Предвестие беды

Люцифер Я сидел в кинотеатре в ожидании фильма. Зал был на удивление пустой, но это совсем меня не занимало. Всё было безразлично в последнее время. Я закидывал в рот зёрнышки попкорна друг за другом. А фильм всё не начинался. И когда я уже был готов уйти, экран засветился. Я откинулся на спинку сиденья и с восторгом ждал окончания рекламы. Сзади послышались тихие шаги, и прямо за мной села красивая девушка. Она была тоже одна и грустно смотрела на экран. Её лицо было очень знакомым, но я не придал этому значения. Однако мне хотелось её назвать Викторией или Вики и позвать сесть рядом с собой. Вместе же веселее.              Вместо этого я безразлично отвернулся и продолжил закидывать попкорн в рот. Наконец-то на экране появилась заставка фильма. Я насмешливо улыбнулся и беспокойной обернулся, проверяя, не ушла ли незнакомка. Заметив мой взгляд, она смущённо улыбнулась и перевела взгляд на экран.       Я не знал, о чём будет фильм. Но желание узнать не пропадало. Первым делом я заметил, что история ведётся от лица мальчика в процессе взросления. Сначала было скучновато. Может быть, кроме скуки мне ещё было жалко мальчика, который терпел отца-демона. Зато мама была у него хорошей: ласковой, доброй, понимающей. Затем было весело наблюдать за маленькой девочкой, постоянно пристающей к мальчику в школе. Она была на несколько лет младше, но всё равно попала с ним в один класс. Я ещё удивлялся, как маленький ангелочек смог поладить с главным героем, который был дьяволёнком.       После странного детства маленького демон показали подростком. Всё та же девочка, но уже подросток продолжала общаться с героем. Причём героиня являлась точь-в-точь незнакомкой, сидящей за мной. Когда действия дошли до вечеринки, на которой герои отдыхали вместе после дня учёбы, появились оттенки эротики. В фильме показали откровенные поцелуи, но уже не от глаз мальчишки, а со стороны. Полуголые тела, а затем сладкие стоны, голоса и опьянённые желание.       Откинувшись на спинку, я усмехнулся, понимая, что слишком впечатлён развитием событий.       После ночи вместе показали странные сцены шуток друг над другом, а затем и трагедию двух народов: ангелов и демонов. Снова началась скучная часть фильма, где герой не занимался ничем интересным и находился в апатии.       Пока шли скучные диалоги, я отвернулся в другую сторону, пытаясь разглядеть зал в кинотеатре. Незнакомка мягко запустила пальцы в мои волосы и развернула голову к экрану. – Не вертись, Люцифер. Пропустишь важные моменты.       Внутри зародилось иррациональное желание того, чтобы девушка сзади не отпускала мою голову. И она не отпускала до самого конца фильма. Дальнейшие события фильма были понятны и кратки в своём объяснение. Сотни раз герои сталкивались и признавались в симпатии друг к другу, а им всё время что-либо мешало.       Когда появилась вторая по счёту откровенная сцена, я вцепился в подлокотники кресла пальцами. Эти сцены вызывали во мне огромное вожделение и нежные эмоции, которые, казалось бы, здесь ни при чём. Мне это не свойственно. И я отчего-то был в этом уверен.       Незнакомка всё так же играла с моими волосами, изредка опаляя своим дыханием мой затылок. И от этих простых движений было так тепло и уютно, что часть скучной процессии фильма я просто не замечал. – Ещё чуть-чуть, Люцифер, – сказала девушка. И я вдруг подпрыгнул на месте.       Самая последняя сцена фильма – смерть главного героя. А у меня в голове вдруг начали двигаться шестерёнки. Люцифер? Ну не с главным же героем фильма она разговаривала изредка. Получалось, я – Люцифер? А она... – Вики? – Да, малыш, – ласково прошептала она и погладила мои плечи. – Это я. Тебе пора. Выбирая, пойдёшь ли ты со мной или останешься здесь смотреть ещё множество самых разных фильмов?       Спросила бы она меня перед фильмом что-нибудь такое, я бы сказал, что буду и дальше смотреть фильмы. Однако сейчас что-то явно воспротивилось внутри. Я ещё раз взглянул вокруг и понял, что кинозал – сплетение темноты и пустоты. И если я не уйду отсюда, никогда не увижу света. А это так захотелось вдруг сделать. – Не оставляй меня здесь. – Ты уверен, котёнок? – вдруг спросила женщина, появившаяся за моей спиной. – Сынок, ты точно не хочешь остаться? – черноволосая женщина с красными глазами с жалостью смотрела на меня. – Мы можем увидеть самые интересные фильмы. – Нет, мама, прости. Но обещаю, я вернусь. Ты же знаешь. Я обязательно вернусь. – Я буду ждать, котёнок.       Я взял за руку Вики, которая молчаливо ждала, пока я решусь. Перед тем как покинуть кинотеатр, я улыбнулся маме, за спиной, которой стал появляться мужчина – Самаэль, мой отец.

