Ветер перемен

      Чёрный сапог ступил со снега на каменистую землю, а затем на удивительно кроваво-красную траву. Тепло сию же секунду овеяло Тарталью. По сторонам расположились камни алого кварца, а напротив Предвестника — само сердце Драконьего Хребта, ограждённое огромными валунами. Вокруг него струями парило странное свечение, вверх в потолок уходили красные ветви, напоминающие Тарталье человеческие артерии.       Аякс даже не успел замёрзнуть, когда озлобленный вышел из шатра.       Остановившись в нескольких шагах от Сердца, мужчина сел напротив, скрестив ноги.       Злость на самого себя неприятно распаляла огнём душу… Тоня в последнем письме написала, что отец стал часто страдать частыми головными болями. Аякс прочитал его при выезде из Ли Юэ и совершенно позабыл купить нужные лекарства. При чтении документации эта мысль всплыла в голове и вогнала в злость. Мужчина все мысли направил на строки, на их обдумывание, лишь бы заглушить чувство. Словно подливая масла в огонь, Кэйа начал разговор в кокетливой манере.       И Предвестник не сдержался и сорвался на рыцаре. Только чувство любви пересилило злость и остановило Тарталью, и он ушёл. Через некоторое время разум занял лидерство над чувствами — Аякс думал, как теперь поступить. После выслеживания и уничтожения Полуночного Героя, он обязательно вернётся в Снежную. Однако без лекарств никак нельзя возвращаться. Обратная дорога в Ли Юэ заберёт намного больше времени, которого Тарталье не стоит терять. Нужно взять кого-то в помощники… Но кого? Своим сошкам Предвестник не доверял и личные поручения всегда выполнял сам в меру собственных возможностей и времени… «О, Царица! Что же делать?» Аякс резко вскочил на ноги и пошагал обратно в шатёр.

