Любой из вас

Всю мою жизнь он преследует меня. Он видит каждый мой шаг. Но если бы только наблюдал. Я не могу контролировать его. И когда это происходит вокруг становится только хуже. Мне никто не верит и даже иногда считают больным, когда я рассказываю о нем. А точнее рассказывал. Это произошло в один из тех дней, которые обычно забываются. И этот мог стать очередным туманом в череде детства. Но этот день не забудется никогда. Мы с семьей жили в небольшом пригороде. Тамошняя природа позволила мне, 12-летнему ребенку, почувствовать абсолютно свободным. От мира, людей и даже него. Вообще, в том возрасте я не осознавал его присутствия так четко как сейчас. И говорить о нем мне даже не хотелось. Там я чувствовал, что его нет и не будет. Но вернемся в тот день. Выбежав в слезах из родительского дома, я понёсся по щебню. Пыль за мной словно догоняла меня. Но если б я бежал от неё. Небо закрывалось от меня, но солнце пыталось расчленить тучи. На мгновение оно даже одержало победу и успело осветить Землю. А я всё несся дальше. О нет, он. Мне не верят и не пытаются. Родители называют его моим воображаемым другом. Но он точно не друг. А вот то, что он реален я знаю. Не желая переключится со своих проблем, на проблемы маленького человека, он пригрозил мне психиатрической лечебницей. Мне не страшны его слова. Меня пугают только двое. Он и отец. Крики пытались вместе с пылью догнать меня. Но первых перебивал ветер. Он пронизывал мои уши, пытался меня удержать. Визжал мне, но я не слышал его. Слезы перестали капать. Только соль теперь жгла мне глаза. Все и всё пытались меня остановить. От бега легкий огонек в легких превратился в пожар. Я остановился и пытался перевести дух. Мне показалось, что кто-то стоит рядом. Я поднял голову и увидел друга. Настоящего и живого. Он молчал. И этим молчанием он поддерживал меня больше, чем все слова. В криках ветра мы побрели по пустыне пригорода. Мимо нас проходили люди. Но ни они, ни мы не замечали друг друга. Нас не было для них, и их для нас. Мы были обоюдными декорациями. Тучи спасались бегством и солнце праздновало недолгий триумф. Мы подходили к окраине. Необходимость людей быть здесь отпала. Мы были втроем. Мы бродили по местности, покидая границы цивилизации. Нас встретил обрыв. Не такой высокий, но очень притягательный для нас. Мы подошли ближе. Острые камни изучали нас, а мы их. Их заостренные и не очень формы привлекали нас. Словно попав в притяжение черной дыры, мы не могли оторваться от них. Мы сели. Друг разбил атмосферу. - Ты бежал от него? - Нет, я бежал от родителей. – в этом разговоре не было необходимости. Он был той формальностью, которая обычно связывает взрослых. Мы вновь молчали. Ветер снова пытался мне мешать, словно пытался нас сдуть от края. Я набрал горсть камней. Своим стремительным падением они давали мне краткосрочное спокойствие. Я знал, что пока я посылаю их в бездну все будет хорошо. Никто не нарушит этого. Камни кончились. Теперь они пополнят толпу тех внизу. - Послушай- мой друг считал необходимым продолжить разговор - а тебе не казалось все это странным? - Что ты имеешь в виду? – я не хотел смотреть на него. Он сел с другой стороны от меня и наблюдал. - То, что ты постоянно говоришь. Будто ты видишь какого-то призрака. Может они правы? – друг посмотрел на меня. Он словно пытался прочитать мой ответ по выражению лица. Я вскочил. На этом потенциал моих действий закончился. Наверное, я открывал рот, но ничего не мог сказать. Словно слова крутились, но произнести их было нечем. - Ты с ними. Ты тоже считаешь меня ненормальным. Твоим лучшим предложением будет запереть меня в лечебнице, откуда не будет слышно моих слов. - Я просто хочу помочь тебе. – он попытался применить типичный психологический трюк – положить руку на плечо. Меня перекосило. Я отошел от его руки, словно она меня могла ударить током. - Мне не нужна твоя помощь. Я не больной. - Значит ты просто пытаешься привлечь внимание! Не удивительно сейчас. Тогда я не знал, что для людей типично такое поведение. Если они не могут найти объяснение чему-либо, они придумывают его. Затем они растят это объяснение. А потом оно вырастает в то, что люди называют «истина» или по-другому «их мнение». Я так влился в то состояние, что не заметил, что он больше не сидит. Он подошел к моему другу. В глазах мальчишки промелькнул страх. Следуя инстинкту он отшел назад. Но все было быстрее. Он приблизился ещё и толкнул моего друга. «Прощай» - было в моей голове. Это единственное, что звучало там. Он повернулся ко мне. Я подбежал к краю, он не мешал мне, лишь отошел. Мой друг лежал на камнях. Его сломанное тело будто не могло улечься. Его губы шевелились. Глаза были обращены к небу. А небо угрожало нам обоим. Взрослые долго говорили. Я видел, как тело грузили в белую машину. Железяка с ревом унеслась в цивилизацию. Наверное, те, кто был внутри нее хотели сбежать от этого ужаса. Но мой друг им бы не позволил б этого сделать. Света будто не было вообще. На небе разбили градусник и ртуть отравляла мою жизнь. Вдалеке ругался гром. Неожиданно подошел отец. Он крепко взял мою руку. Его ладонь сжимала мои пальцы. Этот жест должен был быть показателем уверенности. Но моя рука было единственное, что держало его. Отец словно опирался о меня. Чувствуя мои пальцы, он заземлял себя. Мы проходили мимо родителей моего друга. Его мать ожидаемо рыдала. Я вырвался из хватки отца. Мне хотелось донести до нее правду. Я объяснял, что он толкнул ее сына. Она смотрела мне за спину. Я понял, кого она видит. Меня настиг отец. Позже со мной говорили. Вежливые картонные люди задавали одни и те же вопросы. Я давал одни и те же ответы. Я говорил правду. Мне не верили. Мы переехали. Я видел лицо матери, когда мы в тот вечер пришли домой. Я хотел что-то сказать. Но ее взгляд не хотел меня слушать. Пока я был на допросах, родители собирали вещи. Мы покинули ту свободную от цивилизации свободу. Но он не покинул меня.