Я знаю, что я виноват

Удивительно, но Юнги даже не злится, он просто сидит, растерянно смотрит куда-то перед собой, грызет ногти и думает что же только что произошло и что ему делать дальше. Чимин ведь сам предложил перейти на следующий этап, затем возбудил и просто убежал! Как его понимать? Почему он так себя ведет? Может Юнги сделал что-то не так? Наверное, следует просто поговорить с младшим, вместо того, чтобы накручивать себя. Ни к чему хорошему это точно не приведет. Юнги неохотно встает с кровати, тянется к полу за своей футболкой и надевает ее. На мгновение задумывается и решает все-таки сменить нижнее белье, прежде чем выходить из комнаты, так как текущее промокло насквозь от сильного возбуждения и причиняет ему жуткий дискомфорт. Справившись с этой задачей, он выходит и направляется к комнате тонсена, без лишних колебаний он, слегка постучав, сразу приоткрывает дверь и заглядывает внутрь. Никого нет. Где он? На кухне? И тут же, по какому-то удачному стечению обстоятельств, раздается негромкий шум оттуда, поэтому Юнги решает сходить проверить. Он закрывает дверь и, развернувшись, натыкается взглядом на, выходящего из кухни, Чимина, причем одетого так, будто тот куда-то собрался идти. – Куда ты идешь? – Тебе не обязательно это знать, хен. – Давай поговорим, – обращается старший, вспомнив для чего, собственно, он искал тонсена. – Я не хочу с тобой говорить, – огрызается Чимин и пытается обойти Шугу. – Пожалуйста, Чимин! Скажи, что случилось? – он не дает пройти. – Отстань! – Ну что ты как маленький? – Это я маленький? – удивляется тот. – Пропусти меня, хен! Он прорывается через не такую уж и сложную преграду в виде хена и упрямо направляется к себе. Зайдя буквально на пару мгновений, тот выходит уже с сумкой в руках и идет к выходу. А вот это уже злит старшего. Пока Чимин спешно обувается, Юнги не отпускает попытки вытянуть хоть что-нибудь из тонсена. – Я тебя обидел? Что я сделал не так? Ну ответь! – Взмолился Юнги, он уже не знает, как еще можно уговорить его если и не уходить, то хотя бы подождать. – Если не хочешь, то давай пока не будем переходить к сексу, оставим все как прежде, – он делает попытку угадать причину такого поведения и сразу предложить вариант решения. – Я уже сказал, что не хочу разговаривать. Мне нужно подумать. Пока, хен, – младший буквально выбегает из их общежития, словно ему очень неприятно находится рядом с Шугой и он старается как можно скорее свалить. И вот он опять остался один. Пытаясь найти для себя занятие, он включает телек в гостинной и оставляет тот канал, который и был включен последним, там идет какая-то дорама, но отвлечь от назойлевых мыслей она не способна. То и дело в голову Юнги лезут вопросы, постепенно все более неприятные: Может быть, Чимин понял, что все-таки не гей? Это может объяснить такую реакцию младшего. Или он конкретно Юнги не хочет? И все же, спустя полторы серии глупых шуток, необоснованных соплей и нелепых поворотов сюжета, за которыми почему-то все-таки наблюдал Шуга, он отправляется на кухню на поиски еды. Однако, вскоре он меняет свои планы, решив что хочет поесть где-нибудь в кафе, так как находиться здесь нет ни сил ни желания. Он собирается и выходит на улицу, одетый по привычному во все черное, с панамой на голове и маской на лице, чтобы не привлекать лишнее внимание. Он заходит в маленькую, не очень примечательную кафешку, заказывает чаджанмен. Ему хочется выпить алкоголя, но он отговаривает себя, ведь он взрослый парень, который может справится с подобными душевными переживаниями, не прибегая к такому примитивному способу забыться. Приходит какое-то уведомление, и Юнги, надеясь, что это Чимин, скорее тянется к смартфону. Pdogg: Прости, у меня тоже не вышло. Говорят, может быть, через пару лет вернутся к этому вопросу. “Твою мать!” – первое, что приходит в голову Юнги. На самом деле, он и не сильно-то надеялся, что у его хена может получится договорится с высшим руководством компании о том, чтобы он тоже мог выпустить свой микстейп как Намджун совсем недавно, но где-то глубоко в душе надеялся на это, ведь создавать свою собственную музыку – это его мечта. Создавать ее он, конечно, и сейчас может, но какой в этом толк, если ее никто не услышит? К тому же многое у него итак уже написано “в стол”, так как не подходит под стиль их группы. Не так давно, во время работы, Pdogg с Юнги разговорились о желаниях и планах на будущее и хен, узнав о его мечтах, сам предложил свою помощь, ну а Юнги не стал отказываться от такой возможности, хоть и считал, что это чересчур большое одолжение. Значит, у Pdogg’а тоже не получилось их уговорить. Что он еще может сделать, чтобы приблизить свою мечту? Пара лет это очень долго, к тому же, разве можно доверять такому обещанию? Оно может абсолютно ничего не значить. Возможно, его просто сливают и не хотят говорить горькую правду, чтобы не портить с ним отношения. Дела компании находятся довольно в плачевном состоянии, они не могут идти на такой риск сейчас и умом Юнги это понимает, но принимать это никак не хочет. На что тут можно надеяться? Пока он пишет хену слова благодарности за его старания, официант подходит с готовым заказом к столику. Он расставляет лапшу и все необходимое, а в этот момент Юнги, не успев тщательно обдумать, заказывает соджу. Последние новости сильно подкосили его настрой к воздержанию. Расправившись с едой, он берет в руки свой смартфон и открывает заметки. Ему хочется избавиться от того, что сидит у него внутри. Способа лучше, чем написание текстов, Юнги не знает. В них он вкладывает весь свой гнев, разочарование и злость, отчего стихи получаются грубыми, наполненными негативом. Наутро, скорее всего, он просто их удалит, но это не важно, сейчас он старается и выкладывается на полную.

