Предвестие беды

Вики Комната в Цитадели Я касаюсь нескольких тканей, которые мне принесли прислужники Босвилинга. Его люди в это время, потупив взгляд, смотрели в пол, не смея поднять головы. Таков был приказ. Всего через пять дней будет бал. Через пять дней Люцифер выйдет за Ости.              Я провела рукой по волосам, расправляя плечи. Оборачиваясь на нескольких людей, стоящих около двери, попросила выйти. Они послушно опустили головы ниже и скрылись за стенами комнаты. Из всех предложенных нарядов я выбрала самый откровенный. Белоснежное платье, разрез которого подходил для тех, кто не имеет фантазии.       Аккуратно поправила одежду на себе, чтобы выглядело как можно лучше. Тихий стук в дверь прервал мои размышления. Однако посетителю не нужно разрешение, он же считает себя самым главенствующим существом в этом мире. На лице появилась ироничная улыбка. Я обернулась к Босвилингу, который с мерзкой улыбочкой наблюдал за мной.       Он заправил руки в карманы своих брюк и прислонился спиной к стене. Самодовольство чувствовалось издалека. — Сестра, ты выглядишь великолепно. Я в который раз завидую мужчинам, способным смотреть в твою сторону с похотью. Жаль мои моральные принципы не позволяют мне сделать то, что я хочу.       Босвилинг оттолкнулся от стены и подошёл ближе ко мне. В руках появилась цепочка, которую он аккуратно протянул мне. На мой вопросительный взгляд он ответил уверенной улыбкой. — Ребекка сделала нам в детстве одинаковые кулоны. Это должно было быть подарком, когда мы вырастим. Но из-за вынужденных обстоятельств они так и остались валяться в доме. Недавно нашёл. Думал о том, чтобы уничтожить, а получилось так. Не знал, что ты всё же примешь мою сторону. Признайся, ты делаешь это потому, что Люцифер разбил тебе сердце с этой Кьярой. Я прав?       Я вожу носом из стороны в сторону, а потом всё же отвечаю: — Никто не смеет так поступать. Он узнает, что такое ужасная жизнь. Он поплатится. — Такая твоя сторона личности мне очень нравится, Вики. Жаль, ты Непризнанную убила. Мне она всё же нравилась. Я мог бы её перевоспитать. Несколько ночей в постели и она в моих руках.       Он загадочно потёр ладони и прошёлся вдоль кровати. Я окинула его задумчивым взглядом. — Ты готова? Нам пора в тронный зал. Нужно встретится, — глаза Босвилинга сверкнули, — с кое-кем.       Я махнула рукой, пытаясь вести себя холодно в его присутствии, а затем кивнула. Подойдя в плотную ко мне, полудемон протянул локоть, чтобы я могла ухватиться за него. За дверью всё также стояли несколько подчинённых Босвилинга, которых он одним взмахом руки отпустил выполнять остальные поручения. — Скоро мы назначим настоящего Сатану. Зепар не подходит по своему происхождению. Скорее всего это будет или Люцифер, или Мефистофель. Они кровные родственники и наследники Самаэля. Так как мне нужно полное подчинение Сатаны, то тебе придётся выйти замуж за будущего Владыку Ада. Мне жаль, за такие обстоятельства. Однако никто не настаивает на верности. Просто фиктивный брак. Конечно, этому чудику придётся проникнуться любовью к тебе, чтобы ни при каких условиях он не мог ослушаться твоих просьб. На такую роль мог бы подойти Люцифер. Но мне жалко твоё бедное сердце, которое уже натерпелось его выходок. Это будет Мефистофель. Он старше и, насколько мне известно, более умный персонаж в нашей игре. Ему просто не выгодно отказаться. Жена и вторая ипостась для получения трона есть, соответственно, все условия выполнены. — Что ты собираешься сделать с Люцифером? Возможно, он станет мешать. И тогда даже брак с Ости его не удержит. — У меня есть некоторые планы. Статейку Небесного Кодекса можно подправить под ту формулировку, которая необходима для изгнания на Землю. Скорее всего, как бы мне ни было жаль Ости, я в любом случае отправлю этого выскочку к людям. Оторвём крылья, лишим возможности видеть небесных существ и ву-аля, он ни кому не мешает. — Иногда мне кажется, ты слишком принципиальный. — Не может быть иначе. Чтобы править нужны стойкость и жестокость. Разве ты не согласна со мной, сестра?        — Ты мог бы обойтись одним лишь авторитетом. — Не мог. Нужно обходить препятствия наверняка. И раз уж ты теперь рядом со мной, тебе придётся помочь найти подходящую девушку для всемогущего братца.       Я снисходительно улыбнулась, смотря куда-то вдаль и не оставляя ни на чём конкретном взгляд. Босвилинг что-то лепетал елейным голоском прямо над ухом. Всего раз взглянув на такого милого и искреннего парня, не сразу поймёшь, что он совершенно безумен. И не сразу поймёшь, что мягкий и приятный голос рассуждает о том, как и кого убить, отослать и наказать. Впрочем, это можно принять.       Мимо проходили множество бессмертных. Они склоняли головы, как только мы оказывались в паре шагов от них, но до этого момента внимательно разглядывали меня. На их лицах отразилось беспокойство и, наверное, отчаяние. Через несколько часов в городе пойдут слухи о том, что сама Виктория Уокер вернулась полностью, ворвалась во дворец и... перешла на сторону Босвилинга. Вот так, без сражения, конфликтов. Очень просто.       Я глухо усмехнулась от этой мысли, а братишка, кажется, и не заметил мою отвлечённость от темы. Пытаясь идти ровно, я пальцами цеплялась за локоть кровного родственника. Походка Босвилинга была достаточно лёгкой, но при этом выглядела очень твёрдой и уверенной. Не было и секунды, когда с губ Уокера пропадала улыбка.              Перед нами возвысились высокий двери тронного зала, в котором Босвилинг проводил больше всего времени на дню. Архидемоны открыли перед самыми нашими носами широкие дубовые створки, и в лицо хлынул несильный ветерок.       Не замедляясь и на шаг, брат прошёл к трону, выпуская мою руку из своей. Он таким жестом давал мне осмотреться и привыкнуть к обстановке. Как только я села около родственника, двери снова распахнулись, впуская двух демонов. Два брата, у которых схожих черт лица было столько же, сколько и различий.       Люцифер запнулся на половине пути, глядя больными глазами прямо на меня. Мефистофель, не поднимая взгляда от пола, продвинулся как можно ближе, но остался всё также на безопасном расстоянии от моего родственника.       Люци всё же пересилил себя, сжав кулаки. По лицу демона ходили желваки, а подбородок непроизвольно приподнялся, чтобы показать внутреннюю силу. Босвилинг несколько секунд наблюдал за самым ужасным бессмертным в его жизни, который то и дело мешал что-либо сделать. Я же была совершенно спокойна, положив руки на колени и сложив пальцы в обученный ангелами пас. Я всегда делала это, чтобы быть уверенной в своих силах. И, возможно, мне это в некоторой степени понадобиться совсем скоро. — Люцифер, мой самый ненавистный друг и враг. Как поживаешь? Какого осознавать, что у тебя не осталось ни одной капли помощи? И даже девушки. Вот к чему приводят твои поступки. Теперь у тебя даже и шанса на трон нет.       Мефистофель слегка приподнял голову и поправил очки на носу. Ядовито-красные глаза демона встретились с моими. И я бы удивилась тому, как стойко он держался, если бы не знала его лично.       Люцифер же хмыкнул на слова Босвилинга. Лицо его стало умиротворённым, а глаза сверкали от насмешки. — Жизнь идёт своим очень долгим и бессмертным путём, спасибо, кстати, что спросил. А что насчёт остального... Дай-ка подумать. Помощь мне как не нужна была, так и не понадобилась. А девушку я новую найду. Получше предательницы. Трон мне не нужен, забирай и распоряжайся. Стоило это того, Вики? Власть, мальчики на одну ночь, этого ты хочешь? Да и пожалуйста. Знай, что ты изменила всему, что раньше ценила и восхваляла. Не останется и одного бессмертного, кто будет рад тебе и твоему присутствию.       Я скривилась и сжала пальцы, прикусив губу. Босвилинг поднял руку, прекращая поток разговора. — Люцифер. Ты сейчас перечишь своей Госпоже. За этим обязано пойти наказание.       Лицо демона исказилось в гримасе, но всё же он выпрямился, принимая свою учесть. Злорадство полудемона была ничем не скрыто, от того Мефистофель вздрогнул, впервые за всё время смотря сначала на брата, а потом на меня, в мольбе приоткрывая рот.       