по привычке

      Течка Хюнин Кая практически никого не удивляет.       За последние три дня Кай стал ощутимо беспокойнее, подпрыгивая от малейшего шороха и огрызаясь на согруппников, когда обычный он посмеялся бы. И Субин бы тоже побеспокоился, только он находит чрезвычайно весёлым то, как у Кая дёргается правый глаз, стоит Ёнджуну взъерошить его волосы или Тэхёну растянуться поперёк его ног.       Течка застаёт Кая посреди ничем не примечательного ужина. Сначала он ютится рядом с Субином, поглощая бинсу. Затем он запихивает пугающе огромную порцию мороженого в рот, жутко краснея, и скрывается в своей комнате. — Ты должен мне, — говорит Ёнджун Бомгю, хохоча над тем, как убегает Кай. — Сбрасывай денежки. — Это несправедливо, — жалуется Бомгю, вместо этого бросая в Ёнджуна вилку. — У вас, Альф, есть это дурацкое сильное обоняние, а у меня — ничего! — Возможно, тогда тебе не стоило ставить на то, что Кай окажется Бетой, — замечает Тэхён с дивана, где он увлечённо играет в Among Us. — Честно, — Ёнджун поднимает руки, — Я только сейчас начал чувствовать его запах.       Сладкий, сладкий запах течной Омеги. Субин старается не вдыхать слишком глубоко.       Бомгю умоляюще смотрит на Субина. — Прости, чувак, — извиняется Субин. — Джуни прав. В кои-то веки. — Прекрасно, — говорит Бомгю и снимает блокировку с телефона, чтобы отправить деньги Ёнджуну. И тогда Субин слышит.       Слышит, как Кай стонет в своей комнате. Он слабо вздыхает от дискомфорта, тихо просит о помощи.       Субин видит, как замирает Ёнджун. Его голова чуть склоняется набок, точь-в-точь как у Субина, пока их тела беспомощно реагируют на Кая. На их макнэ. На их Омегу.       Мой, шепчет внутренний голос Субина. — Ау? — Бомгю машет телефоном перед лицом Ёнджуна. — Земля вызывает Ёнджуна. Ваша оплата прошла успешно, в полном размере.       Ёнджун моргает. — Я так и предполагал, — снисходительно замечает он. Затем переводит взгляд на Субина, словно спрашивая. Спрашивая разрешения.       Субин успешно подавляет собственнический порыв. — Я проверю, как там Кай, — говорит он и поднимается. — Приберитесь тут за меня, ребята. Ёнджун, можешь написать менеджеру, что у Кая впервые началась течка? Он будет сам не свой завтра-послезавтра, поэтому придётся немного подвинуть наше расписание. Тэхёни, помнишь свою первую течку? Мне понадобится твоя помощь, чтобы сменить постельное бельё Кая завтра утром. Переночуй в моей комнате. А я проведу эту ночь с Каем. — Конечно, хён, — Тэхён поднимает глаза на Субина. А после этого, к ужасу Субина, подмигивает. — Убедись, что Кай не проведёт ночь верхом на тебе.       Субин спотыкается и врезается в дверь комнаты Кая. Он свирепо смотрит на Тэхёна. — И попрошу без пошлостей. Хватит. — Ты же не делал ничего такого с Субини? — у Ёнджуна от удивления отваливается челюсть, когда он обращается к Тэхёну. — Боже, нет, — Тэхён морщит нос. — Мне никогда не хотелось такого с Субини, даже в самые сильные течки. Иу. — То ли дело Субин и Кай, — подаёт голос Бомгю, ничуть не делая ситуацию лучше. — Это совсем другой– — Закрыли тему, — шипит Субин. Вот предатели. Он открывает дверь в комнату Кая и влетает туда.       И чуть не вылетает обратно, потому что… Потому что, господи, Кай пахнет изумительно.       Субин никогда не чувствовал запахов подобных этому. Конечно, по дороге домой он не раз замечал отголоски запахов Омег, проходящих мимо него, и вдыхал запах Тэхёна намного чаще, чем хотел бы, когда составлял тому компанию на время течки. И в целом, после презентации Субин узнал, что Омеги пахнут… очень приятно. Очень, очень приятно. Подобно тёплому и манящему аромату свежей выпечки из булочной посреди солнечного полдня в выходной.       Однако ничто из этого не может сравниться с запахом Кая, пьянящим, навязчивым и перекрывающим всё остальное. Субин поражается тому, насколько аппетитным ему кажется этот запах. Субину приходится зажать нос пальцами и прикрыть глаза на секунду, просто чтобы прийти в себя. — Хён? — бормочет Кай, и Субин распахивает глаза.       Кай свернулся в кровати, одеяло спуталось в ногах. Он сжимает Эндольфина бёдрами, и у Субина теплеет где-то внутри. — Эй, — Субин старается говорить ровно. Он всегда хорошо контролировал своего Альфу, намного лучше Ёнджуна, так что помочь Каю не составит труда. В этот раз всё должно пройти так же, как и в прошлые течки Тэхёна. То есть, приятно, и устоять ему будет просто.       Верно?       Субин ещё даже не дотронулся до Кая, но уже чувствует, как земля уходит из-под его ног. — Как ты себя чувствуешь? — удаётся спросить Субину, пока он медленно подходит к кровати Кая. — Хреново, — хнычет Кай. — Мне так жарко, кожу покалывает, и всё болит, — он сжимает ноги сильнее. — И ещё, ну, ты понял.       Субин чувствует, как краснеет. — Это нормально, — выдавливает Субин, присаживаясь на край кровати. Осторожно опускает ладонь на руку Кая. — Как тебе такое? — М-м-м, — выдыхает Кай, закрывая глаза. — Хорошо. Ощущается так, словно пью ледяную воду прямо из холодильника после тренировок, понимаешь? — Понимаю, — отвечает Субин, поглаживая Кая по руке. От Кая практически исходят волны удовольствия, от которых у Субина начинает кружиться голова. — Как ты себя чувствуешь на самом деле, Хюнин-а?       Кай смотрит на Субина. — Честно? Быть Бетой понравилось бы мне намного больше.       Субин криво улыбается ему. — Быть Омегой не так уж и плохо. — Это… так мешает, — Кай морщится. — Посмотри, как хорошо живётся Бомгю без тревог о начале течки или гона, или о том, как бы случайно не начать совокупляться с кем-то. — Что насчёт Тэхёна? Он довольно неплохо держится с первой течки. — Но это же Тэхён. Его вообще ничего не беспокоит. А я та ещё катастрофа, как и всегда.       Субин не успевает сдержать ехидный смешок. — Не могу не согласиться.       Кай ударяет его. — Сейчас ты должен поддержать меня и сказать, что я справляюсь лучше, чем мне кажется, и что у меня всё под контролем.       Субин скептически изгибает бровь. — Ты ужасный, — заявляет Кай. — Лучшие друзья не врут.       Кай возмущённо копошится и поворачивается к Субину спиной.       Субин смеётся. — Я шучу, Хюнин-а. Это твоя первая течка, и чувствовать себя странно и не в своей тарелке — нормально. Постепенно ты освоишься со всем, мы с Ёнджуном поможем. Я когда-нибудь рассказывал тебе о первом гоне? — …Нет. — Это случилось, когда я учился в старшей школе, на уроке математики. Ещё до нашего с тобой знакомства. Я засыпал за партой, и затем всё обрушилось на меня. Обострилось обоняние. Под кожей начало чесаться. Появилось… возбуждение.       Кай возится под прикосновениями Субина, сейчас тот гладит его плечо. — Не успел я и глазом моргнуть, как трахал бедро своего соседа по парте, — весело рассказывает Субин. — Кванджун. Он тоже был Омегой, и я только рад, что Кванджун парень. Меня бы наверняка исключили, если бы я сделал такое с девушкой. Сейчас думаю об этом и… Господи. Это однозначно самая неловкая ситуация в моей жизни, самая, без вопросов. — О боже, — Кай трясётся от смеха. — Ты был одним из этих.       Обычно первый гон Альф включает в себя сексуальное желание в той или иной степени, но Субину, увы, не повезло оказаться тогда в числе Альф с повышенной возбуждённостью. — Да. Да, один из этих. Так что ты держишься молодцом, — успокаивает его Субин. — Ты ни на кого не набрасывался. Ничего не сломал, как Тэхён.       Кай снова возится и зарывается носом в Эндольфина. — Я почти. — Что? Почти сломал что-то? — Почти набросился, — голос Кая приглушён. — Хотел это сделать. Эмм. В течение этих пары дней.       Субин неловко ёрзает. — Оу.       Субин не хочет думать, почему его приводит в ярость сама идея о том, что Кай хочет наброситься на кого-то.       Между ними повисает вязкая тишина. — Я справляюсь с этим, — наконец добавляет Кай. — Эмм… По крайней мере, пытаюсь. Но… Со временем станет только хуже, да, хён?       Голос Кая подрагивает, и Субину инстинктивно хочется накрыть Кая своим телом, дать ему защиту, в которой он нуждается.       Он перебарывает это желание и медленно выдыхает через рот. — Для этого я здесь, — говорит Субин. — Объятия с Альфой помогают. Просто… Не набрасывайся на меня, хорошо?       Он подразумевал это как шутку, однако та остаётся без внимания.       Кай издаёт неопределённый звук, который отдалённо звучит как «лучше убейте меня, пожалуйста».       Субин прокашливается. — Тебе стоит отдохнуть. Удобно тебе? Нужно что-нибудь принести? Воды? — Ага, воды. Можно ледяной? — хрипло уточняет Кай. — Ладно, — отвечает Субин и еле встаёт с постели Кая. Это удивительно тяжело. — Скоро вернусь. Подождёшь пару минут, хорошо? — Ага, — выдыхает Кай. — Хорошо.       Хорошо. Хорошо.       Субину хотелось бы считать, что он спокойно и неторопливо покидает комнату, однако на самом деле вылетает из неё сломя голову.

