проект «пиростед»

      «лучше ни с кем не делиться ничем», да, фёдор? лучше ни с кем. особенно с тобой. потому что болит до сих пор. сильно, изнутри током ударяет; даже больше. это, блять, больше, чем просто физическая боль. это отвратительно, это заставляет дрожать. заставляет затыкать рот ребром ладони, чтобы рыдания не были слышны одиночеству стен.       вот только лицемерные речи были только у тебя. не у меня, нет. не я раскромсал всё то, что было. не я плюнул тебе в душу. не я сделал так больно, что даже удар ножом показался бы приятнее, чем это. не я, слышишь? не я. я всего этого не заслуживаю. я просто пытался любить. я просто пытался быть любимым тобой.       я же правда тебя любил. любил кристально чисто, как кристаллы на стеклянном столике. эта любовь была сродни болезни. противной такой, разъедающей. которая действует медленно, но точно на поражение. без промаха. я бы пальнул в отражение, но всё ждал, когда жахнет сверхновая. не дождался.

***

      — «федь, я надеюсь, ты воспримешь это правильно…» — начинает андрей, слегка теребя пальцами низ футболки. волнуется.       ему никогда прежде не приходилось признаваться в настолько глубоких чувствах, и после феди он начал ненароком задумываться — а любил ли он когда-нибудь до этого вообще? казалось, что нет. что все дороги идут в рим; на встречу судьбе. что любые пути должны были привести андрея именно к фёдору. потому что вот она — любовь. действительно же любовь.       чувства в принципе штука странная. вроде как элементарная химия, обычный всплеск гормонов; но почему так сильно-то? особенно любовь. особенно к фёдору. такого как будто никогда не было. даже к первой школьной любви не было. а к нему есть.       он смотрит выжидающе, даже как будто знает, о чём будет речь, и от этого андрей даже осекается. смотрит в пол, не силясь глаза поднять. слова вырываются с огромным трудом. как будто птиц в клетке заковали, не выпускают даже крылышки размять. и эти крылышки со временем совсем потеряли свою изначальную функцию.       — «я, в общем-то, люблю тебя. не как друга.» — медленно тянет андрей, всё ещё не отрывая взгляда от пола. ждёт чего-то, хоть и сам не знает, чего именно. просто страшно увидеть в любимых глазах отвержение или что похуже.       его обнимают, прижимая к себе, нежно так, совсем любяще, тихо прошептав на ухо «я тебя тоже», и он наконец-то находится, обнимает в ответ, стискивая объятия крепче.

***

      счастье — оно не вечно. пока время столь скоротечно, я буду отправлять все воспоминания в печь, но всё это — всего лишь лирика. как в клинике — лишь белые стены, прозрачные стёкла, откуда выбывают без конечностей; бесконечность — не предел страданиям. да и кто тебе сказал?       а я тебе посвящал совсем другие песни. но что я получал в ответ? то, что я — ебанный лицемер? играю в друзей? я даже не знаю, стоит ли говорить спасибо. по крайней мере, хотя бы что-то ты посвятил мне после всего, что было. даже если это всего лишь ради общей картины спектакля.       «жалкое зрелище», говоришь? возможно, ты прав. любить тебя — действительно жалкое зрелище, особенно с моей стороны. жалкое настолько, что плеваться хочется.       да, я буду переслушивать это раз за разом, упиваясь жалостью к себе. я же действительно не заслуживаю ни единого слова из твоего бессмысленного дисса. ни единого, понимаешь? битву за место под солнцем ты организовал сам себе. там ты сам себе и друг, и враг. сам себе победитель и проигравший.       ты сам организовал себе это сражение, выйдя в одиночку на поле боя. и воинствующих стран никогда там не было. это — всего лишь полигон. пустой полигон, где нет даже следов от гусениц танков. потому что и их никогда здесь не было. не выдумывай.