Я слегка улыбнулась, посмотрев на брата. Босвилинг, встретив мой одобряющий взгляд, щёлкнул пальцами. Он всегда действовал по одной и той же схеме: щелчок пальцами, за которым следовала долгая пытка бессмертного, мучающегося в агонии. Обычно Люци сгибался пополам, держась за рёбра, способные вырваться из груди в каждую секунду. Но этого не произошло. Демон всё также стойко стоял на месте, гордо смотря в глаза моему брату. Тишину зала прервал звонкий звук усмешки, принадлежащей Люциферу. — Ну? Больше не работают твои штучки, верно? Я стал сильнее. Будь уверен, я больше не приклоню перед тобой колени, Босвилинг. Теперь моя очередь ставить тебя на них.       Мой брат замер, не в силах пошевелиться. А я стойко терпела, сжимая крепче пальцы, чтобы ненароком не навредить никому. Люцифер быстро прошёл несколько метров. В правой руке блеснул тонкий изогнутый длинный нож. За миг до того, как он вонзился между рёбрами моего родственника, красные глаза Денницы встретились с моими, и в их глубине блеснуло нечто ехидное.       Пальцы свело судорогой, и я еле ощутимо их расслабила всего на секунду. Но этой секунды хватило Босвилингу, чтобы вырваться из хватки. Рукоятка ножа так и осталась торчать из груди, но это вовсе не мешало брату. Я почувствовала невероятный приток энергии и снова сжала пальцы, еле шевеля ими между собой. Брат снова замер, а Люцифер, ухватив Мефистофеля за руку, вылетел из помещения, сверкая отблеском магии.       Я обмякла только тогда, когда они скрылись из вида. Вместе с приходом силы, появилась и тяжкая ноша усталости и ответственности. Зато теперь я была наполнена всей энергией, принадлежащей по праву мне. Я слегка опустилась в кресле, смотря краем глаза, как Босвилинг вынимает нож из груди, и хватается за подлокотник. — Я не понимаю... — еле слышно прошептал он. — Как такое могло произойти? Даже со статусом Сатаны он не смог бы поравняться силами со мной. — Кьяра... — выдавила я, приходя в себя. Мне даже показалось, что в мои мысли вторгся хаос. Но это оказались частичные воспоминания Босвилинга. Видимо, наша энергия еле ощутимо сплелась за такое долгое время.       Брат приподнял голову, смотря на меня. По его выражению лица я поняла, что он был в замешательстве. — Ему помогла Кьяра, — чётко оповестила я. — Возможно, ты не знаешь... Есть ритуал, с помощью которого один из бессмертных ослабевает на долгое время, отдавая большинство своей энергии и сил другому. — Кьяра мертва. С её смертью все силы, отданные Люциферу, ушли бы из его тела. — Они изменили трактовку. Или её составляющую. Что-то было точно не так, как в обычных книгах и писаниях. Они могли поклясться на чём-то, что безгранично. В таком случае даже со смертью Непризнанной могущество Люцифера не ушло бы. Как пример то, что ты видел.       Я схватилась за голову, в которой жужжали кучи голосов. Горло в этот момент сжалось от страха. Но всего через несколько секунд — что бы это ни было — оно прекратилось. — Он тоже воздействовал на тебя? — с придыханием спросил он.       Я в ответ моргнула, чтобы не повторить предыдущую ошибку с активными движениями головой. Казалось, внутри всё раскалывалось. Началось всё от боли в костях и черепе. А закончилось закипанием мозгов и крови.       Я осторожно следила за тем, как рана на груди брата постепенно заживает. В крови были испачканы руки Босвилинга, как и вся одежда. В воздухе витал запах железа. Всё внутри сжалось от тошноты. А желудок и подавно был готов вывернуться наизнанку.       В зал влетели несколько демонов в перемешку с ангелами. Они тут же подскочили к Уокеру, осматривая со всех сторон. А на меня наставили несколько мечей. Одним даже какой-то ангел прошёлся по моей шее, оставляя крупный надрез. Я поморщилась от мимолётной боли, возведя взгляд к лицам собравшихся вокруг меня воинов. Один за другим они опустили оружие, поражённые моим даром убеждения. Еле касаясь кожи, я дотронулась до ранки на шее. На пальцах остались капли крови. — Идиоты! — прошипел Босвилинг таким разъярённым голосом, что я даже не пожелала бы своему врагу встретиться лицом к лицу с ним.       Брат скривился от невнимательности своих воинов и схватился за плохо зажившую рану. Не сложно было сделать вывод, что ранение было глубоким, но не задело сердце, раз он стоит в относительно живом виде. — Найдите мне Люцифера и Мефистофеля. И желательно быстрее. Они нужны мне как можно скорее. Вы поняли?!       