—

— Как он там? — спрашивает Ёнджун, пока Субин на кухне заполняет льдом стакан. — Чудесно, — ворчит Субин. — Ему тоже хотелось бы оказаться Бетой. — А кому не хотелось бы? — вздыхает Ёнджун. — То-то же, завидуйте! — злорадствует Бомгю из гостиной.       Ёнджун закатывает глаза. — Возможно, тебе придётся сменить меня завтра, — говорит Субин, наливая воду в стакан для Кая, затем оборачивается к Ёнджуну. — Кай… он напрягает меня. Его течка отличается от течек Тэхёна.       Губы Ёнджуна медленно расплываются в ухмылке. — О-о-о. Отличается, значит?       Субин хмурится. — Прекрати. Я знаю, о чём ты думаешь. — И о чём же, позволь спросить? — Ставлю тридцать тысяч вон на то, что Субин и Кай сделают дела до окончания течки Кая, — заявляет Бомгю.       Субин едва не роняет стакан с водой. — Тридцать тысяч вон на то, что Субин дождётся окончания течки Кая, чтобы сделать дела после неё, — парирует Ёнджун. — Есть ли ставки, которые не затрагивают наши отношения? — спрашивает Субин. — Серьёзно? Ну же, между нами ничего нет. И вы это знаете. — Твой рот говорит одно, но то, как вы ведёте себя рядом друг с другом, совсем другое дело, — говорит Тэхён; он так и не сдвинулся с дивана.       Субин бросает в сторону Тэхёна крайне разочарованный взгляд. — Тебе пора вернуться к нашему Омеге, — Ёнджун похлопывает Субина по заднице.       Тот рвёт и мечет. — Прости, — чрезвычайно весело поправляет себя Ёнджун, — к твоему Омеге.       Субину приходится приложить все свои многолетние усилия по контролю Альфы, чтобы не бросить стакан с водой прямо в дурацкое самодовольное лицо Ёнджуна.

—

      Ночь, которая, по мнению Субина, будет невероятно длинной, начинается довольно гладко.       Он глубоко вдыхает перед дверью в комнату Кая, морально готовясь к тому, как его накроет волной запаха Кая.       Затем он входит, позволяет Каю опустошить стакан с водой так, словно тот умирал от жажды, и совершенно не смотрит на то, как с каждым глотком двигается кадык Кая, потому что… потому что какого чёрта, они лучшие друзья, всегда ими были и ничем более, но ни с того ни с сего под действием гормонов Кая глупый мозг Альфы воображает то, о чём Субин не смел даже предположить. — Хорошо, что уже почти зима, — Кай облизывает губы и ставит пустой стакан на прикроватную тумбочку. — Не представляю, как жарко было бы посреди лета, господи.       Субин, признаться, и сам не представляет. Так же жарко он чувствовал себя во время прошлого гона.       И уже после того, как он забирается в постель Кая, приобнимает его рукой за талию так, как они всегда делали в гостиной, Субин понимает.       Он в заднице.       Он в самой настоящей заднице.       Кай радостно отзывается, издавая тихий гортанный звук от удовольствия, и ёрзает навстречу Субину, пока не прижимается спиной к его груди.       И пахнет он божественно. Как пряный глинтвейн. Как… Как что-то, что Субин очень, очень хотел бы попробовать на вкус.       Субин обнаруживает себя в шаге от того, чтобы вцепиться зубами в шею Кая, только когда Кай оборачивается и глядит на него. — Ты в порядке, хён? — спрашивает Кай, и Субин возвращается в реальность. — Эм, — Субин прокашливается. Сглатывает слюну. — Ага, в порядке, а что? — Ты… мурчал.       Субин моргает. — Я не мурчу. — Ага, как же. Ты точно мурчал. — Ты приятно пахнешь, — вырывается у Субина. За окном шелестит ветер по стеклу. Субину немного хочется забраться под кровать Кая и умереть от глубочайшего стыда. — О-о-о, — в голосе Кая звучит удовлетворение. — Приятно? — Очень.       Это правда. Кай всегда пах приятно, по мнению Субина, даже до своей презентации. — Погладишь мой животик? — Конечно, — отвечает Субин и скользит ладонью по животу Кая, не обращая внимания на то, как дыхание Кая сбивается. — Это хорошо, — тихо замечает Кай, и Субин слышит улыбку в его голосе. — Ощущается лучше, чем обычно. М-м-м. Возможно, быть Омегой не так уж и плохо. — Возможно, — бормочет Субин.       Возможно, нет.       То, что Кай — Омега… сбивает его с толку, а Субин ненавидит быть сбитым с толку. — М-мдобненько, — бубнит Кай и счастливо вздыхает. — М, ночи, хён. Не останавливайся. — Не буду, — обещает Субин. Ждёт, пока дыхание Кая замедлится и выровняется, и сам проваливается в сон.