***

      лёгкие касания, что почти обжигают кожу. дыхание губы в губы. пальцы, бегающие по телам друг друга, вырисовывающие сотни созведий, которых не увидеть на звёздной карте. все сотни линий собирали звездопад. всё сужается в дикой пляске; настоящий шабаш. для обоих — почти катарсис. взрыв. сверхновая.       андрей стонет протяжно, фёдор ловит каждый стон и хриплый вздох губами. аккуратно ведёт по запястью, переплетая пальцы. свободной рукой андрей комкает простынь. взмокшая цветная чёлка падает на глаза, поправлять даже не хочется. не раздражают; шарм наоборот прибавляют ко всей ситуации. с фёдором вообще всё имеет свой особенный шарм.       отдаётся полностью, без остатка, ныряет в бездну карих глаз, готов хоть на нуль поделиться. лишь бы снова утонуть. топиться до конца, с головой. прямо в омут упасть, пропадая в пропасти, разбиваясь волнами о скалы.       федя нежно-аккуратно целует андрея, проводя ладонью по обнажённым ключицам, и восхищённо охает. касается губами, прокладывая мокрую дорожку поцелуев. андрей поддается, тянется вперёд, ближе, прижимается весь к нему, потому что хочет быть полностью фединым.

***

      боль противная, ноющая. тянет и скручивает, заставляя кричать в агонии. стискивать зубы, комкать простынь до побеления костяшек. заставляет лезть на стену, царапая её короткими когтями; и стонать. стонать от боли, разрывающей изнутри, разрывающей ровно напополам, на две части.       я даже не думал, что может быть настолько больно. я же правда думал, что у нас всё взаимно, федь. я правда думал, что нашёл того, для кого моё сердце — не просто игрушка. покрутил и забудет. забыл.       я уж было грешно воображал, что это всё взаправду. что тебе правда было настолько же не похуй, насколько и мне. возможно, я и правда дурак. но дурак только потому, что верил тебе. только потому, что отзывался на любое действие и отдавался тебе полностью. ты был пустым, а теперь пуст и я. потому что я — полностью в тебе. без остатка.

***

      полуденное солнце едва касалось сквозь окно, только что выкрашенных в новый цвет, волос андрея. на фоне диалоги из какого-то аниме и шум вскипающего чайника на кухне, но это нисколько не прерывает поток мыслей, направленных сейчас всецело на холст.       о любви своей хочется иногда кричать, и андрей покорно поддаётся этим порывам. выкрикивает слова в лист, чтобы рассказать и на концертах. завуалированно, конечно, с помощью скрытых сравнений, перифраз.       перед глазами неоновой вывеской всегда лишь одно имя. «федя». и мы оба виноваты, не подарки. без тебя вся вата в парке ни о чем. без тебя в принципе что угодно и где угодно — ни о чём. только рядом смысл приобретает.       федя сзади подходит, обнимает нежно со спины, целует в макушку; андрей растаять просто готов. млеет в этих объятиях, поддаётся. полностью обезоружен. повержен. да и выходил же без оружия.

***

      «виделись лишь когда были пьяны». алкоголь — анальгетик. он стал необходим, чтобы заглушить крик поломанных изнутри рёбер. чтоб не доходил до ушей, чтобы не так оглушительно стучало набатом. чтобы раз хотя бы себя услышать, без посторонних белых шумов.       да и это всё равно неправда. я ради тебя пить бросал. правда, из-за тебя и начинал снова, но это уже так — мелочи. это ведь в контекст никак не берётся, даже если файл ошибку выдаст.       я совсем другое про тебя писал; вспомни. все эти эпитеты, метафоры бесконечные, все наши сюжеты, картинки, вся любовь. знаешь, если ты всё это время просто долго формулировал красиво, что, на самом деле, ты меня ненавидишь, то не нужно было утруждаться. достаточно прямых слов.