Воины склонили головы, молча повинуясь. Босвилинг недовольно вздохнул. — Идите уже.       И прежде чем он сказал что-то ещё, дюжина ангелов и демон взмыла вверх. Оперевшись на кресло, я встала со своего места, слегка покачнувшись. Глаза неотрывно следили за рваными движениями рук Босвилинга. — Как так получилось, что меня назвали таким простым именем как Виктория, а тебя таким заковыристым и очень значимым. — Я помню каждую секунду жизни и скитания вне миров. Нам дали имена спустя несколько месяцев после нашего рождения. Ты была сущим ангелом по сравнению со мной. Я часто ломал что-либо и был импульсивным. К тому же, я мог и тебя обидеть. Моё имя расшифровывается, как половинка зла. Но как бы я ни был жесток и упрям в играх. Ты каждый раз побеждала. Были и случайности, были и настоящие примеры твоего ума в те моменты. Твоё имя значит победительница. Так что, ничего удивительного нет.       Я прикрыла глаза на несколько секунд, чтобы ровно встать. Плечи выпрямились сами собой, а пальцы перестали сжимать кресло. Ломота костей вмиг улетучилась, а голова была легче пёрышка. — К тебе полностью вернулись твои силы. Поздравляю, — Босвилинг мелко содрогнулся. — Никогда не чувствовал себя таким слабым.       Брат улыбнулся, несмотря на боль. Я сочувственно нахмурила брови. Сглотнув комок в горле, я полностью отстранилась от своей опоры и, развернувшись к стеклянному куполу, который был приоткрыт во время хорошей погоды, обронила короткое предупреждение: — Мне нужно подышать свежим воздухом. От крови воротит. Сегодня я больше не приду. Встретимся завтра утром перед собранием с Серафимами.       Не оглядываясь на почти поверженного бессмертного, я вылетела из обширного помещения, каждый уголок которого был пропитан запахом угрозы, крови и многими другими не лицеприятными вещами.       В воздухе кружились несколько морских драконов вкупе с огненными. Счастливые от свободы животные, завертелись в вихре, урча и фыркая. Волосы раздул ветер, и я умиротворённо вздохнула. Пролетев несколько метров над городом, я раскрыла большие крылья. Они были двуцветными. Большинство перьев белоснежного чистого цвета. А некоторые чёрноватые или красные, что означало прилив демонической энергии.       Внизу творилась суета. Крестьяне и дворяне с горестными лицами вились вокруг покупных лавок и ларьков. Я опустилась к горожанам. Несколько бессмертных в страхе отпрыгнули в сторону, и я пожалела, что не приняла маскировку. Испуганные лица мелькали везде. Окна домов закрывали, прячась внутри в кромешной темноте. Торговцы обходили стороной, пренебрегая моими просьбами.       Тягостно выдохнув, я прошла мимо очередной лавки, из которой на меня смотрели отнюдь не дружелюбным взглядом. Я оглянулась на чей-то окрик, но натолкнулась лишь на детишек с горсткой помидоров в руках. Они стояли в паре метров от меня с угрюмыми и жестоко настроенными лицами. Мальчики стояли впереди, готовые в случае чего отгородить невысоких девчонок.        — Раз, два, три, — крикнул один из чумазых мальчишек, — пли!       Дурнопахнущие тухлые томаты полетели в меня. Я вовремя отмахнулась рукой, так что помидоры полетели обратно, но не достигнув хозяев, упали перед ногами малышей. Я шагнула вперёд, осторожно вытягивая руки вперёд. — Ребятки, давайте поговорим. Вы расскажете, что происходит и что вас беспокоит. Хорошо?       Дети, испуганные, но не спешащие убраться восвояси, отступили в тень переулка, откуда у них просто не было возможности выбраться, будь я маньяком или своим братом. — Вы ведь Виктория? — тихо сказала девочка из-за спины своего друга.       Я с сожалением посмотрела на ангелочков, чьи крылья ещё были слабоватыми для полётов. А всё потому, что Школу Ангелов и Демон до сих пор не открыли. Ещё и приход Босвилинга к власти лишил детей привилегий. Теперь любой родитель боится выпустить своего ребёнка в свет. — Да. Я Виктория. И я не причиню вам зла. Вы ведь верите мне?       