Смех богов

«Один выбор может лишить всех последующих»

      Хоть большинство из команды, как и сенешаль Гантрам, открыто выражало опасения и неуверенность, касаемую желания хозяина пройти напрямик через заповедный лес, им всем пришлось смириться с этим. Ведь беглецы сожгли за собой все лодки, что стояли у причала. Значит — все, что только были в Киргойне и в окрестностях. А отступать или же ждать хоть одну лишнюю минуту Гардог не желал. Весь предопределённый спор продлился недолго: пока подгоняли лошадей, пока не по своей воле искупавшиеся быстро меняли одежду подле разгорающегося пожара, который дождь почти что не сдерживал. Зато волны жара пришлись кстати. Они согревали и не позволяли как дрожать от холода, так и терять воинственный настрой. Как только троих мёртвых соратников замотали в ткань и закинули на сёдла, а все живые были готовы вернуться в гонку, Рейнард дал команду продолжить путь. К тому моменту, покидающая берег кавалькада могла наблюдать за местными жителями, тушившими потихоньку усиливающееся пламя. Пахло удушливым дымом и всё той же сырой древесиной. Пирс-то уже не спасти, но люди старались не дать огню перекинуться на жилые постройки рядом. Им погода в этом помогала, а вот всадникам, которым пришлось наспех обыскивать покинутый дом и забирать забытые беглецами вещи, не очень. Хоть предводителя укрывал новый, сухой плащ, он всё равно чувствовал, как ненавистные капли барабанят по капюшону. Скоро ткань намокнет вновь, впрочем шибко хуже это не сделает. Рыжие волосы ещё не высохли, как мужчина не вытирал их, поэтому он просто завязал короткий хвост, чтобы липнувшие к коже пряди не мешались и не раздражали. Раздражения и злобы и так хватало. Трое убитых друзей и верных соратников, с которыми пройдено было немало. Опытный Варин. Ещё совсем юный Хардвин. Тилл, женившийся только год назад. «Надо будет его жёнке передать денег», напоминание проскочило где-то на краю сильных недобрых эмоций, что Гардог пытался обуздать, дабы те не мешали думать.       Зато при мыслях о том, что поджог в этом городишке пойдёт самодурной Милдрет не на пользу, стало чуточку веселее. Король будет о-очень недоволен такими проделками, пока ещё единственной, дочери. Убыток придётся восстановить, да ещё какая молва может пойти. До слухов-то исполнителю воли монарха дела не было никакого, но стоило с этим делом заканчивать, пока принцесса и её спутники не учудили чего похуже. И без этого непонятно, что бродит в их головах. Да только теперь поймать их дело чести, и у Рейнарда имелся план, что сможет дать им преимущество. В его основу ложился тот факт, что отсюда корабль мог причалить только в другом обустроенном порту на дальнем берегу в городе Розрейтс. Потому что остальные берега и вся местность подле озера занимали те самые проклятые леса, где властвовала природа и магия. Человеку туда путь был заказан: разное непонятное зверьё, движущиеся растения и свои законы. Подобных мест по стране за последние сто лет появилось уже больше десятка, поэтому-то была учреждена должность лесничих, которые бы занимались изучением этих неизвестных территорий, следили бы за порядком. И лишь эти люди могли провести через волшебный лес всякими проложенными ими же тропами без потерь из-за встречи с животными, чуждыми обычному человеку. Да что там? Даже хоть сколько-то умелому магу. Одно из самых хороших обстоятельств таких лесников было то, что тех было немного из-за специфики работы и что те всегда должны были находиться на вверенной земле. Из-за этого их нельзя было нанять где-то — только там, где заходил в зачарованную чащу. И вдобавок Гардог знал наверняка, что совсем неподалёку жил один из проводников. Такой проход через леса мог дать время, которого не хватало. Будут идти хоть сутками, но нагонят. Когда преследователи выезжали на дорогу, огибающую берег Лотонеса, ведущий их Рейнард посмотрел на гладь. Впереди на озере маячил издевательский белый парус, но мужчина испытывал азарт с воодушевлением. Злые эмоции придавали сил. «Посмотрим ещё, кто кого», и он, хищно скалясь, пришпорил коня.       