***

За руку меня кто-то держал. Я пошевелил пальцами, но так и не понял: то ли мне их чем-то придавило, и мне кажется, что кто-то держит; то ли рядом со мной кто-то неподвижно сидел или лежал и, вероятнее всего, спал.       С трудом я открыл глаза. В комнате мне показалось невероятно светло, из-за чего глазное яблоко начало резать будто ножом. Руку всё же опустили, и я увидел беспокойное лицо перед собой. Вики смотрела на меня, и выражение лица её было очень странным. Как минимум было не понятно, заплачет она сейчас или улыбнётся. – Только не плачь, пожалуйста, – попросил я.       В голове было пусто, а по ушам стучали будто молоточком. Девушка молчаливо рассматривала его. Она не спешила что-нибудь делать. А в какой-то момент попыталась отвернуться, тщательно скрывая выражение отвращения. – Эй, со мной что-то не так или...?       Лёгкие чересчур сильно наполнились воздухом. – Ты больше меня не любишь? – Второе угадал. А на счёт первого, всё нормально. – Что? – недоверчиво посмотрел на неё я. – Я. Тебя. Не. Люблю, – и она очень весело мне улыбнулась. Это была не милая улыбка девочки-ангелочка, а оскал, точно у какого-то дьявола. – Нет, – полушёпотом прохрипел я. В голове крутилась мысль, что моя Вики не может так улыбаться. Моя Вики – миленькая девочка, которой хоть и двадцать пять лет, но она остаётся наивной и маленькой, за которой нужен глаз да глаз. – Да.       Она снова улыбнулась, но на этот раз ещё шире. А изо рта появился рассечённый пополам язык, похожий на змеиный. Я вздрогнул и испуганно смотрел на девушку, которая с каждый секундой менялась всё больше и больше.        Вики провела перед моим глазами рукой. Стремительно стала появляться пелена перед глазами, и накатывала усталость. Ресницы начали слипаться, но образ монстра, который преобразовался у меня перед глазами всего минуту назад, не пропадал.       Его Вики не монстр. Нет. Нет!

