Песня тьмы

Шэйд пис’т ри пьер.

*Пусть сгинет к чертям.

      Меня окутывал холод. Он слишком быстро овладевал моим телом. Забирал меня в свои объятья и так маняще подзывал упасть в забытье, пойти вместе с ним к свету, что сил почти не осталось. Но я не могла. Только не сейчас. Только не перед ней. Пусть хоть весь мир рухнет, сломаются все мои кости, уйдут все воспоминания, я ни за что не преклоню перед ней головы, не покажу свою слабость и отчаяние, что охватывало меня с головой, едва я оставалась наедине со своими мыслями.       — Дитя ночи, соизволь рассказать мне…       Какого лешего у неё для всех придуманы клички?       — Что такое тебе не понравилось, или сделали не так мои слуги, что ты вновь сбегаешь из дворца, как из тюрьмы?       Не знаю как тебе, но для меня это место даже тюрьмой назвать нельзя, слишком мягко.       Мысли с бешеной скоростью прокручивались у меня в голове, не оставляя места банальной осознанности. В голове громко стучал молот, а песнь стен стала нарочито тихой. Тьмы становилось всё больше и больше. Она специально делала это. Надеялась, что я сломаюсь.       — Я скоро потеряю счёт, который раз ты пытаешься сбегать, дитя.       Её угольно-чёрные волосы впервые не были собраны в замысловатую причёску, а висели прямыми прядями на плечах. Она была одета слишком просто, что вообще ни ей, ни её статусу не соответствовало. Но это было не единственное, что удивило меня. Ещё одним шоком для меня стала быстрота моей поимки. Я ведь всё верно подсчитала, учла все детали. И этого вновь оказалось недостаточно.       Мои глаза с трудом оторвались от кроваво-красного ковра. Они переместились на тысячи сумрачных кристаллов, переливающихся в лунном свете. Трон был под стать богине, такой же мрачный и надменный. Его сила и мощь не могли уместиться даже во всех правителях, кои когда-либо садились на него в алой короне. Именно из-за него здесь создавалась удушающая атмосфера, уводящая во тьму любого, кто посмеет ослушаться или выразить неуважение к членам королевской семьи. За все восемнадцать лет своей жизни я так и не осмелилась подойти к нему ближе расстояния трёх вытянутых рук. Казалось, стоит только приблизиться, и всё, от чего я пыталась убежать, ляжет на мои плечи тяжким грузом, снять который, увы, будет не под силу никому.       Да, я родилась в королевской семье. Да, моё детство можно было назвать беззаботным, до шести лет. Да, здесь я могла только приказать, как мои желания тут же исполнялись. Однако лучше бы я родилась в скудной хижине и бедной семье, чем здесь. В месте, которое пропитано мраком и ужасом, мои глаза против воли начали закрываться. Руки — моя единственная опора — подкосились, и я с грохотом упала на пол. Все конечности одеревенели, двигать ими я уже не могла.       Во всём моём окружении были только радушные приветствия и завистливые взгляды, красивые речи и льстивые слова. Все только и подтирали мне ноги, лишь бы суметь сблизиться со мной, дабы в будущем извлечь из этого немало выгоды. Всем им хотелось оказаться на моём месте, и потому никто даже не догадывался, что я с радостью бы спихнула с себя это на любого из них.       — Дэлариана! Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают.       Взмах тёмным лезвием и жгучая, обжигающая всё тело боль. Она любила бить меня в спину. И это лишний раз доказывало, насколько я ещё слаба.       Её изумруды пытались найти ответы в моём бескрайнем море глаз. Жаль, что я уже не такая глупая, как раньше, чтобы купиться на эти жесты и выдать ей всю информацию на блюдечке. До тех пор, пока она не распознает в моих действиях лжи, у меня оставалась одна надежда на освобождение.       — Тётушка, ты же знаешь!       Я упорно пыталась скрыть дрожь в голосе и во всём теле. Скрыть ужас, который я ощущала на этих землях и внутри себя. Спрятать то, что боялась показать ей. Мне нужно было перетерпеть, ещё раз. До тех пор, пока я не выберусь отсюда.       С помощью магии она заставила меня подняться на колени. Окружившая тьма витала вокруг горла и, стоило бы лишь дать ей волю, удушила меня на месте. Этот вкус крови во рту удушал. Внутренности обмякли, хотя внешне я выглядела очень даже ничего. Королева не любила, когда перед ней я находилась в полу-умершем состоянии.       — Я хочу увидеть мир, ведь наше королевство не единственное во всей Слайэлии. Там другой воздух, реки, озёра, поля и цветы. Но все вокруг запрещают этого делать, что мне ещё остаётся?       Ложь.       — Глупое… ты ещё такое глупое дитя, Дэлариана. Тебе уже скоро девятнадцать, потерпи до этого времени, а потом мы объедем с тобой хоть весь мир. Согласна?       Наверняка её забавляло рассказывать мне о моём девятнадцатилетии, как о песнях святых. Наверняка она получала львиную долю радости, смотря на моё напыщенное лицо с таким скудным, детским выражением. От которого меня уже выворачивало.       — Хорошо, тётушка!       Спустя долгое время она всё-таки позволит мне уехать в другие земли под предлогом «увидеть мир», но тогда уже будет слишком поздно.       — Страж, — На глазах других её голос светлый и требовательный, достойный настоящей правительницы. — Отведи принцессу в её комнату. К завтрашнему дню мы посетим пещеры, приготовь всё, что нужно.       Пещеры… а что если, нет, я обязана, просто обязана найти выход из этого места. Она отпустила меня, и в этом полёте до пола я отключилась.

