Долорес была права

«Прятки — Сергей Безруков»

— Сынок, что там у тебя? — спросила Сиси мальчика, проезжая мимо таблички «Нью-Мексико» в новую жизнь. Харлан как обычно не сказал ни слова, и девушка на секунду обернулась, чтобы посмотреть, как у него дела. А затем резко развернула руль и вдавила по тормозам, заметив, как её сын держит на весу своего игрушечного воробья. — Ч-что... Что ты только что сделал? — заикаясь, проговорила она, испуганно смотря на мальчика. Он улыбнулся и ещё раз показал ей свой новый фокус с парящим воробушком. Сиси тотчас отобрала игрушку и стала торопливо постукивать пальцами по сидушке, неотрывно смотря на сына. Она была напугана. По настоящему напугана. Было девушка подумала, что всё кончено и Ваня забрала всю сверхъестественную энергию, что когда-то даровала Харлану. Но этот чёртов пластмассовый воробей сейчас взлетел в воздух. А что если ему вздумается поднять в воздух полицейскую машину? Не со зла, конечно. Её мальчик бы никогда не сделал ничего плохого. Но если Ваня ушла навсегда, то кто сможет остановить малыша Харлана, если вдруг его сила вдруг снова вырвется наружу? — Харлан, милый, не надо больше так делать... Хорошо? Иначе у нас с тобой будут проблемы, понимаешь? — умоляюще смотрела она на сына. Тот сглотнул и кивнул. Но проблемы всё же начались. Через несколько месяцев мирной жизни в Нью-Мексико на пороге дома Куперов объявляется полиция, ведущая расследование о деле Карла Купера. Застреленного из ружья отца Харлана. Давно забытого, как думала Сиси. Но пропавшего без вести человека не так уж просто забыть. Особенно, если его брат работает в органах. — Мисс Купер, мы вынуждены вас задержать по подозрению в убийстве. Не сопротивляйтесь. У вас есть право хранить молчание. — надел наручники на женщину полицейский. — А с парнем что? — указал другой на трясущегося в углу мальчика. — Берём с собой. Может, расскажет нам чего полезного. — ответил первый. — Как скажешь. Ну что, малыш, пойдём? — медленно приближался к нему мужчина. — М-м-м! — мычал Харлан, потому что из его уст по-прежнему нельзя было вытянуть и слова. Его трясло. Маму уводили полицейские, хотя виноват был он. Это он убил папу. Тогда почему уводят её? — Ну ты чего? Поехали. — протянул руку офицер. На что мальчик начал тарабанить по столу, стараясь привлечь к себе внимание. Он мычал, не открывая рта, трясся и всё продолжал стучать по столу, пока не услышал голос матери у входной двери. — Харлан... Сделай то, что они говорят... Прошу тебя, солнышко... — говорила она, но её голос так же трясся. Ей тоже было страшно. Она без раздумий бы села за решётку, чтобы защитить своего мальчика. Но что с ним будет потом? Кто позаботиться об этом хрупком и беспомощном создании? И вот в здании суда началось заседание. Адвоката они, конечно, позволить себе не могли, да и никаких свидетелей там не было. А все улики указывали на неё. — Сиси Купер, на ружье, чья пуля была найдена в теле Карла Купера, были обнаружены отпечатки двоих людей. Самого убитого и ваших, Сиси. А теперь я попрошу вас рассказать вашу точку зрения событий. Потому что пока у нас сложилась такая картина: жена застрелила своего мужа, забрала сына и сбежала из города, заметя за собой следы. — проговорил следователь. Но женщина не собиралась сопротивляться. Даже, если бы она рассказала правду, никто бы в здравом уме ей не поверил. Пуля отскочила от её сына и энергетической волной перенаправилась на её мужа! Да, а как же. Обычная история. — Вы подтверждаете мои слова, миссис Купер? — поторопил её мужчина. Сиси обеспокоенно посмотрела на сына, сидящего на скамье свидетелей. Она не может его подставить. Пусть она никого не убивала, пусть она просидит за решёткой за то, чего