—

      По-настоящему течка Кая начинается посреди ночи. За окном кромешная темнота, и все в общежитии сладко спят, поэтому когда Кай стонет, Субин почти сразу же просыпается.       Футболка Кая влажная от пота, и— чёрт. Субин по ошибке вдыхает через нос, и тогда он чувствует. Чувствует сладкий, кружащий голову и ни с чем не сравнимый запах смазки Кая. Твою ж мать.       Это… Нормально ли это?       Из-за течки у Тэхёна постоянно появлялась эрекция, которую они с Субином оба игнорировали, но Тэхён ни разу не намокал от объятий с ним.       Должно быть, дело в том, что это первая течка Кая. Только поэтому. В первую течку Тэхёна тому помогал Ёнджун, поэтому Субин не знает, насколько тяжело было Тэхёну тогда, но помнит, как ему самому пришлось менять влажное постельное бельё Тэхёна на следующее утро — влажное от пота или от смазки, он не в курсе. Благодаря урокам полового воспитания Субин знает, что первые течки Омег всегда самые неприятные и выматывающие, поэтому для Омег крайне важно иметь под боком Альфу, которому они доверяют, чтобы тот обеспечил им комфорт и защиту, которые они жаждут всей своей сущностью.       Крайне важно, чтобы Субин обеспечил Кая всем этим, в то же время не пользуясь его положением.       Кай снова стонет, прижимаясь к Субину, и Субин напряжённо жмурится, желая, чтобы его собственное возбуждение прошло.       Чёртова физиология Альф и Омег.       Субин уже почти примиряется с мыслью о том, что ему предстоит провести эту долгую ночь без сна, как Кай дёргается в его объятиях и резко просыпается. — Хён, — высоко охает Кай. — Я тут, — отвечает Субин. — Я… Мне… — не в силах продолжить, Кай кряхтит. — Больно. Хён, так больно.       В тот момент Субина практически ослепляет животным инстинктом защитить Кая. Позаботиться о нём. Дать ему то, о чём он просит без слов.       Тело Субина знает, что именно нужно Каю — но мозг Субина знает, чего именно Кай не захочет. — Пожалуйста, — просит Кай, — пожалуйста. — Снимай футболку, — говорит ему Субин, вспоминая информацию, которую они с Ёнджуном в спешке изучили после того, как Тэхён презентовался Омегой. — Ага, — выдыхает Кай, путаясь в рукавах. — Прикоснись ко мне. Пожалуйста.       Субин садится и тоже стягивает с себя футболку. — Прикоснусь. Обязательно. Просто… не там. Ладно? Я позабочусь о тебе, Хюнин-а. Но спать с тобой не буду. Ты доверяешь мне? — Конечно, — хрипит Кай, но его слова звучат так непристойно, словно он готов сказать что угодно, лишь бы получить то, чего желает его Омега, думает Субин. — Больно, — голос Кая надламывается, и Субину приходится задержать дыхание на секунду, просто чтобы прийти в себя. — Я знаю, — отзывается Субин, укладываясь позади Кая и сгребая его в объятия. — Знаю, малыш.       Кай вздрагивает, всем телом, перед тем, как расслабиться, откинувшись на грудь Субина. На того обрушивается еще одна волна того сладкого, пряного и соблазнительного запаха смазки, и Кай стонет.       И прогибается в спине, совсем немного, чтобы прижаться задом к паху Субина.       У Субина стоит до боли. И теперь Кай знает об этом. — Кай, — Субин сглатывает, — что ты делаешь? — Это приятно, — жалобно замечает Кай. — Просто. Ты мне нужен.       Субин дрожаще вдыхает ртом. — Я тут, с тобой. И никуда не ухожу. — Мне нужно больше. — Кай подаётся назад, потираясь о Субина. Пиздец. — Хён, пожалуйста, мне– — На самом деле ты не хочешь этого, — цедит Субин сквозь зубы, когда сам каждой клеточкой тела жаждет ответить на предложение Кая. — Это течка, Хюнин-а. Ты знаешь. — Пожалуйста, — шепчет Кай, уже отчаянно. — Я не могу… Мне нужно– — Прости, — бормочет Субин в затылок Кая. Он сжимает его бёдра, и Кай берёт и воет, и Субин едва не притягивает Кая ближе, едва не срывает с него штаны и едва не погружает член в его скользкую от смазки задницу.       Господи.       У Субина всё самообладание уходит на то, чтобы оттолкнуть Кая. — Ты тоже хочешь этого, — говорит Кай, сопротивляясь. — Я знаю, что ты этого хочешь, я слышу это в твоём запахе, хён. Я почувствовал тебя. Альфа. — Кай, — сдавленно зовёт Субин, держась из последних сил. — Перестань.       Кай, разумеется, не слушает его.       Он вырывается из хватки Субина и разворачивается. Забирается на Субина. Склоняется над ним; его глаза тёмные, а губы приоткрыты. — Разве ты не хочешь меня? — с придыханием спрашивает Кай. С жаром. Он толкается бёдрами вниз, и Субина как током пробивает от удовольствия. — Я… — Субин отворачивается. Он не может смотреть на Кая. Не может вынести того, что его застенчивый, милый, озорной Кай совсем пропал. Этот Кай дикий; он в отчаянии; он сокрушительный непредсказуемый вихрь, кружащий под волнами желания и грозящий затянуть Субина с собой на глубину.       Обычный Кай никогда не простил бы Субина, если бы что-либо в их отношениях изменилось. — Я не хочу тебя. Не так, — отвечает Субин, и это правда. Это должно быть правдой. После стольких лет платонической дружбы, когда они смеялись над чужими козявками, крали жареную картошку из тарелок друг друга и устраивали совместные ночёвки, они никогда не смотрели друг на друга в таком ключе — так, как сейчас. Они никогда не думали об этом. У Субина и мысли такой не возникало, несмотря на все смешки со стороны.       Это правда, и потому Субин не знает, почему ощущает себя так неправильно.       Кай над ним замирает, едва видимый в лунном свете, что просачивается в комнату через просвет между шторами. Его лицо искажается от обиды.       И затем взгляд Кая становится туманным, тёмным, решительным. — Тогда объясни это, — низко говорит он и проводит указательным пальцем по всей длине члена Субина.       Субин вздрагивает от ещё одной вспышки жара, проходящей сквозь него. Блядь. Всему есть предел. Он хватает Кая за талию и тянет обратно в кровать, следом переворачивает его, так, что Кай оказывается прижатым им сверху, лицом в подушку.       Субин просовывает ногу меж бёдер Кая, и тот всхлипывает. — Слушай меня, — резко приказывает Субин, придерживая Кая за плечи. — Ты слушаешь меня, Хюнини? Ответь мне. — Ага, — бубнит Кай. — Слушаю. — Я люблю тебя, — говорит Субин. — Ты доверяешь мне? — Я тоже тебя люблю. — Ответь мне. — Да. Конечно, я верю тебе. — Хорошо, — Субин делает глубокий вдох ртом. — Тогда верь мне, когда я говорю, что и ты не хочешь меня, Кай. Ладно? Не так. Я очень, очень тебя люблю, но мы лучшие друзья. Не партнёры. Не любовники. Понимаешь? Учись контролировать свои желания. Это не просто, знаю, но для этого тут я. Позволь мне помочь тебе. Я не смогу помочь, если ты только поставишь новые вопросы.       Кай смеётся, резко и отрывисто, и от этого звука сердце Субина разбивается. — Но один вопрос у тебя уже встал. — Моё тело всего лишь реагирует на твоё, — говорит Субин, не сбавляя хватку на плечах Кая, несмотря на то, что тот давно обмяк и затих. — Нам нужно пережить эту ночь, и самое страшное окажется позади. Ты сможешь это сделать, я знаю, что сможешь. Контролируй себя. Сделаешь это ради меня?       Кай всхлипывает. — Сделаешь? — Да, Альфа, — шепчет Кай. — Хороший мальчик, — хвалит Субин, и не может не заметить, как тело Кая словно загорается, дрожа от похвалы. — Я сниму наши штаны, но трусы останутся на месте. Понятно? — О-о-о, — с большим одобрением отзывается Кай. — И без фокусов, — предупреждает Субин. — Обещаю.       Субин помогает Каю снять его штаны, стягивает свои и закидывает их куда-то с кровати. — Поспи немного, — Субин оказывается позади Кая и принимает первоначальное положение, оплетая Кая со спины. Кай тихо и сипло вздыхает, и невинно придвигается к нему, пока они не соприкасаются всем телом и конечностями. — Я поставлю мировой рекорд без возможности кончить, — ворчит Кай, и Субин не удерживается от смеха в его шею.

—

      Следующим утром Субин просыпается с пульсирующим возбуждением. Он как-то умудрился притиснуться к заднице Кая вплотную, и его собственные трусы так намокли от смазки, что на белье Кая осталось позорное влажное пятно.       Или же это смазка самого Кая.       В любом случае, он ни хрена не переживёт ещё сутки такой пытки. Он или скончается от, как ёмко выразился Кай, рекорда без возможности кончить, или от того, что сорвётся и затрахает Кая до потери сознания.       Субин печально качает головой и выпутывается из постели.       Холодный душ. Ему нужен холодный душ. Очень, очень холодный.       В итоге он обхватывает член пальцами и поспешно кончает в душевой кабинке. Дважды.       Когда Субин наконец покидает ванную, Ёнджун уже на кухне, заваривает кофе. — Утра, — хмуро приветствует его Субин, с грохотом открывая шкаф с посудой. — Вау. И тебе доброе утро, — сухо отвечает Ёнджун. — Слушай, — Субин хватает коробку сухих завтраков, — мне нужно, чтобы ты помог мне проследить за Каем сегодня. Менеджер-ним подвинул наши расписания? — Ага, — Ёнджун прислоняется к столу бедром. — У нас сегодня индивидуальные уроки по вокалу. У тебя с утра, мои днём. Так что я могу заменить тебя только до двух. — Да, отлично, спасибо, — говорит Субин и насыпает медовые звёздочки в глубокую тарелку. — Просто мне нужно немного подышать, отдохнуть. Подальше от Кая. — Что случилось? — спрашивает у него Ёнджун, отпивая немного кофе. — Выглядишь лучше всех. — Тэхён когда-нибудь, — Субин продолжает уже тише, — предлагал тебе? Во время течек?       Ёнджун медленно и выразительно приподнимает одну бровь. — Предлагал что? — Просил ли он трахнуть его когда-нибудь? — небрежно поясняет Субин.       Ёнджун смотрит на него во все глаза. — Неужели… Кай?..       Субин заливает звёздочки молоком. — Он сказал немного по-другому, но по сути — да. — А ты? Трахнул?       Субин едва не разливает молоко по столу. — Конечно, нет! — Он кашляет. — Хён! — Просто хотел убедиться, что у меня ещё есть шанс получить те тридцать тысяч вон, — Ёнджун невозмутимо делает ещё один глоток. — Но нет. Тэхён никогда не просил меня о чём-либо помимо объятий. — Даже в свою первую течку? — Особенно в свою первую течку. Он пытался вытолкать меня из комнаты. Тогда Тэхён буйствовал и сердился, и ничего такого весёлого и в помине не было. — Это не весело. — Ничего тебе не весело, — фыркает Ёнджун. — А Тэхён когда-нибудь… намокал? — спрашивает Субин. — В свою первую течку? — Боже, нет, — Ёнджун смотрит на него в ужасе. — Фу! — Но ты только что сказал, что трахаться это весело, — замечает Субин. — Сама идея, — важно добавляет Ёнджун. — И если это между двумя разумными людьми, которые дали согласие друг другу. — Прошлой ночью Кай очень тёк, — Субин трёт лицо рукой. — Я думал, что дело в его первой течке, но… — Дело в тебе! — хохочет Ёнджун. — Он хочет тебя, Субини. — Я… нет, — Субин отправляет в рот ложку с хлопьями. — Он всего лишь… более восприимчивый. Более возбуждённый. Я тоже был сам не свой во время первого гона. Каю только нужно несколько подходов, чтобы взять свои желания под контроль, и потом он будет в порядке. Так? — …Так, — отвечает Ёнджун и утаскивает немного звёздочек из тарелки Субина. — Я дам тебе знать, если Кай попытается… предложить и мне.       Ёнджун подмигивает.       Субин сглатывает, и когда Ёнджун, залпом допив оставшийся кофе, отправляется в комнату Кая, то убеждает себя в том, что отправить Ёнджуна к Каю было совершенно точно необходимо.

