости бил по лицу, словно от этого его прошлое резко станет другим, Реджинальд осознает свои ошибки и извиниться, а силы, что дала ему Ваня резко исчезнут, исправив все последствия, что они причинили. Но это было, конечно, не так. А Купер всё равно не останавливался. И с каждым ударом его голос становился всё громче, словно стараясь, чтобы старик расслышал каждое слово. — А ты, я смотрю, стал смелее. Не то, что тогда. Ты же помнишь, папа? Конечно, ты помнишь. Я постарался сделать всё так, чтобы ты не смог этого забыть. — отчеканил мужчина. — Как ты хотел запереть меня в клетке, как зверя. А всё потому что испугался... — прошептал Харлан, наклонившись к кровоточащему лицу Реджинальда. — А ведь ты верил в меня. Верил в меня, отец! Давал мне ложные надежды, что однажды я смогу искупить свои грехи и стать героем... — ядовито говорил он. — И посмотри внимательно. Прислушайся к словам этой ничтожной репортёрши. Я сделал это. Пускай обманом, пускай ты по-прежнему в меня не веришь и боишься. Но делать это тебе осталось не долго. Ведь и свои грехи я тоже скоро искуплю. Но перед этим я пришёл попрощаться с тобой. — вздохнул Купер. — Попрощаться...? — поперхнулся Харгривз. — Оу, ну конечно! Мы ведь с тобой должны завершить то, что не закончили много лет назад, ведь так? — ехидно усмехнулся Харлан Купер и снова поднял отца в воздух. А затем начал бить его об стену. Снова и снова. Ломая старческие кости и лишая последнего шанса на спасение. Но Реджинальд не кричал, а лишь стиснул зубы. Он принял свою участь. Он ждал её уж столько лет, что сам уже не помнил. Наконец, он сможет покончить со всем этим и уйти. Но похоже другой его «сын» не был готов принять такое решение Реджи. — Остановись! — беспомощный крик сорвался с губ мальчика. Пистолет тут же подлетел ближе и уткнулся стволом ему в лоб. — Да. Ты. Что. — проговаривал каждое слово Харлан с каждым новым ударом Харгривза о стену. — И как же ты меня остановишь, сопляк? Что ты сделаешь? Ничего. Ты всего лишь мальчишка. Так что молчи в тряпочку и дай мне расквитаться с любимым отцом. — усмехнулся он. И тут, отчётливо слышав звук ломающихся костей и осыпающейся штукатурки, Пятый понял, что он действительно ничего не может. Он лишь пешка в этой безумной игре психопата, что так отчаянно пытается выкарабкаться. Но проблема в том, что возможно он себя переоценил. «Я не думаю, что я лучше вас, Номер Один. Я это точно знаю.» Ну и где теперь его хвалёная уверенность в себе? Его настоящий отец давно лежит в могиле. А эта версия Реджинальда Харгривза никогда им не была и знала лишь старика, запертого в теле ребёнка, что из раза в раз отчаянно пытается спасти всех, кроме самого себя. Но несмотря на это, Пять всё равно не простит себе, если тот умрёт. И всё шло именно к этому. Поэтому, опустив руки, мальчик склонил голову. Харлан усмехнулся. — Ну что ж, закончим же начатое, - проговорил он и перенёс пистолет с единственной пулей с одного Харгривза на другого. Реджинальд уже был без сознания. Оставалось лишь оборвать работу его сердца. Номер Пять рванул к отцу, чтобы сделать последний отчаянный рывок. Он встаёт перед ним, закрывая своим детским телом. Перед своим отцом, что изнурял их тренировками и позволил уничтожить свою жизнь, отправкой в будущее. Пять стоял здесь, готовясь принять удар вместо него. — Что... — опешил Купер, как-то по-новому взглянув на своего соперника. — Ты готов получить пулю в лоб за этого ублюдка? Я прекрасно знаю кто ты, Номер Пять. И ни за что в жизни не поверю, что ты готов отдать жизнь за... — мужчина с призрением посмотрел на своего отца. — Ой, а ты уж постарайся поверить. — выплюнул мальчик, сверля Харлана почти потухшим взглядом. — Хорошо, как скажешь, — наигранно усмехнулся тот и снова направил оружие на Пятого. Тот сглотнул, приготовившись. Купер помедлил несколько секунд. Его дыхание стало учащённым, будто после марафона. Он с гневом смотрел на мальчика перед ним. Почему он медлит? — Чёрт с ним. Всё равно до завтра не доживёт. — вдруг произнёс мужчина, но пистолет не убрал. Пятый уступал ему в силе и множество раз проигрывал, но недооценивать его было нельзя. — А тебе, Номер Пять, ещё рано на тот свет. Ты мне ещё пригодишься. Передам привет от тебя Ване! — ехидно улыбнулся психопат и скрылся из дома. «Уже поздно...» — всплыла удушающая мысль в голове старика в теле ребёнка. Пистолет с единственной пулей упал на пол. Пятый облегчённо выдохнул и развернулся к отцу. Его тело было почти бездыханным. Уязвимость человека, что мог прогнуть под себя любого, поражала и вводила в ступор. А риск правдивости слов Харлана о смерти Реджинальда Харгривза не на шутку испугал мальчика. — Грейс! Мама! На помощь... — беспомощно кричал и кричал Номер Пять.