не делала, но Харлан не заслуживает этого. Он лишь защищался и не способен... Девушка услышала стук со стороны судьи. — Это я убила его... — вдруг произнесла она. — Я убила Карла! — с наигранной решительностью повторила он. — Что ж, Сиси Купер вы обвиняетесь в убийстве человека, что карается от 30 до 60 лет тюрьмы. Уведите её, пожалуйста. — заключил судья, стукнув два раза молотком по столу. И девушку заключили в наручники, поведя на выход. Туда, где её сын скорее всего больше никогда не увидеть. А Харлан всё пытался их остановить. Он мычал, стучал, топал ногами, подбегал к людям, уводившим его маму, колотил их, пытался тянуть женщину за юбку, стараясь увести её за собой. Но ему было всего лишь десять лет... Это был он! Она не виновата! Почему они не обращают на него внимание? Это сделал он! Да послушайте же вы его! Да что вы за люди?! Сердце мальчика бешено колотилось и разрывалось и части. Но он не мог промолвить и слова. Просто не мог. И от досады бил своими маленькими кулачками сотрудников суда. Но это не помогало. Харлан пытался их остановить и рассказать, что было на самом деле, но он не мог. Да и, на самом деле, никто не хотел слушать. Никому нет дела на истерики немого мальчика, что так отчаянно пытается защитить самое дорогое, что у него осталось. Вмешалась полиция, и Харлана начали насильно оттаскивать обратно на скамью для свидетелей. А он всё мычал и мычал. Сиси не в силах что-либо сказать, просто молчала, с жалостью и сожалением смотря на сына. — Хватит тянуть! Уводите её! — ещё раз с силой ударил по столу судья и женщину снова повели к выходу. Злость внутри этого маленького человека забурлила с новой силой, а чувство несправедливости комом встало в горле, готовое вырваться в любую секунду. И Харлан всё же взрывается. — Остановитесь! — наконец прокричал, что было сил мальчик, взорвавшись вместе со своими вновь обретёнными силами, что энергетической волной вырвались из него, убив весь зал суда. Включая его мать. Харлан Купер открывает глаза и ошарашено понимает, что только что наделал. Смотрит на свои трясущиеся руки, на которых капают слёзы. Эти руки маленького невинного мальчика, сейчас были по локти в крови. Почему он это сделал? Хотел ли он это сделать? Или тайно, в глубине своей души, страстно желал? Он не знал. Ни тогда, ни спустя двадцать лет. Но в тот момент, эта маленькая душа разразилась гневом, что хотел выплёскиваться из него фонтанами и дальше. Ему было мало. Он таился в темноте слишком долго. Пора было восполнить упущенное. — Это всё Ваня... — было второе, что произнёс Харлан в своей пока недолгой жизни. Это всё Ваня. Ведь она бросила их. Ведь она не защитила маму. Ведь она дала ему эту проклятую силу, о которой он даже не просил... Она должна была её забрать! Она должна была её забрать полностью и без остатков! Так почему не забрала? Чтобы она...Чтобы... Харлан опустил руки и поднял заплаканные глаза, полные гнева на тело женщины, что он так любил. Никого он так в жизни не любил, да и не полюбит позже. Ни прогнивший отец, ни Ваня, ни Лайла. Никто и никогда бы не сравнился с тем светом, что несла в себе она. Она так ярко сияла и так старалась. Но теперь она была мертва. — Почему... — дрожащим голосом, проговорил маленький Купер и на ватных ногах подошёл к матери. — Почему?! — с гневом крикнул он, обращаясь ни к Сиси, ни к почившим работникам суда, ни к прохожим на улице. Он обращался к одному единственному человеку, которая, как он надеялся, должна была его услышать. Ваня Харгривз. И он пошёл её искать, не зная, что она уже давно где-то там, в будущем. Но не успела его нога и ступить за порог, как его схватили. Снова. И он снова начал вырываться, снова мычать, кричать, и топать ногами, что