—

      Субин отказывается подслушивать то, чем Кай и Ёнджун занимаются в кровати, а потому покорно идёт в спортзал после уроков по вокалу, следуя расписанию, и поднимает штангу в слабой надежде на то, что вместе с потом он избавится от сумбура и напряжения с прошлой ночи. — Вау, — раздаётся сзади голос Тэхёна. — Я действительно вижу это? — Заткнись, — сердито бросает Субин. — Ты всегда пропускаешь тренировки в зале, — отмечает Тэхён. — Я в курсе.       Тэхён смотрит на него своим я не буду настаивать, если ты не хочешь говорить об этом, но я всегда готов выслушать тебя взглядом, после чего проходит к стойке для штанги.       Субин вздыхает. — Эй, — начинает он. — Тэхёни. Можно мне спросить у тебя кое-что… деликатное? — Дай угадаю: тебе хочется узнать больше о физиологии Омег, потому что из-за течки Кая ты весь на взводе и у тебя появились вопросы, плюс ты сомневаешься в платонической природе дружбы с твоим, — Тэхён изображает пальцами кавычки, — лучшим другом.       Субин моргает пару раз. — Я, ну. Что ж. Да. Что-то типа такого. — Спрашивай. — Знаю, что это… грубо, — начинает Субин. Он мельком оглядывается, но кроме них в зале никого нет. — Но тебе когда-нибудь хотелось… Типа. Делать всякое. Во время течки?       Тэхён смеривает Субина взглядом. — Типа дрочить? Постоянно. — Нет, не это, то есть. Эм. Делать всякое с Ёнджуном. Или со мной. Просто. Знаешь. Всякое. — Тебе нужно говорить конкретнее, хён. — Ебать, — вырывается у Субина. — Это ответ или ты просто ругаешься? — И то, и то?       Тэхён прыскает, а следом заходится смехом. Что, по мнению Субина, просто невежливо. — Это не смешно, — говорит Субин. — Но ты выглядишь так уморительно, — Тэхён продолжает хихикать. — Тэхён. — Прости, но нет. Ты знаешь, что я не по парням, и от самой мысли сделать что-то с тобой или Ёнджуном… Не знаю. Тошно? — Оу, — теряется Субин, — но… — Но с тобой Кай перевозбудился? Ага, не удивлён. Ты и я оба знаем, что Кай без ума от тебя, хён. Мы говорили тебе об этом годами. — О боже, — шепчет Субин. — Что именно произошло?       Субин пристально смотрит на Тэхёна. — Он, эм. Он пытался тереться об меня. И еще, м-м, у него… — Субин туманно указывает на свою задницу, и его щёки пылают, — начала появляться… — Смазка? — спрашивает Тэхён, и его брови моментально скрываются за чёлкой, когда Субин кивает. — О-о. Вау. — Вау– что? Почему? Мне уже стоит бояться? — Просто. Хммм. Я не уверен, что ты готов это услышать, потому что об этом не особо говорят на уроках полового воспитания для Альф, — Тэхён склоняет голову вбок и выжидающе смотрит на Субина. — Пообещай мне, что ты не станешь избегать Кая после этого.       Субин поджимает губы. — Ты… Ты уже его избегаешь, — в голосе Тэхёна сквозит осознание. — Поэтому ты здесь вместо того, чтобы находиться рядом с ним. — Нет, не избегаю, — лжёт Субин.       Тэхён скрещивает руки на груди. — Думаю, тебе пора начать быть честным с самим собой. Ты испытываешь что-то к Каю или нет? — Нет! — отвечает Субин. — Честно. Я не… Я не знаю, что случилось прошлой ночью, но, клянусь, я никогда не думал о Кае как о ком-то больше, чем о близком друге. Ни разу.       До прошлой ночи. — Ты тоже возбудился? — спрашивает Тэхён. — Я– может быть, — Субин неловко ёрзает. — Но суть не в этом. Я хочу узнать, почему мне нужно беспокоиться о том, что Кай выделял смазку.       Тэхён смеётся снова, но на этот раз уже далеко не так весело. — Омеги выделяют смазку только тогда, когда их тела, как детектор, чувствуют, что у них намечается секс. В двух словах — когда они чувствуют возбуждение своего Альфы. Так что. Ты определённо возбудился от Кая. Он почуял это в твоём запахе. И поэтому намок.       Оу.       Я слышу это в твоём запахе, хён.       Это объясняет настойчивость Кая прошлой ночью. — Но… — добавляет Субин, немного беспомощно, — я не… он не привлекает меня в этом смысле.       Тэхён наклоняется к нему. — Ты уверен? Потому что ты никогда не возбуждался во время моих течек, но с Каем… — Пиздец. — Субин прикрывает глаза. Вспоминает события прошлой ночи, этот неконтролируемый приток адреналина и возбуждения, когда Кай прикасался к нему, просил, молил его. Вспоминает, насколько близок был к тому, чтобы поставить Каю метку на шее. Вспоминает, насколько тяжело было сопротивляться Каю, когда Субин надеялся на обратное. — Я думал, дело только в гормонах. — Гормоны действительно играют большую роль, — Тэхён, как всегда, рассудителен. — Но они только усиливают то, что уже есть.       Повисает многозначительная пауза.       У Субина внутри всё сжимается. — Мне надо немного времени, — говорит он и поднимается так быстро, что кровь резко приливает к его голове. Он слегка пошатывается. — Надо, надо подумать об этом. — Не задерживайся, — напоминает Тэхён. — Ты нужен Каю.       Чёрт. Субин смотрит на наручные часы. Они показывают час двадцать восемь.       Тридцать две минуты. Ровно столько времени у него есть, чтобы отдышаться и привести мысли в порядок. Господи. — Ага, я… Я пойду. — Субин подбирает своё полотенце и бутылку с водой с пола. — Эй. Эмм. Спасибо, Тэхёни. — Без проблем, — по-доброму улыбается Тэхён. — Удачи.       Субин кивает ему и разворачивается, проглатывая ком в горле.