***

«His Theme — Undertale»

Когда же всё стихло, киллеры вслед за главой Комиссии покинули дом, а Реджинальд был доставлен Грейс в операционную, Пятый отправился проверить, как это внезапное нападение пережила его семья. Эллисон была в своей бывшей спальне, когда мальчик застал её за глотанием каких-то таблеток. Номер Пять сразу же взглянул на Клэр, чьё состояние было критическим. Казалось, ещё чуть-чуть и она задохнётся от собственного кашля. К ней было подключено множество проводов и приборов, но они никак не помогали, а лишь говорили девочке о настоящем положении дел. — Ну ты как? — произнёс Пять, садясь на кровать рядом с Клэр. — Мамочка... говорит...что всё... б-будет...хорошо, — через кашель отвечала своему дяде малышка, при этом умудряясь улыбаться. Пятый не хотел врать, поэтому, поднявшись, он подошёл к сестре и посмотрел в её красные от слёз глаза. Она не поворачивалась к дочери, будто боясь расплакаться навзрыд, напугав бедную Клэр ещё больше. Но посмотрев на своего избитого и измотанного брата, она вдруг расправила плечи, снова на секунду вспомнив о своей роли «старшей сестры», которой она никогда не являлась. — Я сделаю это. Да. Я пущу слух и... — решительно проговорила Эллисон. — Ты не боишься, что это сделает ещё хуже? В прошлый раз твоё вмешательство породило это, — обеспокоенно проговорил Пятый, указывая на монитор, что притащила в спальню Грейс, где было отчётливо видно, как малышка медленно приближается к своей смерти. — Если я могу сделать хоть что-нибудь, Пять, то я это сделаю. И тебе советую, — возразила Эллисон и тяжело вздохнула. — Учишь старика жизни, Номер Три? — усмехнулся мальчик. — Ну а как же, — улыбнулась та и, наконец, подошла к дочери. — До меня дошёл слух, что Клэр абсолютно здорова. — проговорила девушка и с неким страхом посмотрела на старшего брата. Пять посмотрел на монитор. Всё исчезло. Как будто этого странного вируса и не существовало вовсе. — Получилось, — кивнул он и его сестра выдохнула и обняла девочку. — Всё хорошо, моя милая, — проговорила Эллисон, не выпуская дочку из объятий, а затем, наконец, дала волю слёзам. — Хочешь я куплю тебе пончиков? Или мороженое? Нет. Знаешь что? Мы купим тебе нового мистера Пигалса. — говорила она, испытывая неподдельное счастье. Её малышка здесь, с ней, живая и невредимая. — Мамочка, где же ты найдёшь нового мистера Пигалса? Он ведь один такой, ты чего? — возмутилась девочка и, отстранившись от мамы, строго посмотрела ей в глаза. — Конечно, Клэр, конечно, — улыбнулась Эллисон и снова прижала малышку к себе. — Какая же ты у меня умная, — прошептала она, поглаживая кудрявые волосы дочурки. Когда же всё-таки Номер Три отстранилась от дочери, то Пятого в комнате уже не было. Она и не заметила, как он ушёл.