было сил. На этот раз это не продлилось долго. Добрые люди в белых халатах, что держали его, благополучно воткнули ему под кожу шприц, усыпив юного Купера. А очнулся он уже в палате, больше напоминавшей клетку для животных. Множество докторов, что за заботливыми улыбками скрывают намеренье вскрыть твой больной мозг. Иглы, ножи, и дети. Несколько десятков детей, которых по ошибке называли «безумцами». Хотя, Харлан не заметил в них ничего безумного. Один парень может быть и грозился повыдёргивать всем руки, а другая девчонка без остановки рисовала не самые детские картинки на стенах своей одиночной камеры. Но разве они были и впрямь так неконтролируемы, что их следовало поселить сюда? На дворе был не самый лучший год, для развития медицины. Так что заботливые родители с радостью отправляли своих непослушных детишек под нож. Ну а Харлана Купера сюда доставили социальные работники, ведь родителей у него больше не было. Он их убил. Мальчик хотел выйти от туда. Как можно скорее. Ему там не нравилось. Никому там не нравилось. Кому в здравом уме вообще бы там понравилось? Но его доктор всё твердила и твердила о том, что он болен и ему нужна помощь, а на улице ему никто не поможет. Она была не права, но об этом позже. Разве Харлан был болен? Нет, нет. Возможно, он иногда мог взрываться вспышками гнева, от чего убил больше народу, чем вообще находиться в этой чёртовой больнице и порывался сделать это ещё раз. Но нет. Определённо, нет. Ну может немного. Поэтому Харлан конечно не слушал никого из этих людей. Он им не доверял. Он больше никому не доверял. Поэтому постоянные попытки вырваться из детской комнаты, выломав дверь, подпилить решётки у себя в комнате, что запирали на ночь, и конечно, угрозы и срывы - стали постоянными спутниками этого десятилетнего серийного убийцы. Но вскоре он смирился. Да. Пусть они так и думают. Он стал чаще играть с другими детьми в той самой детской комнате, послушно пил странные таблетки, от которых у него были занимательные галлюцинации с подробной иллюстрацией событий в суде. Доктор говорила, что это лекарство должно было успокаивать, но мальчик и сейчас ей не поверил. Казалось, всё вокруг там фальшивым и в какой-то день он уже не вернётся из этой злосчастной докторской комнаты. Ну или навсегда останется овощем, как Патрик. Это был его лучший друг. Раньше у него были грандиозные планы по захвату этого мила с помощью игрушечных солдатиков и печенья. Но сейчас он всегда молчал, сидя в кресле. А маленький Купер всё продолжал притворяться. Он вёл себя примерно, ни с кем не спорил и совсем не хотел сбежать. Честно-пречестно. Правда иногда по больнице летали разные предметы, пугая не только бедных детей, но и работников больницы. Медсестры как-то перешёптывались, что это призраки их бывших пациентов пришли мстить этой прогнившей больнице. Харлан над этим только смеялся. Глупые. Разве, если бы это действительно были призраки, то все ещё были живы? Но в какой-то день... Вторник. 25 сентября. В шесть часов и тридцать четыре минуты. Был ливень. На пороге больницы оказался странный мужчина с моноклем на глазу и в высокой шляпе. Он проследовал по коридору к кабинету главного врача. Харлан следил за посетителем. Ведь здесь они бывали редко. А если и были, то приводили новых подопытных. А этот нет. С собой у него был только зонт. И тут из этого самого кабинета выглядывает медсестра, что сразу же заметила шпиона и завела его внутрь. Маленький Купер напряжённо стоял на пороге, перебирая в кармане своего пластмассового воробушка. Того самого, что ему чудом удалось спрятать от назойливых надзирателей. — Харлан, это мистер Харгривз. Он лечащий врач, что занимается такими сложными случаями, как у тебя. И он хочет усыновить тебя и помочь тебе. — словно рассказывая чудесную сказку, произнёс главный врач. И с тех пор Купер на какое-то время покинул это место. Никаким доктором этот загадочный мужчина, конечно, не был. Да и помочь он ему не хотел. Символическая сумма в кармане врача и ты можешь быть хоть президентом. Особняк мистера Харгривза был немного...