К его сожалению, когда дорога со встреченными развилками привела их к лесу, пока ещё нормальному, им пришлось сбавить взятый темп. Ехать рысью, резвой или галопом не представлялось возможным. Вполне себе укатанная полоса земли ужалась, и на неё теперь то и дело налезали выступающие корни деревьев. О такие лошадь запросто могла споткнуться и повредить ногу, что не добавило бы радостей этому дню. Поэтому чёртова дюжина всадников растянулась цепью и пустила животных шагом. Зато дождь прекратился, и выглянуло солнце. Оно пробивало зелёную листву прямыми лучами и ложилось яркими пятнами на землю, кору, мох, придавая тем больше цвета, а самим зарослям некого уюта. Но этот свет уже не грел так сильно, как хотелось бы — лето подходило к концу. Гардог снял капюшон, развязал хвост, надеясь, что малость потеплевший воздух быстрее обсушит волосы, и задумчиво смотрел, как на вроде бы знакомых деревьях, кустах сверкают подсвеченные капли воды. Забылось и о царапинах на лице, шее и о ноющих пальцах левой руки. Когда-то, очень давно, он с братом бывал здесь. Вообще-то, они приезжали сюда всей семьёй, но ему лучше запомнилось то, как они со старшим играли, а не то, во что превращался семейный выгул. Смутные ранние воспоминания говорили сами за себя: отец ругался с кем-то, орал то на него, то на брата. Кажется, родитель не просто так отвозил их поближе к магическому лесу. Тренировка волшебства или других навыков. Благо положение семьи позволяло спокойно распоряжаться местным лесничим для небольших прогулок в опасную чащу. Добрый был дядька. С бородой и смешной лысиной. Всегда тепло и по-доброму относился к двум маленьким отпрыскам благородного дома, показывал что-то интересное, рассказывал, как ведут себя звери, как и на кого охотиться. Где-то в глубине души Рейнард надеялся, что сегодня увидит старика, скрасившего непростые моменты его детства и раннего взросления. Зато ещё один такой человек, разбавивший череду не самых лёгких годов, почти всегда находился рядом. И когда Гардог, будучи маленьким, болел, и когда он, повзрослевший, гостил на пирушках после охоты, и на самой охоте, и на прочих гулянках, и на приёмах благородных господ — словом: неотступно следовал за хозяином, как и полагалось правой руке лорда. И сейчас верный помощник Гантрам подъезжал к нему поближе, дабы что-то обсудить.       Уже немолодой мужчина, за сорок лет так точно, чьи короткие спутанные волосы напоминали тускло поблёскивающие перья ворона. С чуть грубоватыми чертами землистого лица и внимательными светло-карими округлыми глазами. По их взгляду, морщинам на лбу и сощуренным густым бровям, обернувшийся на приближающийся мягкий стук копыт, Рейнард понял: едут не похвалить за находчивость и неотступность. — Иногда мне кажется, что ты так и остался ребёнком, — устало начал сенешаль, когда их лошади поравнялись и исхитрились делить узкую тропинку, не мешая друг другу.       Комментарий был понятен — преданный соратник осуждал идею идти напрямик через опасные леса; и не являлся претензией — ничего эти слова поменять не могли. Ребячество, в какой-то мере, старший видел в этом рвении и решении, принятом без особых, взвешенных раздумий. Так мог бы поступить юнец. — Я с двенадцати лет взрослый, — хмыкнул парень, смотря не на спутника, а вперёд на дорогу, где заросли начали густеть и плотнее подступать к дорожке. — Сейчас это наш единственный шанс преуспеть — знаешь это лучше моего. — Ты думаешь о цели, — Гантрам покачал головой, прикрыл глаза. — А не о том, чем может нам грозить эта прогулка. У тебя остались тёплые воспоминания о тех лесах, так я напомню кое-что: тамошний лесничий далеко вас с Реджинальдом никогда не заводил, как ваш покойный отец не настаивал и не требовал. — Лучше напомни мне, что папенька хотел ещё сделать, да не успел, — презрительно скривился Гардог, скрывая за неприязнью ту боль, которой отозвалось имя старшего брата.       