***

– НЕТ! – закричал я. В комнате было темно.       Вскочив на ноги, я рухнул тут же на пол, запутавшись в одеяле. Я продолжил лежать на полу, изредка ударяя кулаками по полу. Дыхания не хватало, а лицо было сырое. По-настоящему, навзрыд я ревел только второй раз в жизни. Недавно я говорил Мефистофелю, что перестал считать слёзы слабостью человека, но, пожалуй, стоит вернуться к этому принципу. Я не понял истинную причину своих слёз. Возможно, это было из-за слов Вики, что она меня не любит. А может быть, потому что Вики стала монстром.       Плеча коснулась рука, и я не сразу понял, что меня кто-то зовёт по имени и пытается обнять. Подняв голову, я встретился взглядом с Вики. Она удивлённо смотрела на меня. Дотронувшись до моих щёк, она вытерла слёзы и несмело поцеловала в щёку, собирая новые слезинки губами. – Люцифер, что с тобой? Я рядом. Что случилось?       Она положила мою голову себе на колени, а я понял, насколько слабым ощущается тело. Попытавшись встать, я отстранился от неё, но безуспешно повалился обратно. – Как ты упал с кровати... так? – Перестань быть со мной такой милой. Ты же больше не... – я поморщился и не договорил до конца. А она всё поняла. – Я обожаю тебя, Люцифер. Но после тяжёлых событий тебе нужно отдохнуть. Ты сейчас очень слаб. А потом, когда ты восстановишься, возглавишь целый Ад. Он так долго тебя ждал. – Мама, – несмело позвал детский голос. Уокер жестом позвала мальчика к себе.       Я чуть не взвыл. У Вики есть ребёнок, а она убеждает меня, что до сих пор всё хорошо и любит меня. – Сколько времени прошло? Босвилинг мёртв? – Мёртв, благодаря тебе. Он умер вчера. И ты мог тоже вчера...       Глаза её потускнели. Мальчик сел рядом с Вики и внимательно смотрел на меня. Он взял меня за руку и грел своими тёплыми прикосновениями. – Тамаки, позови, пожалуйста Мефистофеля. Нужно снова положить Люцифера на кровать.       Мальчик кивнул и убежал, поправляя по дороге очки. Чем-то мальчик напоминал мне брата. – Люцифер, что с тобой произошло?       Вики мягко гладила меня по волосам, то и дело распутывая пряди волос. – Я точно помню, что был день, я так же лежал на кровати, а ты никак не отреагировала на моё пробуждение и сказала... – Люци, малыш, бал был всего несколько часов назад. До утра ещё пара часов. Не было светлого времени суток, когда бы ты мог проснуться. Это сон. Просто очень похожий на реальность.       Я тяжело вздохнул, замечая, что оба глаза Вики были голубыми, а во сне разными. А ещё во сне она была монстром. И это была не его Вики. Почувствовав себя убогим, я отвернулся. – Ты не представляешь, как испугался твой брат, когда ты закрыл глаза перед... – Я понял, что она имеет ввиду мою смерть, впрочем мне тоже не хотелось говорить такого слова, особенно о себе или близком человеке. – Я жалкий, Вики. – Вовсе не... – Ты станешь жалким, если бросишь когда-нибудь Викторию, – появился в комнате Мефистофель, он поправил очки, смотря мне прямо в глаза. – Вики, принеси нам, пожалуйста, чая, я пока с ним поговорю.       Моя Предназначенная ушла, лишь улыбнувшись перед этим. Мефистофель без труда поднял меня с пола и аккуратно переложил на кровать. – Если ты посмеешь хоть что-нибудь с ней сделать, я лично что-нибудь с тобой сделаю. Она воскресила тебя. – Что значит.. – Отдала половину своей демонической силы, если тебе так больше нравится. Когда ты, фактически, умер, она сидела над твоим телом, не отпуская, а когда я нашёл вас, попросила снять тебя с арматуры. Ни на секунду не отпустила тебя, когда я убирал эту железку. Даже не поморщилась и осталась рядом с тобой. Она что-то сделала потом, и в тебя перешла часть её силы. Она любит тебя до бесконечности. Она не отпустила тебя даже, когда появилось дыхание.       Я зажмурился, представляя эту картину. Тяжело выдохнул и приподнялся на локтях. – Её сила, даже половинка, очень могущественна. Твоему телу нужно привыкнуть, поэтому несколько дней постельного режима. – Мефистофель на долгое время замолчал, а потом резко сказал, – и я тебе даже скажу, что я плакал над твоим телом. Становится ли тебе смешно от такой фразы брата? – Нет. – Мама мне однажды сказала, что мужчина не тот, кто не плачет, а тот, кто не боится показать слёзы. Утверждение, конечно, спорное. Но, если мне больно, я в праве проронить слёзы. Хорошо, что ты тоже это понял, хоть и относительно недавно.       