зловещим. Но мальчика это не пугало. Он был рад, что наконец вырвался на свободу. Не зная, что сейчас окажется в другой тюрьме. Когда он вошёл внутрь, там было тихо. Старик жил совершенно один с небольшой обезьяной, что немного удивило Харлана, но он не подал виду. Единственное, чего ему не удавалось понять, зачем мальчик был ему нужен? Если тебе так одиноко, то возьми ребёнка из приюта, а не психбольницы. Но со временем, он всё же понял в чём дело. Ему не нужен он сам. Действительно, кому нужен больной на голову ребёнок? Гораздо больше Реджинальда интересовали его способности. Но, несмотря на это, он дал ему всё, о чём он мог мечтать. Он подарил ему дом и внимание, что так редко доставалось ему от родного отца. Он подарил ему цель и возможность проявить себя. Он ненавидел свои силы, но одновременно и обожал. Ведь они дарили ему чувство превосходства над другими. Реджинальд тренировал его, обучал и создал первый курс Академии Спэрроу. Смешно, что название целой академии он дал, лишь взглянув на парящую игрушку пластмассового воробушка над ладошкой мальчика. Возможно, Харлан был всего лишь подопытным или он хотел сделать его лидером будущей академии. Никто не знал наверняка. Но давление и высокие ожидания Купер чувствовал с полна. Потому что в какой-то момент остановки грабителей или обучение поднятия в воздух всё больше и больше предметов, он осознал, что не вытягивает. У него были другие родители, он знал, какая жизнь могла у него быть. В отличие от всех членом Амбреллы, что не знали другой жизни. Но вспоминая, как Карл Купер направляет дуло винтовки на Сиси, Харлану становится понятно, что то, что происходит здесь не худшее, что могло произойти. Поэтому взрослея, он становится сильнее. Задания выполняются на ура, и в тренировках он делает небывалые успехи. И Реджинальд должен быть им доволен, но... Его психозы и тёмное прошлое всё же дают о себе знать. Получив полный контроль над своими силами и чувство превосходства, Харлан стал ещё более жестоким. В какой-то момент воспоминания настигли его и больше не хотели отпускать. И с тех пор, каждый раз, как он использовал свои силы, перед глазами всплывали безразличные лица присяжных и судьи, которых ему снова хотелось уничтожить. И он уничтожал. Медленно, мучительно, наслаждаясь каждой секундой своего триумфа. Реджинальда это пугало. Он не знал, что делать с неконтролируемым подростком, но не подавал виду. Видя всё то, что творит Купер, мужчина принял решение подготовить план защиты. И мира от него, и его от мира. Харгривз построил специальную камеру в подвале дома, что должна была удержать там Харлана, если дело пойдёт намного хуже. Но сообщать о своих намерениях и страхах парню, конечно, никто не собирался. Это и стало его роковой ошибкой. В 1971 году, тринадцатого апреля в одиннадцать вечера Харлан Купер поздно возвращается домой. Его руки были в крови, а форма академии в идеально чистом состоянии. Никто не слышал, как он пришёл. Парень тихо проследовал вдоль комнат, намереваясь проскочить в свою. Но заметив краем глаза фонарь, он затормозил. Харлан стал наблюдать, как Пого с фонариком в руке поднимается из подвала, где он никогда раньше не бывал. Купера он никогда особо не интересовал, но любопытство сыграло своё. И вот, дождавшись, когда обезьяна уйдёт из поля зрения, парень проскочил в лифт, отправившись на самый нижний этаж. Поездка была на удивление долгой, и ему даже показалось, что он сейчас приедет в шахту или ров. Но когда двери лифта открылись, ему предстал лишь длинный бетонный коридор, плохо освещённый фонарями вдоль стен. И тогда он увидел его. Огромная железная камера с шипами внутри. Парень долго не мог понять, что это и зачем его отцу вдруг могла понадобиться эта комната. Но эта навязчивая мысль не собиралась заставлять себя долго ждать. Эта клетка была для него и только для него. Ну конечно...