—

      Он чувствует это ещё на выходе из лифта.       Кай.       На этот раз запах другой, не сладкий и кружащий голову от течки Кая. Этот запах более резкий и острый. Почти горький.       Что-то не так.       Субин едва ли осознаёт, как врывается в общежитие, сбрасывает обувь и практически несётся до комнаты Кая, затем открывает дверь и залетает туда, тяжело дыша, и выискивает взглядом Кая, его Омегу, которого хочет защитить, обнимать, который его– — Хён, — зовёт Кай, и он всхлипывает. — Субини-хён, пожалуйста. — Прости, — говорит Субин, не имея понятия, почему он вообще извиняется; он только каждой своей клеточкой чувствует, что ему стоило оставаться здесь и не покидать Кая совсем. Он опускается на колени перед кроватью ещё до того, как успевает подумать об этом. — Я тут, Хюнини, я тут, что такое? — Спасибо нахуй, — бурчит Ёнджун, вылезая из постели. — Он совсем раскис. Ты даже не представляешь. — Прости, хён, — Субин зависает рядом с Каем, который свернулся в позе эмбриона, до сих пор почти раздетый, спиной к нему с Ёнджуном. — Что случилось? — Ты случился, полагаю, — отвечает Ёнджун и одёргивает свою рубашку. — Он звал тебя, как только проснулся.       Кай шмыгает носом, и его плечи слегка трясутся. — Спасибо, — обращается Субин к Ёнджуну, осторожно присаживаясь на кровать, и кладёт ладонь на плечо Кая. Резкий горький запах тотчас же отступает, подобно уходящей волне, и Субину наконец удаётся вдохнуть снова. — Спасибо, что присмотрел за ним. — Не думаю, что помог чем-либо, — с досадой признаётся Ёнджун. — Он весь твой. Следи за ним. Наверное, он едва ли продержится без тебя. — Извини, — бубнит Кай, подрагивая от касаний Субина. — Тише, всё в порядке, — говорит Субин и смотрит, как Ёнджун выходит из комнаты и закрывает дверь. Потом Субин снимает футболку и ложится за Каем. — Ты уже ходил в душ? — Не мог, — слабо отвечает Кай. — Было слишком больно.       Больно? — Разве Ёнджун не помог справиться с болью? — спрашивает Субин, притягивая Кая к себе, пока они не оказываются совсем близко друг к другу.       Кай благодарно хмыкает. — Не особо, нет. Я– а ты куда уходил утром? Я соскучился.       Субин не может удержаться от улыбки. — И кто теперь жвачка?       Вместо ответа Кай лишь накрывает ладонью Субина свой живот. — Здесь болело сильнее всего, — тихо говорит он.       Улыбка пропадает с губ Субина. — Прости, — бормочет он и потирается носом о шею Кая. — Утром у меня были уроки по вокалу. — Всё в порядке, — говорит Кай, — это ты меня прости. — Ты не виноват. — Виноват. — Голос Кая звучит более расстроенно. — Я бы не тратил ваше с Ёнджуном время, не будь я Омегой. — Ты не тратишь наше время, — добавляет Субин немного обеспокоенно.       Кай не отвечает, только мотает головой. — Эй, — зовёт Субин. — Не накручивай себя из-за того, что ты Омега. Мне нравится обниматься с тобой. — Нравится? — робко уточняет Кай. — Конечно. Почему, как ты думаешь, мы с тобой обнимались все эти три года? — Субин медленно массирует разгорячённую кожу на животе Кая круговыми движениями. — По привычке? — предполагает Кай. Он вздрагивает, и его запах наливается сладостью. — Наверное, плюс в том, насколько хорошо всё ощущается сейчас. — Разве Ёнджун не гладил твой живот? — Это ощущалось по-другому, — вздыхает Кай и едва прогибается в спине. В дневном свете, когда солнечные лучи проникают в комнату, Кай почти сияет. В золотистых лучах, с молочно-белой гладкой кожей — к нему так и хочется прикоснуться.       Кай вздыхает снова, стоит пальцам Субина провести по низу его живота. Вздыхает снова, и снова, и его вздохи становятся прерывистыми, затем явно хриплыми, и — господи. Член Субина заинтересованно дёргается. Это опять происходит. Блядь.       Субин осторожно следит за тем, чтобы его бёдра не касались бёдер Кая, и лихорадочно соображает, стоит ли ему перестать гладить Кая по животу. — Хён? — зовёт его Кай, низко и хрипло. — Можешь пообещать мне кое-что? — Что угодно, — отвечает Субин, и его голос звучит не лучше. — Пообещай, что ты не будешь останавливаться. — Эм, — пальцы Субина случайно соскальзывают гораздо ниже, задевая резинку трусов Кая, и тот дёргается, сдавленно простонав. — Почему? — Просто– просто не останавливайся, — просит Кай, и хватает ртом воздух, — Ах, ах–       Последующие звуки, которые издаёт Кай, совсем непристойные. Субин не глупый. Он знает, на что намекает Кай: тем, как он мечется рядом с Субином, тем, как он пахнет. Этот чёртов запах. Субин улавливает в нём отголоски смазки Кая, которые становятся всё заметнее, и тотчас же перестаёт дышать.       У Кая совсем, совсем нет стыда. Субину, честно, не стоит удивляться этому. — Просто я… У меня стоит ещё с прошлой ночи и я не могу… Мне нужно… — у Кая заплетается язык. Кай беспомощно двигает бёдрами, сжимает пальцы в кулаки, и Субина ведёт от мысли о том, как тот достигает пика прямо в его объятиях. — Ниже, хён, только… коснись меня. Пожалуйста.       Субин чувствует, как его член наливается кровью и тяжелеет меж его ног; естественная реакция. Признаться, он больше всего на свете хочет скользнуть рукой в бельё Кая и оплести пальцами его возбуждение, погладить мягкую гладкую головку и размазать предэякулят по всему члену. Субин представляет, как надрачивает Каю, пока сам вбивается в него, заполняя точно так, как хочется Каю, и… да. Да, возможно, его на самом деле привлекает Кай, во всех смыслах, твою мать.       Субин жмурится и останавливается с поглаживаниями, только накрывает пальцами горячий живот Кая и изо всех сил старается не двигаться. — Кай… — сдавленно тянет он. — Я не могу. Мы– мы не в том состоянии, чтобы дать полное согласие, ты же знаешь. — Тогда это сделаю я, — заявляет Кай хрипло. Он запускает руку под резинку трусов, и Субин едва ли не прикусывает язык. — Не смей–       Но уже поздно. Хватает одного касания, и Кай вскрикивает, сотрясаясь всем телом, выгибая спину и изливаясь на свои пальцы и бельё; пьянящий запах семени Кая перекрывает всё остальное, вскруживает голову, и глаза Субина застилает пелена.       В следующую секунду Субин обнаруживает Кая под собой, уткнувшись носом в участок под его челюстью и приоткрыв рот. Он вклинил одну ногу между бёдрами Кая, и Кай взвывает, надломленно и отчаянно. — Хён, — выдыхает Кай, подаваясь ему навстречу, отрывая бёдра от кровати и притираясь к Субину.       Кай едва оправился от оргазма, но у него уже снова стоит. — Я… Я не могу, — цедит Субин сквозь зубы, неразборчиво, пока он пытается оторваться от шеи Кая. Его тело двигается словно само по себе, толкаясь вниз. — Не могу контролировать себя, твою мать. — Тогда не контролируй, — говорит Кай, укладывая руки на талию Субина и притягивая его ближе к себе. — Позволь мне сделать тебе хорошо, хён. — Нет, — охает Субин, и его губы мажут по горячей коже Кая, солёной от пота, но всё ещё самой сладкой, по мнению Субина. — Кай.       Но пальцы Кая уже подцепляют пояс домашних штанов Субина и стягивают ниже, пока те не оказываются на уровне его колен. — Всё в порядке, хён, — выдыхает Кай, двигаясь навстречу так, что их члены трутся друг о друга через тонкую ткань их белья в сладостной, обжигающей вспышке. — Я хочу этого. Я хочу тебя.       Субин… Субин тоже его хочет. Очень, очень хочет. Хочет всего Кая — всего его Кая. С его заразительным смехом, с утомительными розыгрышами, с шутками, которые Кай рассказывает на полном серьёзе. С его решительным упрямством, с коварным озорством и стабильной уверенной поддержкой. Субин хочет провести с Каем всю свою жизнь — он знал это, всегда знал — но в этой ситуации Субин со всей пронзительной ясностью осознаёт, что хочет Кая не только как лучшего друга или согруппника.       Он хочет Кая как партнёра.       Он любит Кая. Всегда любил. Эта идея не нова для Субина, у неё лишь прибавилось ещё одно значение.       Именно это осознание приводит Субина в чувство, придаёт ему сил, чтобы выбраться из постели, потому что. Потому, что его любовь к Каю превосходит все его дурацкие животные инстинкты Альфы, и Субин знает, что Кай, без всякого сомнения, ни за что не стал бы себя так вести, если бы не течка.       Кай — обычный, до течки — никогда не простил бы Субина, сделай он то, что ему делать запрещено, каким бы убедительным ни был Кай во время течки.       Субин, спотыкаясь, встаёт с кровати и прислоняется к прохладной твёрдой стене спальни, тяжело дыша. — Хюнин Кай, хватит, — рычит он, и в его голосе проскальзывает властная нотка.       Кай моментально замирает на кровати, и смотрит на него широко распахнутыми дикими глазами. — Ты, — с большим трудом произносит Субин, — сейчас пойдёшь и примешь очень холодный душ.       По правде говоря, Субину просто необходимо, чтобы Кай смыл с себя запах секса, прежде чем Субин вновь потеряет контроль над своими телом и сознанием.       Кай лишь покорно вздыхает, и Субин расценивает это как знак, чтобы вытащить его из постели. Он проводит Кая до ванной, а после аккуратно заталкивает его внутрь. — Я буду прямо за дверью, — говорит Субин, когда Кай оборачивается и томно смотрит на него из-под ресниц, своим взглядом намекая, чтобы Субин составил ему компанию. — Прекрати. Ты весь липкий.       Кай облизывает губы, следом кивает, подцепляя большими пальцами резинку трусов и… и стягивает их, плавно и дразняще. Субин с запозданием понимает, что Кай устраивает целое представление, прямо перед ним, чёрт.       Субин захлопывает дверь и прижимается к ней спиной, прикладывая максимум усилий, чтобы устоять на подрагивающих ногах.       Тэхён был прав. Ёнджун и Бомгю, и даже его мама — все они были правы. Его мама, которая однажды спросила Субина по телефону, мягко и заботливо, было ли что-то между ним и Каем. Я люблю тебя несмотря ни на что, сказала она тогда, но Субин отшутился и перевёл тему. Он не придал этому большого значения.       Субин не хочет этого признавать, но его влечение к Каю… многое объясняет. Оно объясняет, почему он всегда первым делом осматривает комнату в поисках Кая. Оно объясняет его неосознанное стремление подружиться с Каем тогда, когда они ещё были стажёрами, полными надежд. Оно объясняет то, почему Субин иногда засматривается на изгиб губ Кая, на его ключицы, и даже на охуительные тонкие запястья, чтоб их.       Он всегда думал, что это относилось к Платоническим Вещам, Нормальных Для Лучших Друзей.       И он пиздец как ошибался.       Субин не знает, как долго стоит там, пытаясь прийти в себя и собраться с мыслями, но спустя какое-то время кое-что отвлекает его от раздумий. Звук.       Он смаргивает дымку перед глазами и хмурится. А после слышит этот звук снова.       Это мягкий стон. Из-за закрытой двери в ванную. Стон настолько тихий, что Субин с трудом слышит его из-за бегущей воды, однако стон повторяется. Ещё один всхлип, пылкий и требовательный. Он практически зовёт его, зовёт Альфу.       Господи. Кай мастурбирует в душе.       Кай должен помнить о том, что Субин всё ещё снаружи. Он должен помнить о том, что Субин может услышать его, услышать каждый звук, который он издаёт — даже то, как его пальцы скользят по члену, чёрт. Теперь, когда Субин знает, к чему прислушиваться, он слышит всё слишком чётко. Хлюпы, с которыми Кай двигается навстречу влажному кольцу пальцев. Неприкрытые стоны, срывающиеся с его губ. Откровенная, незамутнённая жажда.       Запах возбуждения Кая просачивается из-под двери в ванную, и Субин коротко охает, не удерживаясь от того, чтобы рывком приспустить бельё и сомкнуть пальцы вокруг члена, с облегчением выдыхая.       Вместе они задают темп: Субин подстраивает свои толчки под влажные звуки ласкающего себя Кая, закусывая нижнюю губу — отчаянно пытаясь предотвратить так малейший стон. Ему не следует этого делать. Он знает, что не следует. Не следует подслушивать Кая, не следует мастурбировать тайком, как сейчас.       Но кого он обманывает? Кай уже наверняка знает. Кай наверняка чувствует его запах, наверняка слышит, как мокро кулак Субина скользит вдоль его члена, пока он ласкает себя. Возможно, он мастурбирует на то, как Субин мастурбирует на Кая. Возможно, он представляет, как Субин наблюдает за ним, слушает его, вбиваясь в него так же быстро, как тот вбивается в свой кулак; как Субин кусает нежную кожу на шее Кая, помечая его и делая своим–       Кай вскрикивает снова, но в этот раз не бессвязно. С его губ срывается не что иное, как имя Субина. От этого Субина ведёт, и он твердеет, двигая рукой быстрее и резче. До него доходят отголоски запаха семени Кая, когда тот кончает, и это доводит до пика и его; он теряет связь с реальностью так стремительно, что едва успевает подтянуть трусы обратно, чтобы не запачкать пол, когда кончает сам, обильно изливаясь в свою руку.       Когда Субин наконец приходит в себя после оргазма, Кай в ванной невинно мурлыкает что-то себе под нос, будто не услышав, как Субин распался на части со скоростью вихря.       Чёртов Хюнин Кай.