***

      андрей настороженно проходит в квартиру фёдора, закрывая дверь за собой. разуваться не торопиться — всё равно ненадолго зашёл. да и разговор может завернуть совсем уж хреновое русло. пару секунд тупит на пороге, смотрит прямо тому в глаза почти что с вызовом и хорошо заметным огнём. федя же мнётся. потому что огонь этот имеет оттенок деструкта. что-то случилось.       — «рассказать мне ничего не хочешь?» — начинает андрей раздражённо, после чего тут же поправляется: — «точнее даже, рассказать ей ничего не хочешь?» — выплёвывает каждое слово прямо в лицо, будто раскалённую лаву. шипит и искриться.       по нему видно, что ещё чуть-чуть — и тот взорвется. и сила этого взрыва будет побольше, чем у самой большой сверхновой. он просто ждёт. ждёт, пока ёбнет детонатор, который сработает от любого неаккуратного движения.       федя смотрит на андрея непонимающе. или просто делает вид, что не понимает. строит эдакого дурачка, чтоб не выдавать волнение с потрохами.       — «что ты имеешь ввиду?» — невинненько хлопает глазками фёдор, пытаясь разглядеть за пеленой костра в глазах андрея хотя бы одну подсказку о том, когда бомба ебанёт.       — «не придуривайся, у тебя не получается.» — точку кипения лава уже перешла. бурлит, искриться, вспыхивает. — «ты прекрасно осведомлён, о чём я.»       — «нет.» — фёдор осекается от такого тона. вечно уютное пламюшко в домашнем камине сейчас стало настоящим пожаром, грозясь превратить всё вокруг в пепелище.       — «ты, блять, до сих пор с ней.» — андрей всё ещё пытается держаться, не кричит. просто цедит слова сквозь зубы, отплёвывая яд в сторону. — «нормально тебе ебаться со мной, пока дома тебя ждёт любимая девушка?» — последние слова он язвительно плюет в лицо, ухмыляясь как-то странно.       федя тупит взгляд. со стороны кажется, наверное, что ему стыдно. но, скорее всего, он просто думает, как бы отмазаться так, чтобы выйти сухим из воды. андрей выжидает, андрею, блять, больно. будто острым лезвием прямо по сердцу проводят.       — «послушай, пожалуйста.» — начинает федя спокойно, уверенно, будто верит в свои слова и сам. так почему же тогда сердце в пятки заходит, начиная плясать ёбанную джигу? — «мы с ней расстались. просто делаем вид, что вместе. просто подумай, что будет, если о нас узнают? россия же гомофобная страна.» — пиздеть легче.       облегчённо выдыхая, потому что смог так быстро придумать что-то правдоподобное, фёдор смотрит на андрея. беснята в его глазах потихоньку сворачивают шабаш, туша искры и кострища. отступают, покидая минной поле, не задев ни одной бомбы.       — «прости…»

***

      прости, прошу тебя. прости меня, пожалуйста. просто за то, что хотел быть рядом. тебе же, наверное, пришлось изрядно поебаться с тем, чтоб твоя теперь уже любимая жена ничего не узнала про нас с тобой? просто за то, что влюбился, как последний дурак. просто за то, что я правда хотел быть любимым в ответ. большего даже не нужно было.       всё, наверное, и так было как на ладони. просто я слепой; не увидел, не разглядел. да и нужно ли было? розовые очки куда приятнее. не разъедает глаза ядерным светом. не заставляет жмуриться. вот только, бьются они стёклами внутрь. а это больнее, чем смотреть на солнце в самый ясный день. царапает, раздирает глазное яблоко полностью в кровавое месиво осколками. бьёт наотмашь.

***

      андрей не находит себе места уже. беседин сказал, что это их последний с фёдором совместный тур. по просьбе фёдора. но тот даже причин не объяснил. влад успокаивал, говорил, так будет выгоднее им обоим, гонорар делить же не нужно. но внутренняя тревога с каждой секундой колотилась всё сильнее.       непонимания ситуации — худшая из пыток. когда изводишь себя, пытаешься, всё же, понять, в чём же, блять, прикол — невыносимо. а тебе никто и не говорит эту правду. остаётся лишь медленно-верно топиться в догадках. захлёбываться, пытаясь вынырнуть; но в лёгких кислорода не осталось уже. одна вода.       снова звонит, потому что не выдерживает уже. выхватывает резко телефон, находя тут же нужный номер и набирает. в ответ слышит только долгие гудки, которые уже принялся считать. не взяли ни после первого, ни после второго, ни после десятого. просто не взяли трубку. и абонент даже абонент.