Как он мог подумать, что на этот раз всё будет хорошо? — Папа! — пианино сделало кульбит в воздухе, вылетев в окно гостиной. На звук битого стекла проснулись остальные жители этого дома. В гостиную вихрем влетел ветер, сдув вазу со стола. — Что, чёрт возьми, находится в подвале, папа?! — кричал Купер, когда Реджинальд Харгривз всё же оказался в дверях этой комнаты. — Подвал? О чём идёт речь? — спокойно проговорил Пого. — Хватит покрывать его! Эта клетка для меня, ведь так? — трясся от гнева парень. — Мы можем спокойно это обсудить, не стоит... — продолжал держать непоколебимое спокойствие шимпанзе. — Сейчас же успокойся, Номер Один. — наконец, строго отчеканил Реджинальд, перебив дворецкого. — У меня есть имя, твою мать! — крикнул он, вскинув руки, что по-прежнему были по локоть в крови. Мужчина сразу обратил на это внимание. — Где ты был? — продолжал строго смотреть на сына Харгривз. — Да какая к черту разница, где я был? Ты не хочешь рассказывать, что я там увидел? Что это? — продолжал кричать Харлан, белея. Предметы вокруг него летали, будто показывая будущий эпицентр взрыва. Он был зол, расстроен, в гневе, но когда он вдруг посмотрел в глаза отца, то всё резко перекрыло превосходство. Вот оно. Он чувствовал этот страх и ему это чертовски нравилось. — Ты меня боишься, папа? — усмехнулся парень, медленно подходя ближе к мужчине. Тот непоколебимо стоял на месте, стараясь держаться. — Не неси чушь, мальчишка! — фыркнул он. — Ты поэтому построил эту клетку? Потому что боялся? Боялся... Чёртов лжец! — барная стойка полетела следом за пианино, но врезалось в стену, отлетев в сторону Пого. — Ваш отец не желал вам зла, сер. — в последнюю секунду уклонился он. — Ого, да ты что? Но что-то я не помню, чтобы между словами о том, что он в меня верит и сделает меня героем, папа говорил о том, как желает посадить куда подальше, чтобы ни одна живая душа меня больше не видела, — горько улыбнулся Купер. — Что ж, если ты настаиваешь, то я беру свои слова назад. Из тебя такой же герой, как из меня хороший отец. Я знал, что ты проблемный ребёнок, но не думал, что настолько. Устроил тут жалкое представление, расшвыряв мебель. Может, покажешь ещё что-нибудь стоящие? Адекватность и здравомыслие, например? Только у тебя их нет. Вот поэтому тебе и не стать героем, понял меня, Номер Один? А теперь сейчас же навёл здесь порядок. Утром ты покинешь этот дом. — проговорил Реджинальд, задрав весь страх подальше в глотку. Харлан застыл на месте, все предметы упали на пол, глаза неотрывно смотрели в пол. — А может ты и прав папа. — вдруг пробубнил себе под нос Харлан, ухмыльнувшись. — Может я и правда, монстр! — вскинул голову он, швырнув бар точно в Пого, откинув его на пять метров назад. Дворецкий напоролся прямо на оленьи рога, висевшие на стене, что проткнули его, оборвав недолгую обезьянью жизнь. — Нет... — прошептал Харгривз, распахнув глаза. А вот и оно. Маска спала и страх показал себя, что было ошибкой, которую Реджинальд не простит себе никогда. — Но только я мог бы им не быть, папа. Я мог бы воплотить все твои надежды. Я ведь... — смял пиджак у самой груди парень. — Ну что ж, спасибо, что верил! — крикнул он. В тот роковой вечер Реджинальд