—

      Субин уходит в душ на второй заход, снова на взводе, стоит Каю выйти и проскользнуть мимо него, мимолётно потрепав его живот. К тому моменту, как они наконец оказываются в кровати, вялые и уставшие, у Субина такое чувство, словно он пробежал целый марафон, а потом ещё один. Тем не менее, поход в душ и последующие… действия… Они идут им с Каем на пользу, потому что оба моментально вырубаются, коснувшись головой подушки Кая.       Когда Субин открывает глаза, в комнате темно. Из-за двери в спальню едва слышны голоса их согруппников за ужином, и в животе Субина урчит.       Немного подумав, он решает оставить Кая спать, а самому сходить поужинать. Из-под двери в комнату пробирается свет из коридора, скользя по лицу Кая одинокой жёлтой полосой. Кай поджал губы, словно он слегка дуется, и его ресницы подрагивают во сне. Спящий Кай напоминает Субину мальчика, к которому он привык, до его течки и последующего хаоса. Напоминает мальчика, рядом с которым Субин засыпал и просыпался бесчисленное множество раз; мальчика, которого Субин хранил в своём сердце столько, сколько он себя помнит.       У Субина всё теплеет и теплеет в груди, и он сухо отмечает, что лучше бы пылало только его сердце, чем какие-либо другие части тела.       Он медленно выпутывается из постели, стараясь не потревожить Кая — но тщетно, потому что Кай всё-таки просыпается. — Ты к-мда? — спросонья невнятно спрашивает Кай. — Поесть, — отвечает Субин. — Как ты? Голоден? — Мгм, — Кай тянет к нему руки, и Субин вздрагивает. — Что такое? — Ничего! — отвечает Субин. Он прищуривается и глубоко вдыхает носом. Кай пахнет… приятно, как и всегда. Не более. Он просто приятно пахнет. Свежо после душа. Немного сонно. Запах его течки почти пропал. — Твоя течка закончилась.       Слава богу.       Кай от души потягивается — а после застывает, словно его накрывает волной воспоминаний о прошедших сутках. — Ох. Ох, господи. — Ты справился, Хюнини, — тепло говорит Субин. — Хён, — Кай жмурится, — что… Что я делал? — Ничего такого, — лжёт Субин. — Только, ну. Всякое. — Ебать, — шепчет Кай. — А этого мы не делали. — Ебать, — с чувством повторяет Кай. Даже в темноте Субин замечает, как тот бледнеет. — О боже. Мне так жаль, хён, я… Я не знаю, что на меня нашло, я– — Всё в порядке, — говорит Субин. — Правда. Я всё понимаю. Это всего лишь… всего лишь течка. Первые течки бывают тяжёлыми, и, я уверен, Тэхён всё тебе расскажет об этом. Эмм. Не переживай. — Мы же не…? — Кай замолкает, неуверенный, и закусывает губу так сильно, что, Субин уверен, на ней останутся следы. — Нет, — быстро отвечает Субин. — Нет, нет, мы вообще ничего не делали.       Он смеётся, и его смех звучит слишком резко в повисшей тишине, разрезая неожиданно сгустившееся напряжение между ними подобно острому лезвию. — Ох, — тихо говорит Кай. Проходит неловкая давящая секунда. — Хорошо.       Сердце Субина замирает. — Ага, — выдавливает он. — Хорошо.

—

      По завершении течки Кая менеджер покупает для него готовые подавители, а Тэхён объясняет ему, как и в каком количестве их нужно принимать. В целом, для Омег и Альф полезнее проводить течку и гон соответственно так, как надо, как заложено природой. Однако если те случаются посреди продвижения альбома, концертного тура или перед мероприятием, которое нельзя перенести — тогда на помощь и приходят подавители. Вместе они обсуждают размещение на время течки/гона и то, что Каю странно не понравилась компания Ёнджуна, и в итоге сходятся на том, чтобы селить Ёнджуна с Тэхёном, а Субина с Каем, что было бы чудесно, но это не так, потому что. Ну.       Они не говорили об этом — вообще ни о чём.       В чём Субин и преуспевает, так это, видимо, в том, чтобы не говорить о каких-либо вещах.       Отношения Субина и Кая становятся ужасно неловкими. Например, они перестают спать вместе в гостиной. В эти дни Кай немного чаще напрягается в компании Субина, и намного чаще сторонится физических проявлений внимания. Каждый раз, стоит им едва соприкоснуться плечами, к примеру, и Кай тут же вздрагивает, и от этого… от этого грустно, правда.       Субин делал всё, чтобы избежать этого, но, видимо, ему нужно было больше стараться. — Слушай, — говорит ему Ёнджун в один прекрасный день, отводя Субина в сторону после особенно неловкого обеда, во время которого Кай отказался даже смотреть в сторону Субина. — Скоро у тебя начнётся гон. — Я знаю, — кратко отвечает Субин. Он чувствует это, этот фантомный зуд в пояснице. — Ты же понимаешь, что до его начала тебе нужно поговорить с Каем, да? — Я просто перейду на подавители, — заявляет Субин.       Ёнджун не отвечает, лишь обращает на него очень красноречивый взгляд.       Субин вздыхает. — Не могу. Он избегает меня. — А ты ему позволяешь, — говорит Ёнджун. — Позволяю. Не хочу… принуждать его к чему-либо.       Ёнджун так резко закатывает глаза, что они, Субин боится, выскользнут из орбит. — Ты что, издеваешься? — Нет. — Субин хмурится. — Неужели ты пытаешься вести себя как какой-то благородный Альфа? — спрашивает Ёнджун. — Потому что это не так. Не благородно. — Чего ты от меня хочешь? — терпение Субина начинает иссякать. — Чтобы я сказал Каю, «эй, кстати, мой тупой мозг Альфы говорил мне, чтобы я от души трахнул тебя, пока у тебя была течка»? Не думаю, что этого.       Ёнджун изображает рвотные позывы. — Быть может, не в таких подробностях, но что-то вроде того, да. — Нет. — Отрезает Субин. — Ладно, что ж, давай начнём с малого, — Ёнджун разводит руки в стороны, ладонями кверху. — Тебе хочется целовать Кая? Хотя бы чмокнуть в губы, не более.       Субин вспоминает все те разы, когда отвлекался на рот Кая. — Это не обсуждается, — отвечает он и выходит из комнаты.