Мефистофель сел на край кровати и положил свою ладонь поверх моей. Шершавые пальцы погладили кожу. – Я почувствовал себя жалким, когда свалился с кровати и разревелся, не поняв с перепугу, что это был лишь сон. Я боялся потерять Вики, а во сне она сказала, что не любит меня, и взглянула с отвращением. – Про монстра я не упомянул, боялся, что брат рассмеётся. – Это были всего лишь игры разума. Может быть, в тебе остались частички безумства Босвилинга, – насмешливо улыбнулся Мефистофель.       Больше мы не разговаривали, но на шум шагов мы обернулись одновременно. Вики принесла поднос с чайником и несколькими чашками. Разлив по трём чашкам чай, она сел около брата, из-за этого я не мог её разглядеть и дотронуться до неё. – Я оставлю вас. Если снова что-то произойдёт, зови, Вики.       Она улыбнулась ему напоследок и сделала глоток из чашки. – Когда у тебя успел появиться сын? – спросил я, как только дверь закрылась за спиной Мефи. – Неделю назад, наверное, я встретила кучку сирот. Тамаки больше всего со мной пообщался и сказал, что я похожа на его маму. А в тебе он видит отца, – шёпотом произнесла она последнее предложение. – Я сразу тогда поняла, что возьму его к себе под крыло. Но никак не ожидала, что он сразу сможет называть меня мамой.       Лицо девушки скромно озарилось светлой улыбкой. Я улыбнулся, наблюдая за ней украдкой. Но она чувствовала мой взгляд, потому наверняка смущалась. Истинный ангелок. – Ты теперь Верховная Правительница. Ты назначаешь Сатану в Аду.       Вики нахмурилась, не поднимая взгляда от чашки. – Я не хочу принимать такие решения. Пусть решат демоны. Пора уже объявить о независимости Ада и Рая.       Не спуская с неё глаз, я отхлебнул из чашки. – Я хочу на тебе жениться, – неожиданно огорошил её я. Она подавилась чаем, и я несколько раз отругал себя за то, что сказал это, пока она пила. – Мне кажется, тебе рано принимать такие решения. – Нет. Я точно в своём уме. Такой же наглый и самоуверенный. Ещё и по уши влюблённый в тебя. – Она усмехнулась.       Вики поставила чашку на тумбочку и дошла до книжного шкафа. В её руках появилась книга со знакомой обложкой. Я тут же вспомнил содержание и улыбнулся воспоминаниям, в которых она мне её читала, пока я болел.       Я смог самостоятельно подвинуться, и она легла рядом. Настольная лампа ярко освещала текст. И девушка начала с выражением читать, погружаясь в сюжет. Я обнял её за талию и положил голову на острое плечо. Может быть, было не слишком удобно, но зато такое прикосновение дарило мне комфорт и уют.       Даже и не вспомню, в какой момент сюжета мы стали целоваться. Наверное, на том же, где остановились и в прошлый раз в подростковом возрасте. Я с вожделением смотрел на неё снизу вверх, когда она оказалась сверху. Её вес почти не ощущался. Её губы были мягкими и очень нежными. С упоением мы доходили то до страстных и глубоких наслаждений друг другом, то до ласковых и поверхностных прикосновений. Этой ночью мы не пересекали черту прелюдий, хоть и распаляли друг друга так сильно, что наступало измождение.       Она лишь сидела на мне, то мягко держа ладонями за щёки, то запуская их в волосы. А я гладил её спину, а большую часть ласк дарил лопаткам. Эрогенная зона, которую мы оба разделяли.       Уснули мы счастливые, но уставшие. А на следующую ночь это повторилось. При дневном свете Вики часто смущалась, была несмелой и немного напуганной, почему-то напоминая мне лань. А при наступлении ночи она будто открывала другую свою личность: более откровенную и страстную.       Через несколько дней после этого, когда я уже восстановился, сделал ей предложение, а она согласилась, не забыв мне улыбнуться самой солнечной и тёплой из своих улыбок.       Наши ночи ничем не отличались от ночей всех обычных пар, превысивших возраст восемнадцати лет. Если в нескольких словах: страсть, огонь, любовь.