Харгривз был жестоко побит собственным сыном, которого сам же и пустил в дом. Но закончить дело Харлан тогда не успел. В дом вовремя приехала полиция, что вызвали соседи, услышав шум. Купер скрылся из этого дома, на последок посмотрел на отца, что смотрел на него с триумфальной улыбкой. Ему было чуть меньше восемнадцати лет, когда он сел в первую попавшуюся маршрутку и уехал. Он не думал куда, лишь бы быть подальше от этого проклятого места. « Я могу отвести тебя туда, где тебя поймут, где тебя выслушают. Даже без голоса» — вдруг всплыли мысли таинственной блондинке в его памяти. Он уже был достаточно взрослый, чтобы не доверять таким речам. Но в этот момент отчаяния и потери дома, семьи и всего во что он верил... Это сказочное место из её рассказов, казалось единственным выходом. И тогда Харлан вернулся домой. Та самая ферма, тот самый сарай. Трактор. Брошенное впопыхах бельё на верёвке. Следы от пуль и дыры в стенах от побоища. Он так и не понял, что тогда произошло, но был очень рад, что всё закончилось. А так же полицейские ленты, что стояли по периметру фермы. Самих же полицейских парень там не увидел. Видимо, они спали в той машине у дома. Ведь по-прежнему была глубокая ночь. Купер долго бродил по участку в поисках хоть чего-нибудь. А он ведь даже не знал, что ему искать. Таинственную женщину он там точно не надеялся увидеть, а никаких зацепок у него не было. Харлан нашёл много чего. Пистолет, клочки чьей-то одежды, даже волос, следы и чемодан. Последней незаметно притаился под обломками половицы. Других чемоданов он не нашёл, хотя был уверен, что их было сотни. Поэтому эта вещь и насторожила его. И он открыл чемодан, надеясь увидеть там ещё улики. Но не увидел ничего, кроме синей вспышки. Открыв глаза, он оказался в совершенно новом для себя месте. Всё казалось таким чужим и странным. Будто не только улицы были другими, но и люди, что были одеты слишком ярко. Харлан несколько часов скитался по этим улицам, в надежде найти ответы. Но долго ему ждать не пришлось, ответы пришли к нему сами. Из портала с такими же чемоданами к нему вышли два человека в строгих чёрных костюмах и направили оружия на Купера, намереваясь пристрелить на месте. Им сделать это, конечно, не удалось. Пистолеты вылетели из их рук и, развернувшись, стали смотреть дулом прямо на них. Те, не ожидавшие подобной подставы, подняли руки в смятении. — Вы от неё, да? От той блондинки? Она приглашала меня к вам, — с внезапным приливом радости, проговорил Харлан. — Умоляю, возьмите меня к вам! Я умею и не такое, я вам пригожусь! — умолял их он. Те люди пришли в ещё общее смятение, но решив воспользоваться ситуацией и не умереть, же повели его туда, куда он так страстно желал. А ведь Харлан так надеялся, что там будет ещё хоть кто-нибудь похожий на него... Но оказалось место «где тебя поймут» было не пристанищем для людей со сверхспособностями, сбежавших от Реджинальда Харгривза. Это была пространственно-временная организация, зовущая себя «Комиссия». Попав в стены их главного офиса, Купера сразу же отвели к её действующему на тот момент директору - Гербу, что не ожидал у себя увидеть ещё одного подростка. Но тот, добрая душа, дал этому парню работу. А стоило всего лишь показать на что ты способен, да пригрозить убийством. Делов-то? И с тех пор Харлан стал работать устранителем. В доме Харгривза он больше не нуждался. Кантовался по отелям, выделенных ему Комиссией. Работал один, не терпел ни чьего общества. Да и сама работа давалась ему легко. Правда, делал он это грязно и с размахом, получая непревзойдённое удовольствие. Не все были довольны этим, но заработав не самую хорошую репутацию, никто не смел запретить ему это делать. Потому что боялись.