—

      Должно быть, Ёнджун сказал о чём-то Бомгю, потому что вечером, пока они готовятся ко сну, Бомгю обращается к Субину с: — Ты мне должен. — Что? — удивляется Субин, падая на кровать. — Завтра в это же время я стану на тридцать тысяч вон беднее, и во всём будешь виноват ты, — продолжает Бомгю, усаживаясь на своей кровати. — Я требую компенсацию.       Оу. Тот дурацкий спор. — Ёнджун ещё не выиграл, — говорит Субин. — Мы с Каем ничего не сделали. И не будем делать что-либо. — Нет, — жалуется Бомгю, — я проигрываю Тэхёну. — Тэхёну? — повторяет Субин и немного чувствует себя преданным. — Он поставил на то, что вы с Каем так затупите на тему чувств друг к другу, что перестанете разговаривать как минимум на неделю после течки Кая. И завтра как раз закончится неделя. — Вот мелкий– — Ты единственный, кто может помочь мне, — жалобно просит Бомгю. — Тебе нужно поговорить с Каем. Сегодня. — Эм. — Субин этого не сделает. — Нет. — У тебя нет выбора, — Бомгю поднимается.       И в ту же секунду в дверь их спальни раздаётся стук, и Кай заглядывает к ним. — Бомгю-хён? Ты хотел поговорить со мной? — Проходи, присаживайся, — Бомгю хлопает по постели рядом с собой.       Кай с опаской косится на Субина, после чего устремляется к Бомгю и садится подле него.       Субин с подозрением смотрит на Бомгю. — Чхве Субин и Хюнин Кай, — торжественно произносит Бомгю. — Спасибо, что пришли на вашу первую консультацию по вопросам Альф и Омег. — Ты… прикалываешься что ли? — спрашивает Субин медленно. — К сожалению, нет, — Бомгю вздыхает. — Позвольте мне начать с основ. По словам моих информаторов, ваши отношения… потекли в новом русле во время первой течки Кая. — О господи, — говорит Субин. — Нет. Мы не будем это обсуждать. — Прекрати, — шипит Кай в сторону Бомгю.       Бомгю продолжает: — Также, по словам моих информаторов, вам обоим это понравилось. Очень. — Мы ничего не сделали, — спокойно говорит Субин. — Однако мне Тэхён сообщил, что от его комнаты разило возбуждением — от вас обоих, Субини — несколько дней. — Скажи, чтобы он прекратил, — шипит Кай в сторону Субина. — Я пытаюсь, — шипит Субин в ответ. — Ёнджун также передал мне, что Субин сказал ему, и, я цитирую, Кай напрягал Субина так, как ни разу не напрягал Тэхён во время своих течек, — добавляет Бомгю с крайне самодовольным видом. — Ладно, вон, — рявкает Субин и выталкивает Бомгю из комнаты. — Я сам поговорю с Каем. Наедине.       Бомгю расплывается в улыбке. — Чудесно, — говорит он. — Не выходите из комнаты, пока всё не уладите.       И испаряется.       У Субина закрадывается подозрение, что их только что переиграли.       Когда он возвращается в комнату и подходит к своей кровати, Кай смотрит на пол так пристально, что вот-вот пробурит в нём дырку своим взглядом, чего немного опасается Субин. — Это правда? — спрашивает Кай спустя примерно три томительных часа, хотя в реальности, должно быть, прошло всего три секунды. — То, что сказал Бомгю.       Субин открывает рот. И закрывает. — Что ты имел в виду под «напрягаю тебя»? — спрашивает Кай, не отрывая взгляд от пола.       Субин сглатывает. — Это просто… ощущалось по-другому, — запинается он. — По-другому в плохом смысле? — Кай наконец-то переводит взгляд на него, и он выглядит так печально, что Субину очень хочется взять и подойти к нему, пересечь эту ужасную растущую пропасть, что образовалась между ними, и просто обнять. — Нет, — мягко отвечает Субин. — По-другому в хорошем смысле.       Кай прикусывает нижнюю губу. — Как много ты… помнишь? — скрепя сердце спрашивает Субин. — Слишком много, — бормочет Кай. — Я мог сказать что-то, не подразумевая это всерьёз, — произносит Субин осторожно. — Что… О чём сказать? — А что ты помнишь?       Кай краснеет. — Давай не будем об этом.       Субин подаётся вперёд и переводит тему. — Ты избегал меня. Почему?       Слышно, как Кай проглатывает ком в горле. — Ну, — уклончиво начинает он. — Мы сделали… всякое, и я. Я не знаю, что сказать, правда. Только… Прости, что из-за меня всё стало так странно. — Не извиняйся, — говорит Субин. Вздыхает. Ёнджун был прав. — Если я единственный, кто может помочь тебе во время течки, то нам нужно, ну, поговорить об этом. О том, что произошло. Мы не сможем всю жизнь полагаться на подавители. — Омеги справлялись и без Альф во время течки, — тихо отмечает Кай. — Как и наоборот. — Но это куда менее приятно. — Тогда что нам делать? — тоскливо спрашивает Кай. — Я… Я не могу контролировать себя рядом с тобой. Как видишь. И я просто… мы лучшие друзья, и я не хочу жертвовать нашей дружбой из-за глупого поведения моей Омеги. — Может, это не так уж и плохо, — у Субина пересыхает в горле, пока он говорит, — помогать друг другу. Лучшие друзья же так и делают, да?       Кай округляет глаза. И на секунду Субин вспоминает о том, какими дикими были глаза Кая во время течки. — О чём ты? — Ты знаешь, о чём я, — Субин чувствует, как его щёки вспыхивают от смущения. — У тебя встал. У меня встал. И я… не против.       Кай шумно втягивает носом воздух. — У тебя встал? — Я… — осекается Субин. — Забудь. Меня тут нет.       Но взгляд Кая уже источает любопытство. — Ты сказал, что не хотел меня, — Кай сжимает пальцами ткань свободных домашних штанов. — Я думал, что мне всего лишь… показалось, что тебе нравилось. Я думал, что из-за течки у меня начался бред.       У Субина перехватывает дыхание. — Я так сказал только для того, чтобы ты прекратил. Я… Я беспокоился, Хюнин-а. Я не знал, чего из случившегося хотелось тебе самому, а не твоей Омеге.       Кай разжимает кулаки и проводит ладонями по бёдрам. — Ты сказал это всерьёз тогда? — На тот момент, — признаётся Субин, — я… Я ни разу не думал, что подобное случится с нами. И я, эм, растерялся. — А сейчас как? — шепчет Кай, и его взгляд вопрошающий и испуганный.       Кадык Субина дёргается. — Я люблю тебя, Кай. Ты знаешь об этом.       Кай кивает, и на его скулах играет румянец.       Субин думает о том, чтобы сказать Каю, как сильно он хотел поставить ему метку. Трахнуть его. — Из-за течки у тебя не начался бред, — вместо этого говорит он. — Просто… устоять перед тобой стало сложнее. — Когда я дрочил в душе, — начинает Кай, осмелев, — ты дрочил на это, или мне показалось?       Субин давится слюной. — Вау, — кашляет он, — Я… нет. Эм. Это… было, да. — Значит, ты хочешь меня? — выдыхает Кай, цепляясь за простыню, и тот незабываемый запах его возбуждения появляется снова. Только в этот раз Кай полностью контролирует свои действия. В этот раз нет течки, нет разыгравшихся гормонов, нет неопределённости.       Вопрос повисает в воздухе, в пространстве между ними, и Субин прекращает попытки найти подходящие слова; он поднимается с кровати и бросается через всю комнату, к Каю. Кай провожает его цепким взглядом, который темнеет, стоит Субину плавно уложить Кая на кровать Бомгю. — Да, — хрипит Субин, наконец справляясь с голосом, — да, хочу.       Затем склоняется, оглаживая пальцами скулы Кая, и целует.       Целовать Кая в сто раз лучше, чем просто чувствовать его запах, это сладко, как шоколад, но пикантно — как самый тёмный, самый горький шоколад. Запах возбуждения вспыхивает снова, и Субин жадно вдыхает его, нависая над Каем и вклинивая колено между его ногами. Кай низко воет, хватаясь руками за Субина, как за спасательный круг.       Субин направляет своё желание в поцелуй, в это порывистое соприкосновение их друг с другом. Он жарко выцеловывает влажный горячий рот Кая, его такие соблазнительные губы.       Кай постанывает, и его учащённый пульс бьётся прямо под губами Субина, когда тот спускается поцелуями к его шее. Субин скалится, слабо прикусывая шею Кая в том месте, где могла бы оказаться его метка, где все могли бы увидеть этот укус, если Субин решится. Но, возможно, для этого ещё слишком рано, а потому Субин переходит ниже, пробует на вкус острые, отвлекающие ключицы Кая, затем ещё ниже — и задирает футболку Кая, чтобы лизнуть его розовые затвердевшие соски.       