У него не осталось ни матери, ни отца, ни близких родственников, но потеря Реджинальда была самой ощутимой и по сей день. Старший брат являлся одним из тех очень немногих людей, которых нынешний наследник дома, действительно любил, даже несмотря на то, что тот сам нёс часть вины за свою судьбу, и на то, какую роль тот сыграл в падении семейства.       «Хотя точнее сказать: в окончательном крушении семьи», ехидно поправил себя Рейнард. Благородный род начал находиться в упадке гораздо раньше, чем началась та история с Реджинальдом. Просто тот инцидент прозвучал последним раскатом грома уходящей грозы. Ведь сейчас всё держалось на неплохом уровне: как и достатка, так и уважения и перспектив. Стоило только убрать пару переменных в этом уравнении, одной из наук, которой наследник был кое-как научен. Отца, например. Впрочем и того можно было понять. — Что вы, слугам не дано знать воли господина наперёд, — ядовито-вежливо откликнулся сенешаль, помрачнев лицом. — Он многого не успел, Ардо. К счастью. Но так или иначе получил, что хотел: достойного наследника. Рассел хотел этого более всего на свете. Настолько сильно, что забыл о том, что вы его дети. — Да уж, нас натаскивали как каких-то гончих, — пробормотал Гардог, вполне спокойно относившийся к этой теме, так как считал, что уже перерос её и всю ту холодность и боль, что причиняли родители; скосил глаза на собеседника. — И поэтому-то я уверен, что сейчас всё получится. Меня сызмальства готовили ко всему такому. Да и это наш шанс обогнать цель. Единственный, между прочим. — Лучше зяблик в кармане, чем дрозд на ветке, — назидательно произнёс Гантрам и выдохнул. — Магия не то, что стоит недооценивать. Поговаривают, что сами леса эти на ней и выросли, как и зверьё, живущее там. Смотри, потеряем мы больше, чем троих. Эти уделы не просто так закрыты…       Тут его конь затрусил в сторону, видимо намереваясь сорвать какую-то ветку пожевать. Мужчина, чуть пригнувшись, чтобы его не окатило холодными каплями с нависших ветвей, не стал останавливать животное и позволил тому заполучить приглянувшуюся зелень, а Рейнард во время этой паузы задумался о том, что им предстоит пройти. Неизвестность, но вполне подвластная людям, иначе охранников и исследователей в одном лице не поставили бы бдить и бродить.       Внезапно чаща оборвалась и ведущий всадник выехал на поляну, залитую солнцем. Местность была расчищена явно человеком: примятая светло-зелёная трава, неровные пни и видневшаяся на другом краю знакомая прибывшим изба. Стало заметно теплее. Гардог начал править лошадь в сторону, чтобы быстрее дать остальным пространство, а когда помощник вновь подъехал к нему, резонно заметил: — Мы ведь пойдём с лесничим, знающим своё дело, — поправил волосы, вспыхнувшие алым на солнечном свету. — Да и я маг, кое-что могу. Обойдётся всё, не каркай. — Это тебе вот повезло, — возразил Гантрам, впрочем уже более смиренно, — ты своей силой разумеешь, и не вредит она тебе. А есть те, кому очень не повезло — волшебство жизнь портит как не отстающая от кожи вонь. Вон, Реджинальд встретил такую — отлипнуть не мог из-за волшбы поганой, да и она сама настрадалась ещё до того… — Цыц! — прикрикнул Рейнард и так резко дёрнул поводом, что по левой руке от пальцев пробежалась боль, заставив его чуть поморщиться. — Позови сюда Тито с его примочками, а сам сходи и поищи старика Гуидо!       