Дети зашептались. Однако как бы они ни пытались говорить тише, я всё равно слышала каждое их слово. — Давайте уйдём отсюда. Мне не нравится. А если она казнит нас за то, что мы в неё кидались овощами? А я говорила, что нужно бежать сразу. — Не трусь. Мы найдём лазейку, — мальчик шмыгнул носом, а затем вытер нос рукавом, растирая грязь по лицу. — Мне кажется, она добрая. — Ты, что, не видишь? У неё крылья чёрно-белые. А ещё она пришла к Босвилингу. Как она может быть доброй? — вспылил второй мальчик. — В любом случае, мы не должны ей что-либо делать. Теперь она тоже на вершине. И мне кажется, она преследует те же цели, что изначально. Просто пришла в наступление.              Последний говорящий мальчик был самым высоким и, скорее всего, старшим. Поэтому, как только он выдвинул вердикт, дети немного успокоились и повернулись ко мне. Я присела на корточки, наплевав на белое платье, которое было уже не таким чистым как тогда, когда его только надели. — Вы убьёте нас? — Не говори глупостей. Она никогда не сделает хорошему бессмертному плохого. Правда?       Я умилённо улыбнулась и кивнула. Взрослый мальчик протянул руку, готовый заключить со мной рукопожатие. Однако я вместо того, чтобы подать мальчику руку, притянула его к себе, крепко обнимая. Остальные четверо недолго топтались на месте, а потом подошли к нам. У девочек дрожали губы и покраснели носы, будто они собирались расплакаться. А мальчики настырно пытались заглянуть мне прямо в глаза. — Где ваши родители?       Дети переглянулись и неловко замолчали. Я же только сейчас догадалась. — Бедные. Где ваш воспитатель? — Мы отстали от неё.       Я встала, оглядываясь назад через плечо. — Боюсь, сейчас помочь я не...       Я щёлкнула пальцами, осенёно смотря не детишек. Тут же на их глазах я сменила облик, принимая вид демоницы. Одежда на мне поменялась. Откровенное белое платье сменили чёрные брюки и футболку. Оглянувшись через плечо, я повела крылом прежде, чем оно сменило окрас и немного уменьшилось, как и второе — Вау, — протянула совсем миниатюрная девочка.       Волосы завились на макушке и стали кудрявыми. Единственное, что не поменялось — глаза. Остались такими же голубыми, как и до этого. — Беритесь за ручки, чтобы не потеряться. Сейчас мы найдём вашу воспитательницу.       Взрослый мальчик замыкал цепочку. Из окружающих меня ребятишек он был самым серьёзным и умным в силу возраста. Хотя мне казалось, что он всё же много читал и учился, пока остальные развлекались. Этим он напомнил меня, не вылезающую из учебников днём и ночью. Ведя детей через безлюдные улицы, в которые забрела, я наслаждалась внутренним спокойствием, воцарившемся во мне в самый неожиданный момент.       Когда мы почти вышли к самому центру торговли, в меня влетел мужской силуэт, сбивая с ног. Удержав равновесие, я уставилась в черноту капюшона. Мужчина что-то проворчал, и в его голосе я узнала Люцифера, который, наверное, скрывался от стражи. — Смотри за своими детьми, — злобно рявкнул он, а я усмехнулась. — Мы не её дети, — пробурчал самый маленький мальчик.       Когда демон хотел пройти мимо, я скинула капюшон с его головы. На меня тут же обратил свой взор алоглазый бессмертный. Видимо, он хотел сказать что-то нецензурное, но осёкся, посмотрев на маленьких детей. — Люци, — тихо позвала я. — Спасибо за помощь. Он ничего не понял.       Денница схватил меня за руку, пуская мурашки по коже. На большее бы просто не хватило времени. Пусть сейчас у него был совершенно другой вид, но алые глаза смотрели неустанно на меня. — Ещё успеешь отблагодарить. Остальное дело за тобой. Постарайся на славу. А до бала я буду в бегах. Объявлюсь лишь тогда, чтобы сделать вторую часть. Ты сможешь. Я верю. Все верят. Этот — как бы странно не звучало — ад закончиться.       Сквозь построенную стену, за которой Люцифер скрывался от посторонних, находились грусть, скорбь по былым временам и внутренние метания. Но демон стойко смотрел на меня и на детей за спиной, которые ничего не понимали, но впитывали каждое слово. Еле дыша я обняла бессмертного, хватаясь обеими руками за его шею. Уже совсем близко послышались крики стражи, из-за чего я выпустила Предназначенного из объятий, очень коротких, но приятных. Хватит несколько минут проведённых вместе, чтобы я была уверена в нём, а самое главное — в себе. Я должна. И я смогу. По-другому просто быть не может.       