||||
11 декабря 2022 г., 17:46
Кэйа прислонился щекой к каменным воротам подземелья «Пик Виндагнира». Устало и тяжело вдохнул морозный и бодрящий воздух, смотря на чернильно-синее полотно ночи, а рукой прижимал к сердцу цветок «Заблудший в метели». Одежда в некоторых местах была порвана, а небольшие раны кровоточили. Злобный мороз пробирал до костей.
— Достал… Всё-таки достал!.. — гордо воскликнул мужчина в пустоту, не сдерживая улыбки.
О «Занесённой снегом памяти» он мечтал три месяца. Обязанности капитана кавалерии и неподготовленность как путешественника не позволяли ему дойти до суровой климатом горы, но природная решительность и желание заполучить сплелись внутри и разжигались с каждым днём сильнее и ярче. И Кэйа твёрдо пошагал в кабинет действующего магистра, взял отгул на несколько дней, пообещав их отработать.
Отработать, будучи сильным со столь ценным артефактом.
Первые два дня похода до Драконьего Хребта прошли скучно и спокойно. На лагеря хиличурлов Кэйа наткнулся лишь два раза, и ровно столько же раз их разбил. На третий день Кэйа поднялся до статуи Анемо Архонта. Не обошлось без уничтожения на пути хиличурлов, похитителей сокровищ. Мужчина быстро уставал и замерзал (Джинн предлагала взять кого-то за компанию, кто владел Пиро элементом). Огромный шатёр поставил во Дворце погребённой столицы, под статуей Анемо Архонта, а тепловой механизм постоянно держал активированным. И на четвёртый день Кэйа добрался до Шипа небесной стужи и спустился в подземелье.
Тело, уставшее бесчисленное количество раз двигаться и уворачиваться от встречных ударов противников, просило отдыха и жаждало тепла. Кэйа поскорее выбрался из впадины, сотрясаясь и прижимая к себе артефакт, и ускоренной прихрамывающей походкой побрёл до своего лагеря.
/ / /
Тепло, размеренно исходящее от механизированного каменного столба, наполняло собой пространство шатра. И Кэйа не сомневался, что устройство будет непрерывно работать всю ночь. Лежа на спальном месте, Кэйа лениво вертел цветок и не мог налюбоваться лепестками глубокого синего цвета на концах, а ближе к середине тускло-голубыми. В середину вставлен многогранный голубой камушек, отражающий оранжевые блики и окаймлённый миниатюрным золотым венком. Артефакт источал лёгкий холодок, поэтому подушечки пальцев были приятно прохладными. Мужчина точно уже знал, что, как прибудет обратно в Мондштадт, обязательно отметит это успешное путешествие бутылочкой «Полуденной смерти», не забывая безумолчно хвастаться всем вокруг своим трофеем. Будет гордо смотреть на восхищённые и удивлённые лица слушателей. Но это всё потом. Сейчас лучше всего лечь спать и отдохнуть./ / /
Кэйа проснулся из-за затёкшей от каменной поверхности спины. Переворачивался с боку на бок, сосредоточенно закрыв глаза. Так и не удалось заснуть, и поэтому, встав, мужчина медленно и вяло собрался в обратный путь, поел овощного супа. «Занесённую снегом память» он прикрепил к поясу, подле Крио Глаза Бога. Мышцы рук тоже слегка ныли от вчерашних взмахов мечом, кровь за ночь запеклась на ранах и застыла на порванной одежде бурыми пятнами. «Ничего смертельного», — посчитал Кэйа, проходя мимо водоёма к арке. Честно, он не любил путешествовать в одиночестве. Идти, карабкаться по каменным скалам, нести огромный и громоздкий рюкзак с необходимыми вещами. Но… помнится, когда он был помладше и когда они с Дилюком ещё гордо звали друг друга братьями, они играли в искателей приключений. Кэйа всегда собирал рюкзачок по минимуму — какая-нибудь книжка, деревянный меч и, самое-самое важное, что-то из еды. А Дилюк был предусмотрительнее: складывал компас, палатку, что-то ещё… Кэйа уже не