Всё это время Кай над ним тяжело дышит, и его поверхностные вздохи то и дело переходят в стоны, и даже чаще — в имя Субина. — Субини-хён– хочу тебя, — охает Кай и двигает бёдрами вверх. — Я столько лет хотел тебя.       Субин замирает на месте. — Что? — спрашивает он, затаив дыхание. — Сколько? — Уже… Не знаю, — дыхание Кая частое, отрывистое. — Год, может, два. Я сбился со счёту. — Твою мать, Кай, — говорит Субин. — Почему ты не сказал об этом? — Ты никогда не замечал меня в этом смысле, — Кай запинается. — Мы всегда были лучшими друзьями и ничем больше. — Это уже не так, — произносит Субин и подтягивается, чтобы возобновить поцелуй, дразняще сплетаясь языками, с затаённой жаждой в каждом скользком касании. Его руки задерживаются на поясе Кая, и прежде чем Субин успевает задать вопрос, Кай уверяет его с «ага, хён, продолжай», а потому Субин подцепляет пояс и стягивает с Кая штаны с бельём, и запах смазки ошеломляет его, вызывает приток слюны во рту. — Ты даже не представляешь, — простанывает Субин, поцелуями поднимаясь по внутренней стороне бедра Кая, — даже не представляешь, как хорошо ты пахнешь.       Член Кая дёргается, розовый и налитый кровью, и на самой головке поблёскивает молочно-белая капелька смазки. — Может, покажешь? — одновременно и робко, и смело предлагает Кай, и Субин выполняет его просьбу, проводя языком по бедру до самого члена. Затем он заглатывает член, и Кай охает, бесконтрольно подаваясь бёдрами вверх. Субину приходится придержать его, чтобы не подавиться, и из уголка его рта стекает капелька слюны; и господи, Кай такой вкусный, что Субин готов отсасывать ему хоть целую вечность.       Над ним Кай лишь метается в исступлении и бессвязно постанывает, впиваясь пальцами в его плечи. — Хочу тебя, — молит Кай, — хён, Альфа, хочу тебя, пожалуйста.       Прежде чем Субин успевает отреагировать, довольный рык зарождается в его горле и заполняет грудь острым удовлетворением от того, как Омега умолял его. Его Омега. — Чего ты хочешь? — спрашивает Субин хрипло, выпустив член Кая изо рта. — Скажи мне, малыш. — Хочу тебя, — скулит Кай, разводя ноги в стороны. — Хочу тебя внутри, хён. — Блядь, — утробно рычит Субин, и приподнимает бёдра Кая, пока те не оказываются в воздухе. Кай послушно скрещивает их на плечах Субина, раскрывая себя для него, предлагая себя — какой же развратный вид, как же невыносимо — и Субин боится, что не продержится и секунды внутри Кая. — Ну же, Альфа, — подначивает Кай, запрокидывая голову назад и тем самым обнажая шею в том месте, которое буквально напрашивается на укус от Субина. — Трахни меня, сильно, пожалуйста, хочу, чтобы ты наполнил меня, возьми меня, ну же. — Пусть будет по-твоему, — говорит Субин, и затем он вводит палец внутрь Кая, сквозь тесное подрагивающее колечко мышц, совсем переполненное смазкой. — Хороший мальчик.       Кай немедленно реагирует на это, дрожа всем телом и выгибаясь навстречу Субину, и стон, что покидает его, звучит слаще самого мёда. — Тебе это нравится? — спрашивает Субин, низко и пылко, пока он вытаскивает палец, а после толкает обратно. — Нравится, когда я хвалю тебя, называю своим хорошим мальчиком, своим хорошим Омегой? — Ах, хён, — вздыхает Кай, запрокидывая голову и хватаясь за простынь. — Просто трахни меня уже, пожалуйста, я вот-вот– — Давай, — жадно просит Субин. — Будь хорошим мальчиком и кончи для меня. — Блядь! — чертыхается Кай — и он изливается прямо на себя, без какой-либо стимуляции, и от запаха Субин сходит с ума. Он не может войти в него так скоро. Он вводит внутрь ещё один палец, который входит без труда, пропадая в Кае практически целиком. Субин не теряет времени и добавляет третий палец, разводя их в стороны, в то время как Кая потряхивает после оргазма, пока тот наконец не простанывает: — Я готов, готов, трахни меня, я схожу с ума.       Субин вынимает пальцы, после чего хватает подушку и подкладывает её под бёдра Кая. Сам Субин до сих пор одет, а Кай под ним мечется, обнажённый, и Субин в спешке сдёргивает с себя штаны, так, что с них со свистом отлетает пуговица. — Ты такой красивый, пиздец, — урчит Субин; он берёт в руку свой набухший пульсирующий член и приставляет его ко входу Кая, головкой упираясь прямо в покрасневшее влажное отверстие. — Да, да, — отзывается Кай почти скороговоркой, и его глаза распахиваются в восхищении, когда Субин входит в него, как можно медленнее, чтобы случайно не взорваться, даже не успев заполнить его до упора.       Взгляд Кая такой тёмный и требовательный, и сам Кай такой горячий и узкий, что Субин вот-вот лопнет. Субин сглатывает, зажмуриваясь от того, как настойчиво Кай начинает ёрзать под ним в нетерпеливом ожидании из-за того, что Субин остановился. — Перестань, — приказывает Субин, и Кай послушно замирает. — Я кончу, если ты продолжишь двигаться. — Хочу, — говорит Кай, и от пронзительного взгляда, который он задерживает на Субине, у второго пробегает дрожь по телу. — Хочу, чтобы ты кончил внутрь. — Потерпи, — Субин стискивает зубы от жара, что скопился в низу его живота. Он наклоняется и целует Кая снова, лишь бы отвлечься от невероятного ощущения вокруг его члена, и Кай стонет в его рот так сладко, повторяя «пожалуйста, пожалуйста», пока Субин наконец не замечает, что приближающийся оргазм немного отступил. — Хорошо, — говорит Субин прямо в губы Кая, после чего подаётся назад, подхватывает Кая за бёдра и выходит, медленно и томительно, сантиметр за сантиметром, пока не толкается обратно без предупреждения. Кай вскрикивает, от удивления и наслаждения одновременно, и после этого Субин берёт Кая как следует, поначалу неслаженно, однако совсем скоро он переходит на бешеный ритм, от которого стоны Кая сменяются на высокие.       У Кая снова встаёт, и его член касается живота с каждым толчком, размазывая предэякулят по коже. Субин склоняется, чтобы поцеловать Кая, сумбурно, развязно и мокро, и от смены угла попадает в одну точку, из-за чего Кай чуть ли не плачет от удовольствия и царапает спину Субина, подрагивая и всё сильнее сжимаясь вокруг члена Субина глубоко внутри него. С каждым толчком Кай всё ближе и ближе к разрядке; Субин протягивает руку к члену Кая, и от слабого одиночного прикосновения к головке Кай распадается на части, забрызгивая горячими белёсыми полосами живот и выстанывая имя Субина.       Всё это — влажное узкое тепло Кая, то, как он подаётся навстречу толчкам Субина, его молочная кожа — это так вскруживает ему голову; и от мысли о том, чтобы оказаться так близко, соединяясь с мальчиком, которого он любил так сильно и так долго, Субин тоже достигает разрядки вместе с Каем. Он изливается внутрь, и его потряхивает от удовлетворения, что он пометил Кая так основательно.       На то, чтобы прийти в себя, Субину требуется некоторое время, но когда он это делает, то плавно выходит — Кай скулит от ощущения пустоты — и обмякает на кровати рядом с Каем, соединяясь с ним в долгом нежном поцелуе. — Это было… — начинает Кай, когда они отстраняются друг от друга. — Офигенно, — говорит Субин. — Потрясающе. Нереально круто. — …наверное, не совсем то, чего хотел Бомгю, когда начал нашу консультацию, — заканчивает Кай. — Ох, блядь, — Субин начинает осознавать, насколько всё серьёзно. Его семя до сих пор вытекает из Кая и на постель Бомгю. — Он же нас прибьёт. — Как хорошо, что со мной мой большой плохой Альфа, который меня защитит, — мурлыкает Кай и смотрит на Субина из-под полуприкрытых ресниц. — Нет, не-а. Так просто ты не отделаешься, — говорит Субин. — А смотри, — предлагает Кай, — у тебя же скоро начнётся гон, так? Давай просто попросим Бомгю занять мою кровать до окончания гона. — Кай облизывает губы. — Мы сможем делать всё, что захотим, и где захотим. — О-о, — отзывается Субин, замечая, как его член заинтересованно дёргается. — Что думаешь насчёт стола?       Взгляд Кая темнеет. — Мне нравится, как это звучит. (Тем временем: — Так и знал! — выкрикивает Ёнджун; они в панике собрались в комнате Тэхёна втроём, включая Бомгю, едва стоило характерным звукам со стороны Субина и Кая раздаться из-за слишком тонкой стены. — Сбрасывайте денежки, неудачники!)

Конец.