Впитывая мою энергию и вглядываясь в мои глаза, Люцифер простоял всего несколько секунд, а потом бросился бежать, натягивая капюшон на голову. Мальчик дёрнул меня за руку, призывая идти дальше, но я застопорилась ещё на несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Все эти беготня, планы, борьба, власть очень выматывали. Я потянула маленькую ручку за собой, и небольшая змейка последовала точно за мной, наступая на мой след и повторяя мои движения точь-в-точь. Оглядываясь на них, мне становилось веселее.       Мимо пробежал стражник, оттолкнувший детей в сторону. Я осторожно, чтобы не заметили дети, повела пальцами, и прямо перед ногами ангела появились корни деревьев, об которые он споткнулся. Ребята засмеялись, а я, сделав вид, что ничего не видела, продолжила пробираться к лавкам.       Через некоторое время, что мы бродили по городу, к нам подбежала женщина, кричащая несколько имён без передыху. — Сенес, Хелен, Аделина, Ансфрид, Тамаки!       И все пять снова покругу. Расцеловав каждого в пыльный лоб, ангел посмотрела на меня. На толику мгновения враждебно, а затем очень добродушно. Меня передёрнуло от того, как же быстро она сменила эмоции. Этим она была похожа на Босвилинга. Кажется, до конца своей бессмертной жизни я буду сравнивать каждую похожую на него черту с ним же. Это жутко. — Здравствуйте, наверное, мне стоит поблагодарить вас за то, что не бросили моих ребятишек.       Воспитательница натянуто улыбнулась. Теперь было понятно, что скепсис к моей персоне был вызван лишь демоническим видом. Всё же разногласия между двумя сторонами до сих пор продолжаются. — Не стоит благодарности. Они очень милые. И умеют постоять за себя. Чуть не закидали меня томатами.       Я тихо рассмеялась, поглядывая на детей, которые без стыда смотрели на меня, ни капли не сожалея о содеянном. — О, — немногословно отреагировала женщина на мои слова. Она, казалось, была горда за своих воспитанников, что не дали себя в обиду. — В таком случае я прошу посетить вас наш ужин в качестве извинений. — Они не нужны. Просто хочу убедиться, что крохи будут в безопасности. Стражники Босвилинга разгуливают по улицам. Как бы они не сделали дел.       Я свела брови на переносице, закусив щёку изнутри. Осталось пять дней. Даже уже четыре. А потом всё должно закончиться. — Я настаиваю.       Женщина немного прошла вперёд, призывая детей и меня идти за ней. По обе стороны от меня встали ребятишки, обхватив мои руки, и повели вперёд. Старший мальчик при свете стал выглядеть немного болезненно. В тени этого было не заметить. Я наклонилась к нему. — Эй, мы так и не познакомились. Как тебя зовут? — Тамаки, — очень быстро отозвался мальчик, даже не мешкая. — Необычное имя. Ты хорошо себя чувствуешь? — Как и обычно, — отозвался мальчик, немного улыбаясь.       Поняв, что Тамаки не слишком разговорчив, я оставила попытки заговорить с ним. Некоторое время мы шли под негромкие разговоры детей, пока не достигли небольшого здания.       Окинув одним взглядом жалкую лачугу, я вздохнула.       Босвилинг с каждым днём становился всё жёстче и ненасытнее. Он забирает дома у крестьян и отдаёт их для служащих в качестве награды. Я закусила губу, входя вглубь. Вид внутри был всё же лучше, чем снаружи. Но воздух был затхлым, сырым и холодным. Казалось, что снаружи, на улице, теплее, чем здесь. — К сожалению, у нас не слишком приятные условия для проживания, но, надеюсь, вас это не побеспокоит. — Не волнуйтесь, привыкшие жить в хлеву, не беспокоятся о роскоши. Мне не впервой.       Женщина улыбнулась. На этот раз даже искренне. Кажется, ошибочное впечатление о демонах у неё стало проходить. — Мы так и не представились, я — Вероника Уверберг. — Виктория, — ограничилась я одним именем.       