помнил. Они недалеко отходили от винокурни, разбивали лагерь и трапезничали припасённой едой, попутно обсуждая красоты вокруг, а по окончании собирались и возвращались домой, довольные и счастливые. Ещё не знающие, что их рассорит тайна Кэйи. Мужчина опечаленно вздохнул. Он мечтал вернуть хотя бы элементарное, повседневное общение с Дилюком, а не чувствовать его тяжёлый взор на себе, когда рыцарь входит в «Долю ангелов». И не слышать односложные ответы и осуждения за экстравагантный внешний вид. В ответ Кэйа отшучивался во флиртующей манере. А внутри чувствовал тоску и боль. Мужчина помотал головой, отгоняя мысли о брате. Нужно было спускаться по извилистой дороге к Дереву вечной мерзлоты, а там и к разрушенному мосту, передохнуть у подножия и направляться в Мондштадт. Но… Вспомнилось, что один старый и опытный искатель приключений восторженно рассказывал о сердце Драконьего хребта./ / /
— Это самое прекрасное, что я видел в своей жизни! — восклицал он, сидя за столом напротив капитана. — В самом деле? Что же там такого прекрасного? — Кэйа отпил вина, чувствуя на языке лёгкую сладость. — Всё! Абсолютно всё, капитан! — продолжил искатель приключений, чем привлёк внимание недовольных посетителей из-за соседних столиков, и уже тише добавил: — Вы просто обязаны это увидеть. Старик выглядел очень воодушевлённым, когда рассказывал, как безопасно добраться до Ущелья спящего дракона. Язык по мере выпитого алкоголя становился все развязнее и развязнее. И резко рассказчик окунулся в тему размышлений. А Кэйа кивал и вставлял свои комментарии, не забывая опустошать деревянную кружку. — Странно… я слышал от… рыцарей, что всё… Ущелье кишит этими… Фатуи… — прерывисто заявил искатель приключений, — Будьте… осторожны. — Хорошо, — широко улыбнулся Кэйа, встав из-за стола. От алкоголя немного кружилась голова, и разум соображал отдалённо. На выходе из таверны Кэйа на миг взглянул на Дилюка, заменяющего тогда Чарльза и наливающего кому-то напиток. Последовал тяжёлый вздох, и мужчина вышел наружу./ / /
Глубокий вдох. Воздух проник через нос и горло ледяным потоком, обволакивающим лёгкие, а при выдохе превратился в маленькое, неплотное облачко. Стоя поодаль механизированного столба, на разрушенном пополам мосте Кэйа смотрел туда, где будто бы в утреннее серое небо воткнулись своими острыми верхушками кости, когда-то бывшие единым — рёбрами. Ещё дальше сквозь пелену тумана Кэйа разглядел маленькие заострённые пики собора Фавония. «Интересно, на планере быстрее вернуться в Мондштадт?» — задался вопросом мужчина. А где-то тут внизу и должно биться сердце Драконьего Хребта. Кэйа с разбегу расправил крылья планера и не спеша летел вниз. Хлопья снега, гонимые ветром, то и дело осыпались на смуглую кожу рыцаря и таяли, оставались холодными капельками. Он ловко приземлился на ноги после того, как планер свернулся на высоте пары метров от земли. Затем нужно было спуститься с низкого склона к горящему высокому факелу. А там Кэйа поймёт, куда направляться. Тело уже заметно сотрясалось от пронзительного мороза, и мужчина без лишних раздумий спрыгнул. Как только ноги коснулись заснеженной земли, в них неприятно отозвался непрошедший во сне недуг. «Меня ничто не остановит!» — самоуверенно прозвучало в мыслях рыцаря. Приземление выдалось немного неудачным — при соприкосновении ног с ледяной землёй в них вспыхнула слабая боль. Неподалёку от деревянного фонаря расположился синий шатёр с символом Фатуи — нечто, похожее на звезду с четырьмя расширенными концами, где высверлены круги. Кэйа растопырил пальцы, выставив заледеневшие руки над манящим огнём. Он уютно потрескивал, будто просил Кэйу