Надобности звать Тито не было, тот уже сам шёл к хозяину, развязывая подсумок со всякими перевязками, склянками отваров, что могли пригодиться в походе. Посему правая рука лорда не стал ничего отвечать — спрыгнул с лошади и направился к покосившемуся домику, который выглядел почти так же как и двадцать лет назад. Всё тот же небольшой, одноэтажный сруб на сваях, вокруг которого разместились воткнутые в землю палки с навесом. Появившиеся от времени бреши в бревенчатых стенах закрывались досками, а покосившуюся крышу по-прежнему устилали еловыми ветвями. Дверь наполовину сколоченная, наполовину перевязанная бечевой, на которой Гуидо всегда что-то малевал уходя. Под растянутой тканью, возле неровных, щербатых ступеней виднелось несколько лоханей.       Обстановка в целом совпадала с тем, что Гардог помнил. Разве что прибавилось больше запустения, впрочем в детстве оно вполне могло просто не замечаться. Но и так знакомое место успокаивало, придавало уверенности. Пока их местный «лекарь» протирал чем-то царапины на шее, отчего те щипались, мужчина выбрал подходящий моток ткани, чтобы замотать пострадавшие пальцы. Так будет и болеть меньше и рукой действовать удобнее. Солнце приятно согревало, воздух пах теперь травами, а не сыростью, и настроение у всех поднялось. Даже где-то вдалеке запела птица, определённая одним из друзей-слуг как иволга. Прошла минута, две, и Гантрам, нахмуренный и серьёзный, вернулся к своим сотоварищам. — Нету там никого, — заявил он и засунул руки в карманы куртки.       В собравшемся полукруге повисло молчание. Спешившиеся разочарованно выдохнули, а кто-то опасливо глянул на Рейнарда. Ещё одна насмешка судьбы могла переполнить чашу его терпения. Сам же предводитель не спешил с выводами, и пока вокруг началось обсуждение: не мог ли лесничего уже кто-то нанять, не мог ли тот помереть, не оставив замены, или не могло ли случиться ещё, чёрт знает, что; прислушался к своим ощущениям. Тревоги не было, напротив внутреннее чутьё, продремавшее ночь и часть утра, впервые зашевелилось и шептало о том, что всё правильно. Тянуло его в чащу, виднеющуюся за домом, обозначающим границу между привычным им всем лесом и территорией магии. Что-то внутри даже встрепенулось, заметалось. — Ждём, — его твёрдый голос перекрыл ропот. — За лесничими следят, да и не было никаких вестей, что этот участок пустует. На двери нет нарисованного охранного знака, который оставляют лесники, когда надолго отлучаются. Ждём. — Рейнард, если ты по-прежнему упрямишься, то сейчас это, — начал было Гантрам, но, увидев в блеснувших серых глазах хозяина холодную непоколебимость, осёкся.       Это было не эмоциональное решение как в случае с отправкой сюда, это было рассуждение, смешанное с предчувствием. Гардог напоминал сейчас хищника, унюхавшего что-то. И это не оставляло никакой возможности для спора. Все разошлись по поляне, выискивая место, чтобы присесть и перевести дух. Насупленный сенешаль примостился на крыльце сруба и выжидательно посматривал в гущу плотных зарослей. Прошло ещё несколько минут. Стали доставаться бурдюки с водой, сухари и ломти вяленого мяса. Лошади разбрелись, пожёвывая сочную траву, и нежились на солнце. Рейнард же сидел на окраине этой опушки и думал над тем, не сглупил ли он, приведя их всех сюда. Если никто не появится, то что делать: вести всех обратно к Киргойну и делать лодку? Смешно. Гнать лошадей объездом, увеличивая дорогу, а потом пытаться перенести их при помощи магии вперёд? Возможно. Пытаться самим пройти через зачарованные земли? Очень опрометчиво. Парень потирал обработанные царапины, щёку — смотрел то на синее небо, то на лес, то на своих подчинённых, следовавших за ним даже в случае неправильного решения. Прошло ещё пятнадцать минут, и тут его словно укололо. Взор моментально метнулся в сторону кустов подле сруба. К ним кто-то приближался.