/ / /

      Внутри было тихо. Кэйа лежал на боку, лицом к тканевой стене шатра.       Слёзы сами собой катились по щекам. Сердце разрывало мерзкое чувство вины, которое Кэйа не мог контролировать с юношеских лет после разрушенных братских уз с Дилюком.       Вина заставала рыцаря в одиночестве и поглощала его. Возвращала в прошлое, в ту дождливую и холодную летнюю ночь. Тогда умер отец от руки Дилюка. Кэйа на всю жизнь запомнил те безжизненные стеклянные глаза цвета инадзумского кровоцвета… Но, к стыду Кэйи, он вместо скорби почувствовал некую свободу, — он может больше не молчать. И признался брату о своём истинном происхождении. Следующие картинки в голове проматываются фрагментами — яростное столкновение мечей, крики боли, Крио глаз Бога в окровавленной руке…       Кэйе противно от самого себя от того, что он прервал работу Аякса глупыми речами.       — Что-то ветер усилился, аж дыхание захватывает, — послышался позади голос Тартальи. Тон его был слегка возмущённым, но в нём не было и просвета злости.       Кэйа заинтересованно перевернулся к нему.       — О чëм ты?       — Ветер стал сильнее.       Тарталья на ходу поднял книгу, которую оставил, и внимательно посмотрел в глаз Кэйи, покрасневший от слез.       Никто из них не произносил ни слова. Аякс понимал разумом, что перед ним сейчас настоящий, без маски экстравагантного рыцаря, способного заболтать любого человека, Кэйа. А именно тот, кто нуждается в поддержке и утешении.       Предвестник шагнул вперёд, опустился на колени и обнял скованного рыцаря.       — Прости, что сорвался на тебе. Это было необдуманно с моей стороны, — признавался он, касаясь носом плеча мужчины.       Руки ответно обхватили Тарталью. Объятие было некрепким, но оно заставило сердце Тартальи трепетать.       Он давно не чувствовал тепла от прикосновений родных людей. Высокая должность Предвестника не только отдалила Аякса географически от семьи, но и отнимала много времени. В некоторой степени мужчина ожесточился от одиночества и тоски. Лишь недавняя встреча с новым достойным противником для схватки — Путешественником — разбудила в нем энтузиазм и жизнь. Правда, прекрасные ощущения стоили Одиннадцатому Предвестнику долгого восстановления сил.       — Я… Сам виноват. Не стоило мне…       — Ни за что, — тут же отрезал Аякс, — Я забыл купить лекарства отцу в Ли Юэ, вспомнил лишь недавно и разозлился на себя.       — Отец… — вторил Кэйа.       Аякс знал, что Кэйа скучал по отцу, даже если тот его бросил на воспитание другой семье. Удивителен тот факт, что спустя столько лет он не отпускает надежды его встретить.       Обоих мужчин окутала тишина, уютная и утешающая Кэйу. Для него одно присутствие возлюбленного намного красноречивее тысячи слов.       — Кэйа… — шёпот голоса Аякса на секунду прорезал тишину, — Я могу спросить у тебя?       — О чëм?       — Как насчёт того, чтобы поехать в Снежную вместе со мной? Навсегда.       Рыцарь отринулся от Предвестника, посмотрел в его глаза, в которых затаилось волнение. Он выглядел так, словно подыскивал слова.       — Это очень неожиданное предложение, Аякс. Но я не могу оставить Мондштадт.       — Почему, Кэйа? Что или кто тебя там держит? Остатки воспоминаний о семье, которая разрушилась? Люди, которые не видят твоих страданий, а лишь твою очаровательную улыбку? Дилюк, который игнорирует твоё существование просто за то, в чём ты не виноват?       С каждым произнесённым словом Тарталья разгорался гневом ярче. Кэйа замер.       — Это моя вторая Родина, Аякс. Я пообещал её защищать перед Ордо Фавониус.       Рыцарь выглядел непоколебимо. Голос его звучал ровно, а тон не терпел возражений.       Аякс даже не думал отступать. Он глубоко вздохнул, чтобы утихомирить гнев.       — А чувствуешь ли ты радость от этой защиты? Много ли есть там людей, готовых защитить тебя?       Кэйа не отвечал. По стыдливо отведённому глазу Тарталья понял — его слова метко разбили минутный образ твёрдого Кэйи.       — Так я и думал, никто не видит твоих страданий там, и ты сам никому их не доверяешь.       Предвестник внутренне удивился самому себе — он никого так настойчиво не уговаривал. Даже противников, с которыми он пылал желанием сразиться.       Рыцарь ссутулился и обнял колени, уткнув в них лицо.       — Соглашайся поезжать со мной в Снежную. Родной, там ты не будешь один, а в окружении моей семьи. Тоня и братья мечтают с тобой познакомиться, матушка испечёт нам пирожки, отец расскажет захватывающую историю. И мне будет спокойнее за тебя, когда ты там…       Тарталья замолчал. Ожидал ответа от Кэйи, хотя в воображении он держал его за плечи и кричал в лицо: «Идиот! Подумай уже о себе наконец!».       — Аякси… я хочу в Снежную, хочу к твоей семье… Но я боюсь, что я снова всё разрушу.       Предвестник поднял лицо рыцаря. Снова сверкали слёзы в свете огненных фей. Тарталье даже показалось, что скрытый под изящной повязкой глаз Кэйи пускал слёзы. Движением руки смёл густую завесу чёлки и тут же перестал дышать — от макушки начинался шрам, уходящий дальше под аксессуар. Мужчина быстро совладал с собой и отдёрнул повязку, разорвав золотые ленточки. Глаз полностью залит кровью, но смотрел на Аякса и моргал. Бледно-голубой зрачок будто бы излучал свет, отчётливо отражающийся на чёрной перчатке Предвестника. Зрелище было одновременно завораживающим и ужасающим — Тарталья ни у кого такого не видел.       — Кто с тобой такое сотворил? — сквозь зубы проговорил он.       — Дилюк, — не осмелился скрыть Кэйа. — Это был наш первый и последний поединок в юношестве, после которого мы больше не братья.       — Как это произошло?       Рыцарю стало не по себе от вопроса. Рассказывать о своём прошлом и о Дилюке выходило из зоны его комфорта. Он чувствовал, как Аяксу беспокойно от одного только взора на окровавленный глаз. Видел, как рьяно хотел узнать всё. И Кэйа прекрасно знал, что против него возлюбленный не использует его тёмные тайны.       — Это произошло одной дождливой ночью. Я признался Дилюку о своём настоящем происхождении. Помню, тогда он сидел на диване и слушал меня. Голова опущена, волосы закрывали лицо. Волчья погибель опиралась на спинку дивана. Тогда я чувствовал… что могу свободно рассказать всё, что накопилось у меня на душе за годы жизни на винокурне. Но ожидал от меня совершенно не этого…       — У вас погиб отец. От борьбы с чудовищем и глаза Порчи.       — Да… И Дилюк хотел, чтобы я, как брат, разделил с ним горе и поддержал его, а не нагрузил ещё своими проблемами. И мы оба взялись за оружия и сразились. И Дилюк полоснул глаз Погибелью.       Кэйа больше не плакал. Кажется, он выплакал все свои слёзы, когда оставался один в квартире после рабочего дня или в походе, когда уходил на ежедневные задания далеко от города вина и одуванчиков. Сейчас изнутри безжалостно изъедала вина за содеянное.       — Запомни раз и навсегда: ты ни в чем не виноват. И совершенно нормально хотеть быть услышанным своими родственниками…       — Но не когда сам родственник погряз в горе, Аякс! Вот моя ошибка.       — Когда я закончу здесь работу, мы обязательно больше сюда не вернёмся. Только скажи, Кэйа.       Аякс отстранился от Кэйи, отшвырнув куда-то повязку.       — Больше не смей носить её. Ты прекрасен и без неё.       Широкая и ободряющая улыбка расцвела на лице Предвестника.       — К слову, тут есть спуск к Сердцу Драконьего Хребта. Предлагаю сходить туда завтра.       Кэйа лёг обратно под одеяло и отрешённо наблюдал за возлюбленным.       — Мой путь до нашей встречи был запланирован туда, — Рыцарь слабо улыбнулся.