остаться и не продолжать путь по снежным тропам. Рыцарь рад бы так сделать, поскольку, очевидно, можно было бы вернуться в Город одуванчиков и вина, поправить здоровье и добраться до Ущелья спящего дракона снова, но Кэйа привык брать всё и сразу. Чуть ниже по склону виднелась тропинка, вовсе не устланная снегом. Кэйа последний раз поглядел на огонёк и пошагал. — Как же холодно, — услышал он в стороне механизированный голос, — так хочется скорее попасть в тёплый шатёр. — Когда мы выезжали сюда из Снежной, ты ныл, что уже скучал по родным морозам, — раздражительно ответил собеседник, — так что замолчи. Это были застрельщики Фатуи: Пиро и Крио. Кэйа ускорил шаг — сейчас совершенно неподходящий момент сражаться, особенно с Крио бомбардиром. Однако тот был противоположного мнения. — Эй, ты, — грубо обратился он к Кэйе, — куда собрался, служивый? Рыцарь застыл на месте. Признаться честно, голоса застрельщиков Фатуи заставляли его немного нервничать, потому что складывалось впечатление, что мужчина общался с бездушной машиной. — Путешествую, господа, — тут же взял себя в руки капитан, обернувшись к недругам Ордо Фавониус с серьёзным лицом. Хотя Кэйа не поверил бы самому себе, взгляни он на свою одежду со стороны, поэтому с натренированной годами в ордене решимостью он был готов призвать меч Фавония в момент опасности и рвануть в бой. Но пока его оружие — красноречие. — Давайте я пойду туда, куда шел, и забудем этот случай? — любезно предложил Кэйа. Ему было необходимо понять, насколько враждебны представители Фатуи — серьёзно готовы драться со случайным прохожим или отмахнутся и продолжат свои разговорчики. — Да ты здесь что-то определённо вынюхиваешь, — выпалил Пиро застрельщик, — Судя по рассказам наших, мондштадцы подозрительны к нам. Кэйа стиснул зубы. Всё же он понимал, что победа будет не на его стороне. Он уже приготовился было резко обернуться и бежать с Ущелья спящего дракона сколько хватит выносливости. — Парни, парни, парни, — прозвучал новый голос, — что вы тут устроили? Кэйа мигом узнал обладателя — Тарталья, Одиннадцатый Предвестник Фатуи. Тот, кто забрал у Гео Архонта Сердце Бога. А ещё вор сердца Кэйи. — Тут какой-то подозрительный тип ходит, — почтительно ответил Крио бомбардир, повернувшись к Предвестнику. Из пещеры ступал непринуждённой, даже ленивой походкой сам Тарталья. Оба застрельщика разошлись в стороны перед ним в знак уважения. А посиневшие губы Кэйи разрослись в улыбке. «Вовремя явился», — подумал рыцарь, чувствуя, что тело насквозь промёрзло. Тарталья выглядел подтянутым и статным спустя время их долгой и вынужденной разлуки. Черты лица словно бы обострились, придавая своему обладателю взрослость и строгость. Рыжие вихры немного отрасли, но они лежали естественно и красиво. Плечи и шею окутывал белый огромный воротник из очень пушистого меха, а спину сзади прикрывал от мороза длинный чёрный плащ с красной подкладкой. Предвестник быстро перевёл взгляд на обоих подчинённых и сказал: — Чтоб вы знали, этот рыцарь — Кэйа Альберих — и он нам не враг. В следующий раз даже его не смейте трогать. На полсекунды Тарталья одарил Кэйу улыбкой, а затем его лицо приобрело деловитый вид. — Лучше проводите нас в шатёр./ / /