***

И вот он заходит в общежитие, состояние его, мягко говоря, не очень. Дома непривычно тихо. Даже кажется, что мемберы вовсе не вернулись с тренировок, но это, конечно, не так, ведь Сокджин-хен звонил ему. Скинув обувь и сумку, он решает зайти в ванную. Голова его сильно кружится – ему необходимо умыться. Он идет, а точнее, плетется по коридору, опираясь одной рукой о стену. В данный момент он только так может держать равновесие. По пути Юнги огибает шкаф с одеждой, но не рассчитав точное расстояние, задевает мизинцем ноги угол шкафа, что несомненно мгновенно приводит его в чувство и очень злит. Склонившись вниз и сжав ушибленное место рукой, он сдерживает все проклятия в себе. Отдышавшись, успокоившись и придя в себя, он продолжает путь. Подойдя к ванной вплотную, он тянется к двери, но та сама открывается, заставляя парня неловко отшатнуться и выкинуть изо рта набор каких-то бессмысленных звуков. Его окатывает сильной влажностью и жаром, исходящим из комнаты, а на пороге стоит Чимин, тоже не ожидавший увидеть кого-нибудь за дверью. Старший окидывает взглядом фигуру напротив: торс оголен, а ниже пояса обмотано полотенце. Стало тяжело дышать и у Юнги не было уверенности в том, что это именно из-за духоты, окутавшей его. Волосы Чимина были сухие, но с концов рыжих прядей стекали капли воды – по всей видимости, он пользовался душем и слегка их намочил, но саму голову не мыл. На груди и плечах младшего тоже кое-где виднелись капли воды, наверное, он не очень тщательно вытерся после душа. “Какого черта он снова был в душе? – Возник в голове Юнги резонный вопрос. – Может на тренировки ходил?” Конечно, каждый справляется со своими проблемами по-разному и, если у Юнги это, обычно, полное погружение в работу над музыкой и текстами, то Чимин часто идет вымещать свои эмоции в физической форме, что прекрасно и демонстрирует его фигура. К слову, тело младшего, действительно, было в отличной форме, что также не ускользнуло от внимания его хена. С шеи Чимина медленно стекала крупная капля воды, которая чуть ли не гипнотизировала старшего. Так и хотелось ее остановить. Под действием непонятных самому Юнги сил, он с напором шагнул к тонсену, тем самым загнав того обратно в ванную комнату. Дверь закрылась. – Что ты делаешь, хен? – отступая от старшего, спрашивает Чимин. – Беру свое, – Юнги настигает младшего. “В этом ведь нет ничего странного или плохого? Мы ведь и раньше занимались подобным, поэтому почему нет?” Для начала, Юнги решает все-таки остановить эту, не дающую ему покоя, каплю воды, которая, к слову, уже успела оказаться на груди. Он прибегает к радикальному методу: слизать ее прямо с кожи тонсена. Она оказывается невероятно сладкой на вкус, словно мед. Хотя, кого он обманывает? Этот вкус не от воды. Юнги пытается поцеловать Чимина, но тот уворачивается, отвернув голову в бок, но при этом открыв шею, поэтому именно туда Юнги упирается губами. Он наслаждается каждым миллиметром кожи младшего – кожа такая нежная, гладкая и ароматная с нотками запаха геля для душа. Юнги скользит губами ниже, к груди. Руками он держит сопротивляющегося парня, тот вырывается, поэтому Юнги приходится приложить максимум своих сил. Через несколько мгновений Юнги уже полностью поглощен желанием и одной единственной идеей. Он, пользуясь неожиданностью, со всей силы хватает тонсена и разворачивает его лицом к стене, зажимает одну руку у того за спиной, тем самым блокируя его действия, что заставляет Чимина слегка нагнуться, и наваливается на младшего всем своим весом. Чимин явно не ожидал такого. Второй рукой Юнги спускается к полотенцу, которое и так еле держится на бедрах тонсена. Легким движением руки старший стягивает ткань, но Чимин успевает схватить ее свободной рукой, оставляя висеть ее на одном бедре, вовсе не скрывая все интересующие места на теле. Юнги проходится скользящим движением ладонью по ягодице и ниже по бедру, возвращается обратно и тут же сильно сжимает ягодицу тонсена так, что кожа выступающая сквозь пальцы старшего, буквально белеет. Юнги нежно, насколько может, целует спину. Быстро и обильно смочив свой палец слюной, Юнги опускает ладонь вниз и, аккуратно раздвинув ягодицы младшего, приставляет палец к анальному кольцу. Чимин дергается, пытаясь вырваться. Осознание чего и приводит его в чувство – он замирает. Стоит прямо так, все с той же силой удерживая тонсена на месте. Он прислушивается – младший ничего не говорит, только тяжело дышит и практически не сопротивляется. – О боже, Чимин, – шепчет Юнги, расслабляя хватку. – Ты в порядке? – Он быстро вытирает пальцы о свою футболку и пытается развернуть младшего, но тот не поддается. Чимин медленно сползает вниз по стене и прижимает голову к коленям. – Прости меня, – он нагибается, поднимает с пола полотенце и накрывает им младшего. – Честно, я не знаю, что на меня нашло.