Отодвинув одну из множества завес из ткани, заменяющие двери, я попала в крупную комнатку, где стояли несколько кроваток. Здесь были размещены четыре кровати, скромные поломанные игрушки, маленький столик и пишущие принадлежности. В самом дальнем углу стоял платяной шкаф без двери, в который до отказа было набито огромное количество постельного белья, одежды, тряпок, полотенец и прочих тканей.       Дети уже сидели на пыльном полу, ни капли не волнуясь из-за грязи. У двух мальчиков было по машинке, а остальные две девочки менялись между собой куклами, у которых были оторваны либо головы, либо конечности.       С ужасом смотря на эту игру, я не сразу поняла, что комната предназначена для четверых детей и среди них нет Тамаки. Тихо выходя обратно, я заметила женщину мельтешащую на кухне. Пройдя несколько шагов по направлению к ней, я предложила: — Давайте я вам помогу. В четыре руки мы справимся быстрее. — Не нужно. Я привыкла.       Я пожала плечами и прошла в следующее разветвление. Там было целых три прохода. Один привёл в небольшую комнату, где были размещены старые совсем непригодные вещи, а среди них выглядывала одинокая кровать, тумбочка и шкаф. Это, скорее всего, комната воспитательницы.       В следующем проходе я обнаружила ванную. Раковина была испачкана чем-то цветным, очень похожим на краски, а на зеркале жёлтым цветом были нарисованы улыбчивое солнце и крохотный домик.       Последний проход был дальше всего от входной двери. Я заглянула внутрь и увидела одинокую фигуру мальчика, сидящего на кровати и поджавшего под себя ноги. Перед ним на матрасе лежал кулон, дающий крохотный луч фиолетового света. Вздохнув, Танаки положил руку поверх кулона и повернулся ко мне. Его одинокая комната была совсем маленькой. Места развернуться совсем не было. Впритык к кровати стоял стол и лампа на нём. Напротив кровати стоял книжный шкаф, в который умещались сотни писаний и учебников.       Мальчик дотянулся до лампы, включив её. — Проходите, не стойте.       Танаки осторожно пересел ближе к столу и похлопал ладонью по матрасу. Я улыбнулась уголками губ и присела. Старая кровать сильно заскрипела под моим весом, но мальчик лишь отмахнулся от моего немного испуганно вида. — Не сломается. Воспитательница каждый вечер садиться, до сих пор с ней всё нормально.       Мальчик пошевелил своей головой и сквозь тёмные пряди ангела я увидела рожки. Совсем тонкие и короткие. Но само их существование меня поразило. Протянув руку, я погладила Танаки по голове. И мне не показалось. Я наткнулась на настоящие рога. — Твои родители были по разные стороны преград.       Ангел осторожно убрал мою руку, гладя кожу. — Да. Я не помнил папу. Он был демоном, а мама ангелом. Начиная с моего рождения, мне всегда говорили, что стоит потерпеть ещё немного, и я увижусь с ним. И это произошло. Он прилетел к нам. Мама была счастлива. А я постепенно изучал его. С приходом Босвилинга их отправили на войну. Я ждал их, считая дни. Они не вернулись.       Мальчик отстранённо смотрел на мою руку. — Почему он рушит всем жизнь? Почему он не остановиться? Уже уничтожил столько жизней. И ещё столько же уничтожит. Даже больше.       Я чуть расслабилась, позволяя себе принять истинный облик. Возможно, Танаки так будет легче. Проведя второй рукой по нешироким плечам и спине, я притянула мальчика к себе. — Будь он сейчас здесь, сказал бы, что ты должен его понимать. Ведь и я, и ты, и он созданы союзом двух противостоящих сторон. — Он уверен лишь в своих убеждениях и не понимает ничего вокруг себя. Но сейчас здесь ты. А если бы и был он, то уничтожил нас ещё в тот момент, когда мы замахнулись на него помидорами.       Танаки шмыгнул носом и попытался отстраниться, но я осторожно придержала его, не позволяя снова отдалиться. Мальчик, не сопротивляясь больше, прижался ко мне, крепко-крепко упираясь носом мне в шею. — Ты очень похожа на маму. Она была такой же умной, смелой и рассудительной. А ещё ты очень похожа на папу. Он был хитрим, осторожным и сострадательным. Спаси нас, пожалуйста.       Я зажмурилась, сдерживая слёзы. Сколько я знакома с ним? Всего несколько часов. А он кажется уже таким родным. — Тамаки, — чуть помедлив, позвала я, — я не смогу вернуть тебе родителей. Но я однозначно смогу найти тебе и другим ребятам семью. После всего, что скоро случиться, я помогу. — Обещаешь? — Тамаки отстранил лицо, показывая свой раскрасневшийся нос и щёки. — Обещаю. — Виктория, Тамаки, пойдёмте к ужину.       