Чайлд проявил гостеприимство — он отвёл Кэйу в личный шатёр, поставленный в глуби пещеры. А чтобы кто-то не посмел пробраться, на страже находились застрельщики Фатуи. В огромном пространстве, ограждённом тёмно-красной тканью, тепло тут же ласково окутало промёрзшее до костей тело Кэйи. На разных краях шатра были расставлены статуи, на вершинах коих словно горели оранжевые яркие шарики, похожие на языки пламени — тепловые феи. Было тепло до такой степени, что даже землю не покрывал снег, а виднелась каменная поверхность. Вдоль стен из плотной ткани небрежно валялись громоздкие рюкзаки. Где-то низенькими стопками стояли книжки. Рядом с дальним домиком тепловой феи лежала куча разноцветных одеял. — Уютно здесь, — с улыбкой подметил Кэйа, обводя взглядом обитель Тартальи, — Что ты здесь делаешь? Когда Предвестник Фатуи и капитан Ордо Фавониус наедине, о формальностях и любезностях они крепко-накрепко забывали. И даже можно не опасаться неожиданного визита подчинённых Чайлда — он сам позовёт их по надобности. Мужчина снял плащ. — Живу, — просто ответил он, — Присаживайся, дорогой мой. Он жестом показал на одеяла. Кэйа послушно выполнил просьбу Тартальи. — Я понял, — с мягкостью произнёс рыцарь. — Я имел в виду, что ты делаешь на Хребте? Он чувствовал, что кожа слегка потеплела, а вот внутри рыцаря кровь затвердела в лёд. Долго же ему придётся согреваться. Тарталья заметил содрогания Кэйи и положил поверх плеч свой плащ. Предмет гардероба оказался тяжёлым грузом. — Я соскучился по холоду моей Родины, — честно признался он и сел справа от рыцаря, — поэтому согласился на экспедицию на Драконий Хребет. Он с нежностью смотрел на рыцаря. — А что ты здесь делаешь? Вместо слов Кэйа из-под зимнего плаща достал «Занесённую снегом память». — Я долго хотел его, — непроизвольно широко улыбнулся Кэйа, — вот и пошёл в подземелье. Синий камушек на цветке в свете огненных фей завораживающе заиграл бликами. — Поэтому ты такой потрёпанный и побитый, — строго изрёк Тарталья. В его тоне не просвечивался укор, а наоборот — забота и волнение. Кэйа от такого немного обмяк. Он обожал и ценил поддержку возлюбленного. Мужчина даже толком и сам не понял, как они стали парой. Вроде когда Предвестник и рыцарь выпили привезённую в Ли Юэ бутылку «Полуденной смерти». В ту ночь их языки развязались, и все беспокойства, мучащие их души, вылились потоком предложений. Обычно Кэйа держал свои переживания под замком даже будучи сильно пьяным, однако тогда искренне сопереживал Аяксу и решил ответно раскрыться. Наутро неловкости и стыда от сказанных слов никто из мужчин не почувствовал. Даже наоборот, сблизились. — Это того стоило, Аякс. Кэйа аккуратно сжал в ладони артефакт. Внутри него горела ещё не прошедшая гордость. — Я чую, что стану с ним сильнее, — не подумав, поделился Кэйа. Тарталья обнял рыцаря и плотно стиснул руки. — Ты и так у меня сильный, — выдал он, — без артефактов. Кэйа покраснел — как же давно он не слышал этих слов. Широкая улыбка стёрлась с лица Аякса. — Ты ещё и голодный, да? — тут же сменил тему он, отпрянув от возлюбленного, — Будешь горячий борщ? Это блюдо из Снежной. — Не смею отказать, — без промедлений промолвил Кэйа. Через несколько минут рыцарь держал на коленях тарелку горячего красного супа. — Давай ты на день останешься здесь? — неожиданно предложил Аякс, роясь в рюкзаке. Кэйа ответил не сразу. — Прости, я не могу. Это прозвучало с виной и сожалением. Аякс взглянул на возлюбленного. На его лице читался немой вопрос: «Почему?». — Я взял отгул на три дня, что и так много, — сразу объяснился Кэйа, — Джинн на меня полагается. — А я переживаю за твоё состояние, — не унимался Аякс. Он выудил из рюкзака колбочку и бинт. — От пары дней твоего отсутствия Мондштадт не уйдёт под Сидровое озеро. Против этого у Кэйи не нашлось аргументов. — После борща я подлатаю тебя./ / /