Вы федь, почему? 16-03 Вы я не смогу без тебя, ты же знаешь 16-03 Вы не вывезу 16-03

      признаваться в собственной слабости — тяжело. признаваться в собственной слабости перед самым дорогим тебе человеком — ещё тяжелее. когда твои слабости знают, то имеют огромные рычаги давления, по которым ударить — всего лишь раз плюнуть. и от этого больнее в десятки раз. но фёдор же так не сделает, правда?       время тянется бесконечно, мучительно. минутная стрелка будто специально замедляла свой ход, уступая место вечному изведению в ожидании ответа. больнее всего, конечно, что узнаёт андрей это от влада. да, он их менеджер, но такие решения принимаются вместе, разве нет?       наконец, телефон издаёт ответную вибрацию. хочется открыть телеграмм сразу, но андрей почему-то медлит. страшно. сердце колотиться, будто хочет прямо сейчас выпорхнуть из грудной клетке. все сопротивлялось наконец-то узнать причину. мой любимый исполнитель нам нужно расстаться 19-24 мой любимый исполнитель надеюсь, ты поймёшь меня правильно 19-24 мой любимый исполнитель но я, всё-таки, никогда бы не выбрал тебя 19-24 мой любимый исполнитель извини 19-25

Вы что ты имеешь ввиду, федь… 19-27

мой любимый исполнитель я выбрал её 19-28 мой любимый исполнитель всё равно всё к этому и вело 19-28

***

      «я смотрю в их глаза, они полны любви; но любовь эта — к самим себе». плохо ты смотрел, фёдор. хуево, я бы даже сказал. в моих глазах ты мог видеть своё отражение. в своих собственных глазах ты видел любовь только к самому себе. потому что в моих — всецело ты. только твой образ и отражение; твои глаза.       между нами же костры горели, бурями разливались по течению рек, так что же изменилось? в какой момент я свернул не туда? есть ли в этом моя вина? всё это время я любил только тебя, забыв даже про любовь к себе. так о чём же речь? наверное, мне никогда не понять твоих мотивов.

***

      андрей слушает «лучше ни с кем» почти что самым первым. сразу же после релиза. тут даже интуиция не нужна, чтобы догадаться, про кого идёт здесь речь. рад представиться — андрей игоревич, собственной персоной. главный, блять, лирический герой фединых диссов.       один-единственный вопрос неоном вспыхивает перед глазами. ровно так же, как и узнать ответ, хотелось его не знать. и федю хотелось бы никогда не знать. чтоб он просто не появлялся в жизни андрея, либо исчез со всеми вытекающими кровью из сердца воспоминаниями. со всеми вытыкающими из глубоких ран тысячами фраз.

Вы за что, федь? 23-40 Вы неужели я правда заслужил это всё? 23-40 Вы ты же прекрасно знаешь, что всё, что ты написал — ложь? 23-40 Вы просто объясни, где я так проебался, что получаю это? 23-41

      андрею хочется взвыть, когда он видит пришедшие с телеграмма уведомления. лучше бы он в настройках приватности убрал возможность читать сообщения на заблокированном экране. а лучше бы вообще разъебал его об стену, не дожидаясь ответа. или себя бы, наконец-таки, разъебал. мой любимый исполнитель а ты так и не понял? 23-46 мой любимый исполнитель я тебя и не любил 23-46 мой любимый исполнитель это всё был лишь очень хорошо спланированный перфоманс 23-46 мой любимый исполнитель теперь ты мне не нужен 23-47 мой любимый исполнитель удачи в соло 23-47 мой любимый исполнитель и прощай уже наконец-то 23-47 мой любимый исполнитель но трахаешься ты, конечно, классно ;) 23-48

Вы спасибо блять 23-49

***

      — дерьмо случается — расстраиваться нечего. — твержу я в который раз, глядя в пустоту зеркала. я буду искать там всегда отражение твоих глаз рядом с моими.       я всё ещё хочу верить, что ты рядом. что всё это — лишь глупая шутка, которая не несёт в себе никакого серьёзного смысла. я всё ещё хочу ждать тебя, видеть, обнимать, проводить время, беседуя ни о чём. просто быть рядом. федь, ты мне нужен. больше, чем любое живое существо на этой планете.       откровенно говоря, лучше бы мы и правда никогда не общались.       я правда хотел бы тебя ненавидеть.       дерьмо случается — расстраиваться нечего, ведь так?