***

— Ты куда это собрался? — фыркнула Долорес и поправила рукав блузки, наблюдая, как Пятый, потуже затянув бинт на своём плече, стал считать деньги. — Мне надо выпить. — тяжело вздохнул Пять и, надев свой синий пиджак с эмблемой уже не существующей академии, направился на выход из комнаты. — Опять? — вскинула брови девушка. — А тебе не кажется, что твоя тринадцатилетняя печень скоро отбросит коньки? — усмехнулась она. — Слушай, ты идёшь или нет? — вновь вздохнул мальчик. Его состояние сейчас было не из лучших и кровать была единственным правильным решением в этот момент. Но постоянные кошмары не привлекали Номера Пять. А потому бутылка, а лучше две чего-нибудь покрепче отлично составят ему компанию. — Пф, ты ещё спрашиваешь? Естественно, — ответила Долорес и протянула единственную руку к своему партнеру. Пятый не стал выходить через окно спальни или телепортироваться, как он делал это обычно. Вместо этого, он шёл по дому по направлению к главному входу, осматривая поле битвы. Сломанная мебель, следы от пуль, кровь, много крови, человеческие тела и Академия Спэрроу, что с поникшими лицами выходила на задний двор.

***

« Рядом — Элли в маковом поле»

— Клаус, ты в порядке? — тихо спросила Эллисон, войдя в спальню покойного Номера Пять. Парень сидел на холодном полу, оперевшись спиной на кровать. Его руки тряслись, а взгляд был неотрывно направлен в стену. Он ещё долго молчал, не в силах оторваться от этой чёртовой стены. Все его мысли были там. И он не мог вырваться из их паутины. Клаус снова и снова прокручивал всё в голове, надеясь на то, что на самом деле не произошло. Что всё это лишь глупый кошмар и он скоро закончиться. Но он давно уже ничем себя не травил, чтобы заглушить всю эту чёртову муть, что лезет ему в голову. Поэтому надежда меркла на глазах и таяла, как снег. А он всё смотрел и смотрел на эту серую стену с единственным гвоздём, где когда-то висела фоторамка, что сейчас осколками разлетелась по полу. Дрожащими руками он провёл по лицу, убирая назад волосы, чтобы прийти в реальность. Эллисон. Девушка по-прежнему стояла в проходе, не зная, как ему помочь и как не сделать ещё хуже. — Нет... Я не в порядке... — проговорил, наконец, он и глазами, забитыми по самые края слезами, с дикой болью посмотрел на неё. Его сестра даже на секунду испугалась. Ей было слишком тяжело видеть его таким. Эллисон быстро пробежала глазами комнату, чтобы найти все острые предметы. Она не хотела в это верить. Правда не хотела. Но мысли о возможном самоубийстве брата настойчиво лезли к ней в голову. Заметив осколки стекла у стены, девушка вдруг ни с того ни с сего начала подметать пол, будто буднично затеяла уборку, отчаянно не подавая виду, что ей действительно страшно. — Хочешь выпить? — вдруг предложила Эллисон, пытаясь хоть как-то привести брата в чувства. — Там вроде бы была вишнёвая настойка, вино или мы можем... — перечисляла она так, будто от того, забудет ли она что-нибудь, зависело всё. Но Номер Три не понимала, что парень даже не может встать с пола, не то, что вливать в себя едкое спиртное. — Я так ненавижу себя, Эллисон...— вдруг выдавил сквозь зубы Клаус и злобно посмотрел на стену, будто там стоял его злейший враг. — Если бы я только мог...! — хотел было воскликнуть парень, но так не закончил предложение, обессилено опустив руки с головы. — Что...Что я могу для тебя сделать? — нервно проговорила девушка, страх и слёзы которой уже готовы были вырваться наружу. — Может позвать Пятого? — предложила она. — Не надо! — вдруг испуганно вскрикнул парень, не хотя, чтобы ещё хоть кто-то видел его таким. Жизнерадостный парень - вот тот, кто им нужен. А не Клаус Харгривз, который от безысходности и нестерпимого чувства вины рвёт волосы у себя на голове. — Ладно, хорошо! — поспешила успокоить его сестра. — Тогда давай я тебе помогу... — взяла она парня под руки и усадила обратно на кровать, с которой он свалился. — Вот так. — уложила Эллисон его обратно на подушку. — Хочешь поговорить? — с последним лучиком надежды проговорила она, и уселась на колени, становясь на уровне с его глазами. Парень из последних сил поднял на неё свои тускло-зелённые глаза и помотал головой, отвернулся к другой стене. Когда Номер Три покинула комнату, Клаус заметил свою, лежащую под кроватью грязную, помятую и поведавшую больше, чем следовало, толстовку. И тут, подняв её с пола, он трясущимися руками одел эту изрядно изношенную кофту обратно, обняв себя. По его телу пробежали мурашки. И он всхлипнул, как при начинающейся истерике. Но бури не последовала, потому что она сейчас была спрятана глубоко внутри него.