— Как угораздило твоей заднице заработать огромную царапину? — не удержался Аякс, когда обрабатывал раны на ягодицах Кэйи. Рыцарь лежал на животе полностью обнажённый, а над ним возвышался Предвестник, держащий в руках бинт и колбочку с заживляющей мазью ярко-голубого цвета. — Я не следил за всеми хиличурлами-лучниками, — мгновенно последовал ответ из уст Кэйи. — Я сам тебе трёпку устрою, если снова пойдёшь один на «Пик», — отчитывал Аякс, обматывая вокруг ушибленного места бинт, — Там, насколько я знаю, отлично справятся Пиро обладатели. — В следующий раз украду Глаз Бога у Дилюка. Однако на шутку Аякс ничего не ответил. Кэйа обратил на него взор — Предвестник серьёзно, нет, даже сурово смотрел на рыцаря. Кэйе показалось, что в его голубых глазах заискрился недобрый синий огонёк. Настрой шутить тотчас пропал. — Надо при первой же встрече пригласить его на бой, — задумчиво изрёк он, смотря на побитые икры мужчины, — а ты, если захочешь приключений или артефакта, попроси меня. Всё тебе обеспечу. Кэйа искренне улыбнулся, а сердце внутри облилось нежностью. — Как скажешь, любимый. Дальше они молчали. Аякс размазывал заживляющую мазь кончиками пальцев. Делал он это нежно, почти невесомо, полностью увлёкшись. Кэйа просто наслаждался каждым прикосновением к коже. Мазь ложилась прохладным вязким слоем на царапины. Кэйа чувствовал, как холодок приятно покалывал кожу. Так, икры были перевязаны. — У тебя ещё и синяк сзади чуть выше колена, — проворчал Аякс. — Лавачурл ударил щитом, наверное, — неуверенно ответил Кэйа, хихикнув. В ту же секунду на ушибленное место несильно нажали пальцем, от чего Кэйа тихо ойкнул. Кэйа прекрасно знал, что Аякс выходил почти из всех передряг раненым. Он же сам себя и лечил… В голове всплыла картинка, где Одиннадцатый Предвестник, опершись спиной на огромный валун, перебинтовывал пораненное запястье. От этого сердце Кэйи затрепетало. Гордость зажглась яркой звездой — это его парень, и теперь он лечит его! Кэйа никогда не мог подумать, что будет питать такие сильные чувства к мужчине. К Чайлду. К тому, с кем нужно быть чрезвычайно осторожным. К Тарталье. К тому, кто с лёгкостью одурманит разум широкой улыбкой. К Одиннадцатому, самому молодому Предвестнику Фатуи. Но в то же время к Аяксу. К самому заботливому, самому любящему свою семью человеку. Самому чуткому и внимательному партнёру, какого никогда не видывал рыцарь. А… Считался ли Кэйа его семьёй, даже если рыцарь успел пару раз уже соврать ему? Вопрос вызвал тревогу и вину на сердце, где недавно спокойной рекой растеклись истома и услада от нежных движений рук. — Эй, что с тобой? — произнёс Аякс пониженным, мягким, как вкус любимейшей «Полуденной смерти», голосом, — ты напряжён. Кэйа вопросительно взглянул на возлюбленного. В глазах океаном буйствовала обеспокоенность. Рыцарю показалось, что прикосновение к смуглой коже чуть выше колена стало более напористым и ощутимым, но при этом оно не потеряло мягкости и ласки. Из уст Кэйи последовал тягучий вздох, исполненный удовольствия. — Нравится? — не скрывая самодовольной улыбки, полюбопытствовал Аякс. Кэйа посмотрел на ноги. Они были почти полностью перевязаны бинтами, только небольшая часть бёдер осталась обнажённой. Все раны, даже маленькие, обработаны мазью. — А теперь переворачивайся. Кэйа послушался, и Аякс выпучил глаза, когда его взору предстали торс, грудная клетка, которые были испещрены синяками и небольшими ранами. Потом ошеломление затмил смех. Кэйа моментально почувствовал несвойственный ему стыд. — Так вот что ты скрывал от меня! — сквозь смех говорил Аякс. — Свой вставший член! Стыд на щеках Кэйи загорелся ярче. Он чувствовал, что кровь прилила к его достоинству, когда в его голове предстал образ раненого Тартальи, но он не успел подумать о том, что его застанут возбуждённым — глубоко погрузился в фантазию. — Когда ты успел? — не