***

«Красота — Мария Чайковская»

Но спустя десять лет он возвращается в главный штаб Комиссии. И вдруг видит её. Харлан никогда не видел её раньше, в те редкие моменты, когда всё же задерживался в этом здании. Смуглая девушка о чём то спорила с той самой женщиной, что и привела Купера на поиски пространственно-временной организации. Он решил подслушать их разговор, незаметно встав за дверью. — Нет, мама. Хватит врать! — крикнула девушка, стукнув обо что-то рукой. — Пятый мне всё выдал, можешь не прикидываться. — горько усмехнулась она. — И что же он тебе сказал, дорогая? Какая я плохая и нехорошая, что приютила и вырастила тебя? Как же я могла кормить и обучать тебя, отдавать всю себя и воспитать в тебе борца? — обиженно произнесла та. — Номер Пять знает только то, что я позволила ему знать. И откуда же ему, прости пожалуйста, знать, как я люблю тебя, что решила забрать тебя из той бедной семьи, где ты скорее всего умерла бы с голоду? — улыбнувшись, подошла она к дочери и положила руку на её щёку. — Но ты всё ещё наняла киллера, чтобы он убил мою семью. — отрезала её дочь, убрав ладонь со своего лица. — Я - твоя семья, дорогая. Я - твоя мама. А те люди - чужие тебе люди. Скажи, ты помнишь хоть что-нибудь о них, кроме их скоропостижной смерти? Конечно, нет. А я знаю, как они с тобой обращались. И ты должна быть благодарна мне, что я тебя вытащила от туда! — женщина свысока посмотрела на свою собеседницу. Лайла опустила голову. Ещё чуть-чуть и она бы заплакала от безысходности. — Ох, милая, ты же знаешь, я не хочу для тебя ничего плохого, — обняла дочь она. — Давай вернём всё как было, а? — мягко произнесла женщина, поглаживая ей волосы. — Хорошо, я тебе верю. Но как раньше уже не будет. Я спасла тебя от смерти, вернувшись во времени, помнишь? Теперь ты мне должна! Так что теперь я стану главой Комиссии. — резко отстранилась она, провозгласив. — Что? — нервно посмеялась та. — Нет, нет, что ты? Ты разве сможешь? Да и у меня больше в этом опыта. Давай-ка ты, как и раньше... — пыталась вернуть власть в свои руки женщина. — Всё она сможет. — вдруг вышел из своего укрытия Харлан. — И не слушай её, знаю я таких манипуляторов! — фыркнул мужчина, посмотрев с призрением на Куратора, что его, конечно, не узнала. Затем он перевёл взгляд на девушку, что кивнула ему с благодарностью. — Он прав. Ты недооцениваешь меня. Я согласна начать всё с начала, но ты уступишь мне это место, договорились? — обратилась она к матери, улыбнувшись. — Конечно, дорогая. Если ты этого так хочешь, конечно. — натянуто улыбнулась в ответ женщина, выйдя из кабинета, на последок кинув презрительный взгляд на Купера. — Лайла, — протянула она мужчине руку. — Харлан. — пожал её он, улыбнувшись. Они нашли в друг друге то, что им тогда не хватало. Лайле надёжное плечо, что не предаст её, Харлану же поддержка и вера. Никто из них не знал, были ли они по настоящему влюблены или просто необходимы друг другу, как костыль, что мог бы поставить их на ноги. Но тогда это было не важно. Они упали в это с головой. И никто из них и не заметил, как спустя несколько лет дело дошло до свадьбы. Они вдвоём стали теневыми главами Комиссии, сместив бедного Герба, что и ничего сделать то толком не мог. Да и никто не мог. Никто их официально не выбирал, да и совет так и не был выбран. Поэтому хаос во главе с этими двумя стал сопровождать эту организацию, подставляя её под угрозу распада и раскрытия обычными людьми из-за жестоких убийств Купера, что продолжал видеть в каждой жертве безразличных работников суда. Но, как узнал он позже, Комиссия всё таки была пристанищем, по крайней мере, для ещё одного человека со сверхспособностями, сбежавшего от Реджинальда Харгривза. О нём поведала ему не только Лайла, что в подробностях описывала все его положительные качества, но и многие работники этой замечательной организации, что называли его «предатель, но легенда». Номер Пять. Но интересовал Харлана не он сам, ни даже то, что он возможно являлся его братом, так как где-то в параллельной вселенной тоже был усыновлён Харгривзом. А Ваня, что, как оказалось была его сестрой. И спустя столько лет, он, наконец, узнал где она. И в какой-то момент в голову его пришла мысль о том, что он может всё исправить. Спасти мать, что его так любила и похоронить второго отца, что оказался последней гнидой, в прочем, как и первый. Осталось только заставить Ваню забрать эти проклятые силы, что и убили её. А лучшим мотиватором для неё будет гибель её семьи, что погибнут как опасные террористы от рук героя, что их остановил. И тогда Реджинальд Харгривз увидит на что он способен. Поймёт, что ошибался. И осознает свою радикальную ошибку. Хотя бы перед смертью.