Женщина отодвинула шерстяную ткань, заглядывая в небольшую коморку. Почти тут же она замерла, в шоке рассматривая меня и мальчика. — Уокер? Вы...       Воспитательница отшатнулась и часто заморгала. — Вероника, подождите. Всё хорошо. Я не наврежу. Я ничего не сделаю. Хорошо?       Подумав, что лучше сразу сказать о своих намерениях, я отпустила Тамаки, вставая с его кровати. Мальчик встал рядом со мной, будто готовый в любой момент защитить. — Я не собираюсь сделать ничего такого. Я... — Виктория Уокер! — радостно залепетала женщина, прикладывая руки ко лбу и щекам. — У меня не жар? Это, правда, вы? Наша спасительница! Кто бы что ни говорил, я знаю, что вы точно делаете всё во благо. Как же вы так? А у меня и нет ничего, что можно было бы вам дать.       В оцепенении я смотрела на Веронику, не отводя глаз. — Тамаки, ты, что же, знал?       Мальчик несмело кивнул и посмотрел на меня. — А чего же не сказал? — Викторию нехорошо приняли горожане, поэтому ей пришлось скрыть своё настоящее лицо. Я думал, ей будет несильно приятно, если я расскажу вам о её секрете. — Ах, да, простите меня. — Вероника, прошу вас, никому не говорите, что я была у вас. Это стоит оставить в тайне. Но мне нужно знать, что вы и большинство горожан будут в безопасности. Слушайте меня внимательно.       Воспитательница закивала, внимательно навострив уши. — Через несколько дней, когда будет созван бал, произойдёт нечто опасное. Я не хочу, чтобы в этот день вы, дети и другие бессмертные выходили на улицу. Лучше всего спрятаться в скалах или в чьих-то больших домах. Я не знаю, насколько мы собьёмся с намеченного пути, однако, надеюсь, бойня будет короткой. Предупредите своих близких, знакомых, друзей о том, что в этот день что-то случиться. Только так, чтобы они не поняли, что именно. — Как же я это сделаю? — Скажите, что сон был. Снов опасаются все. Расскажите о том, что вы чувствуете что-то очень плохое и из-за этого просите их оставаться в домах. Вы меня поняли? — Да-да, конечно, я всё сделаю.       Я кивнула, убедившись в том, что она точно всё запомнила. Оглянувшись на Танаки, я присела перед ним. — Скоро закончится ужас. Ты будешь вспоминать об этом, как о самом худшем сне. Ты самый старший среди ребят, поэтому я хочу доверить тебе ответственную миссию. Выполнишь?       Белые крылья мальчика затрепетали, и я увидела несколько чёрных перьев на внутренней их стороне. — Все они очень маленькие и нуждаются в твоей поддержке. Им будет страшно не меньше, чем тебе. Но вместе вы сможете побороть страх, как сегодня. Помнишь? Ты умный и старательный, я уверена. А чтобы быть таким, нужно много карпеть в одиночестве. Однако для малышей нужно не то, к чему привык ты, а твои успокаивающие слова. Понимаешь? — Да, — тихо шепнул мальчик, грустно вглядываясь в мои глаза, будто прощаясь. — Если ты позволишь им обнять тебя, а потом скажешь несколько успокаивающих слов, они перестанут бояться очень сильно. И тебе тогда станет тоже легче. После всего страха, что вы пережили, у вас будет новая жизнь. Вы пойдёте в школу, будете общаться с другими ребятами. А до этого момента нужно быть сильным. — Я буду сильным. Ради них. — И ради себя, — я добавила на последок.       Я в последний раз погладила Танаки по голове, обняла, а затем встала, разворачиваясь к двери. Протянув руку, я поменяла облик. Вероника стояла рядом. Её руки запутались в подоле платья. Челюсть очертилась. И, наверное, скоро бы послышался скрежет зубов. — Всего хорошего. Будьте осторожны.       Открыв дверь, я выбралась на свежий воздух. Задержавшись всего на секунду перед взлётом, я была поймана за руку. Танаки серьёзно смотрел на меня. Тусклая фиолетовая радужка была отлично видна при свете дня. Мальчик несколько мгновений молчал, а затем положил мне на ладонь что-то холодное. Раскрыв пальцы, я смотрела на сиреневый кулон, оставшийся мальчику от родителей. — Возьми его. Я буду сильным ради тебя. А кулон будет тебе помогать. — Обещаешь? — тихо поинтересовалась я. — Обещаю.