унимался Аякс. Вместо смеха на губах заискрилась самоуверенная улыбка, — неужели ты завёлся от моих прикосновений? Ох… какой же ты красный, Кэйа. — А я вижу, тебе это нравится, — не остался в долгу Кэйа, ответно улыбнувшись. — Ещё как. Тарталья зубами стащил с руки короткую перчатку. Взгляд меткой стрелой переметнулся с повязки на член, и палец неощутимо коснулся его, затем быстро отдёрнулся. На второй раз в дело вступили два пальца — они уже скользнули снизу вверх по плоти. Кэйа шумно выдохнул, сдержав стон. Заметив это, Предвестник всеми пальцами обхватил член и резко провёл по нему, и рыцарь простонал — тихо, протяжно и сладостно для ушей Предвестника. Со временем движения Аякса становились увереннее и похотливее, а улыбка так и говорила о том, что Предвестник доволен собой. Кэйа тем временем, извивался. В шатре раздавались крики наслаждения — то совсем тихие, то громкие, способные привлечь внимание застрельщиков. Но обоим мужчинам было откровенно плевать на этот счёт. Они не смеют что-то кому-то доложить, иначе Тарталья найдёт на них управу./ / /
К печали Кэйи, их секс закончился очень быстро, даже не успев начаться. Предвестник умело довёл рыцаря до оргазма, от чего тот излился на руку Тарталье. Аякс отодвинулся от возлюбленного, сказав: — Прости, родной, работа не ждёт. До того, как Аякс отвернул лицо, Кэйа заметил, что пламя, бушующее в голубых глазах, резко погасло, а лукавая ухмылка стёрлась. — Отдыхай. Так и начались неофициальные выходные рыцаря Ордо Фавониус, объявленные Предвестником Фатуи./ / /
Как Тарталья сидел с неизвестной книгой в руках, так и продолжил после побуждения Кэйи. Мужчина скрытно наблюдал за возлюбленным — сия картина впервые предстала перед ним за время их отношений. Тонкие брови сведены у переносицы, глаза крайне медленно скользят по строкам — Аякс читает и анализирует текст. Рука, которой он недавно стимулировал член Кэйи, подпирала подбородок. Пальцы второй аккуратно придерживали уголок страницы в намерении её перевернуть, но пока они не делали этого. Ноги скрещены, на которых находилась сама книга. Кэйа помнил, что Аякс занимался работой Предвестника и его никаким образом нельзя отвлекать, но с его уст сорвалось: — Знаешь, а ведь когда ты влюблён, становишься немного забывчивым. Взгляд тут же оживился и метнулся на Кэйу, прятавшего глаза за завесой чёлки. — О чём ты? — Тарталья нахмурился. Рыцарь мысленно улыбнулся. Сонливость сменилась игривым настроением. — Как только я увидел твоё очаровательное лицо, я позабыл, куда шёл… — Вспоминай, а я пока перечитаю одну скучную книжицу, — последовал тяжёлый вздох. Это уже второй раз, когда Тарталья пресекает Кэйу холодным тоном. Но рыцарь словно ничего не замечал и продолжал, привстав на локти: — Ах да, это место близко отсюда, — Кэйа направил взгляд наверх, на купол шатра, будто глубоко задумался над философским вопросом, — мне знакомый рассказывал, что оно очень живописно, — маленькая пауза, — захватывающе. — Кэйа, не мешай мне! — резко вскрикнул Тарталья, с хлопком закрыв книгу. Теперь на него смотрел совершенно другой Тарталья. Лицо окрасилось в цвет спелого закатника. Брови ещё больше надвинулись на переносицу, да так, что там образовались складки. Кэйе показалось, что голубые глаза стали темнее обычного — синими. Нос часто и шумно вдыхал теплый воздух. Он был зол. Ещё чуть-чуть и будет взрыв эмоций. Рыцарь уже пожалел, что начал игру. Чувство вины с каждой секундой туже оплетало сердце шипастыми корнями, принося неприятнейшее покалывание. Прошло несколько секунд, показавшихся Кэйе часами, Аякс рывком поднялся на ноги, отшвырнув книгу в сторону, и пошагал прочь из шатра.