***

      Нежно поднимающиеся лучи солнца озаряли красками всю спальню, включая выход на балкон. Мягкое одеяло, похожее скорее на облачко и окутывающее меня всю ночь, так и звало остаться рядом с ним и поспать подольше. Окунуться в мир снов, где хоть на миг, но я могла уловить небольшое спокойствие и ощутить мамины руки, за которыми вытекала лужа крови, стекающая откуда-то с неба. Она заполняла пространство до такой степени, пока не оставляла любого живого уголка, плавно превращаясь в чёрную угольную смесь, чей состав оставался для меня секретом.       Ранее после таких снов я не могла засыпать на следующую ночь, а просыпаясь, медленно отходила от дрожи и ужаса. Липкая от холодного пота, я стояла под струями холодной воды, сжавшись в комок и обхватив колени, после чего как можно скорее пыталась привести свой внешний вид в порядок, ибо у тёти есть глаза везде. И каждый раз я молилась драконьей богине, дабы она помогла спрятать все эмоции глубоко внутри.       С годами мой разум уже привык к таким снам, и я почти перестала пугаться их. Этот фон мерк, по сравнению с другим: через каких-то два месяца моё девятнадцатилетие, а я так и не нашла способа сбежать отсюда. Оставались только самые рискованные методы, так как я перепробовала всё, начиная от лазеек в дозоре или же проникновения через лабиринты дворца, и заканчивая бессмысленными способами уговорить тётю увести меня подальше отсюда.       От того, что спустя пять лет мне так и не удалось приблизиться к своему плану хотя бы чуть ближе, захотелось взвыть и разреветься от досады прямо здесь. Хотела бы я позволить себе такое удовольствие, но любые действия для меня являются рискованными. Любой опрометчивый шаг — и я не смогу больше выбраться из этого ада.       Я видела, что делали с носителями этого, потому даже подумать страшно, что сделают со мной. Надо бежать.       — Ваше высочество, вы проснулись? — За своими размышлениями я не заметила, как в комнату вошла фрейлина.       — С добрым утром, Лидэлия. — Фальшь стекла с моего языка слишком умело. Иногда мне казалось, что скоро я буду сделана изо лжи и крови. — Да, я только встала.       Мне никогда не нравилось врать ей. Она единственная, кто относился ко мне по-настоящему с пониманием, любовью и добротой. Эта женщина не из драконов или магов, а из обычных смертных, заменила мне мать, а я ей — дочь. Но в этом мире приходится выкручиваться любыми способами.       — Примерно через час вам и королеве будет подана карета, ожидающая вас в эфарийском саду. Оттуда вы поедете на осмотр в пещеры к вашим поданным — эстеям. — Её голос чем-то походил на пение флейты, а струящееся фиолетовое платье — на оболочку нот, из-под которых всегда вытекала только забота и спокойствие.       Голову пронзила острая боль. Я сжалась, стоило служанке отвернуться в сторону, и прислонила руку ко лбу. Ледяной.       Если у меня не получится… когда ещё я смогу вспомнить о чувстве умиротворения, о лёгких днях, которые не видела уже давно? Нет, здесь не может быть никаких «если». Мой народ и так успел повидать годы войны.       — Хорошо. Приготовь мне платье из малинового шёлка, а с причёской… На твоё усмотрение. — Терпеть не могу это светское общение, я лучше бы драконьих детей по стаям загоняла, чем вела светские переговоры с приезжими драконами-магами на балах!       — У тебя какой-то встревоженный вид. Что случилось?       В карих глазах промелькнул испуг, который она так же быстро подавила. Загорелая кожа рук была спрятана за спиной, как и всегда, когда что-то её волновало. Медные волосы начали искриться на солнечном свете, стоило ей отвернуться к шкафу с платьями.       М-да, если сбегать сегодня с гор в платье, далеко я не уйду. А костюм мне никто не разрешит надеть.       — Просто… Скоро надвигается бал Кристальной Луны. — Только не говорите что опять…       Она вынула платье из громоздкого шифоньера, держа его в одной руке. А в другой — бриллиантовое украшение в виде герба нашей страны: «звёздного полумесяца» — Ваша магия и так неспокойно ведёт себя в последнее время, а это торжество совпадает с днём вашего рождения. Я не могу вам указывать, но рекомендую всё же сходить к Кину Джонсифу из рода Эд Лайн. Это для вашей же безопасности, ваше высочество.       Моя магия выйдет только через два месяца! Может, хватит говорить о ней так, словно в тот день не произойдёт чуда, и я всё-таки разрушу весь мир. Я это и так прекрасно осознавала!       — Да, хорошо, я последую вашему совету, — опять соврала я. Как бы она ни была права, её слова должны волновать меня в последнюю очередь.       Когда служанка закончила все приготовления и наконец ушла, я решилась взглянуть на её работу в зеркало. Ни единый волосок не должен выделяться из общей картины: мне не нужны проблемы.       В отражении стояла девушка среднего роста, с длинными, до таза, каштановыми волосами, доставшимся мне от отца, и синими глазами, которые передались от матери. Втайне я достаточно тренировалась, потому моё тело имело слегка грубоватый вид, но всё же достаточно женственный, дабы тётушка не посадила меня под свой ежедневный контроль. Белоснежную кожу едва припудрили и подвели губы красно-малиновым карандашом. Эта излишняя игривость в образе добавляла мне какой-то подростковый вид, но так нравилась нашей «любимой» королеве, а противиться её воле я не решалась. Даже если хотела высказать своё мнение насчёт любых недовольств до дрожи в коленях, я засовывала его в ту коробочку, куда отправлялись все эмоции, способные выдать мои не слишком благие намерения. К чертям!       Клянусь, однажды я заставлю её заплатить за всë, что она сделала со мной. С моими подданными, семьёй, и во что ввязала весь остальной мир.       Шёлковое малиновое платье облегало полностью всё тело, но за счёт его второго, более воздушного слоя оно казалось не таким прилипшим. Бриллиантовое ожерелье под цвет глаз, а к нему — аметистовое кольцо. Единственная вещь, оставшаяся у меня в память о матери. Всегда, когда мне было чересчур одиноко и гадко на душе, я подносила его к своему лбу в надежде почувствовать её тепло и попытаться вспомнить голос. Увы, я помнила только прикосновение рук.       Покрутив наследство матери на пальце, я отошла от зеркальной поверхности и села на кровати. Лесной ветер обдувал мои волосы и как бы невзначай намекал о покровительстве Астории Злейфы — богини земли и осени.       В этой комнате слишком много места, слишком много удручающего света, который и так выделялся на фоне мрачности и алчности дворца, а нахождение в ней выбивало остатки воздуха из лёгких. Всё здесь было пропитано тьмой, каждая стена воспевала песнь о её благородстве и могуществе, и каждая сочувствовала участи остальных. Хотя бывали дни, когда я слышала от них надменность и презрение. И это было в сто раз лучше, чем жалость от магически неодушевлённых существ. Только её мне и не хватало.       Я никогда не представляла, какой будет моя жизнь, если все планы с побегом рухнут. И уж тем более не думала о том, какой она будет, если королева поймёт мои замыслы и услышит тихие молитвы совсем другим богиням, а не ей. Пусть я и понимала, чем рискую и во что себя втягиваю, назад дороги нет, и никогда не было.       — Ваше высочество, карета подана, могу ли я сопроводить вас? — Голос стража, некогда успокаивающий и дающий силы, теперь являлся моим точным напоминанием. — Не верь никому, кроме себя.       — Офэ’лэс, — не подавай виду, что тебе страшно. — Да, можете. *Офэ’лэс — светское приветствие у представителей драконов и маговрассы, а так же между ними и людьми. Иногда используется для существ, с которыми вы не желаете общаться, или они вас просто раздражают. *       Страж открыл дверь, пропуская меня в коридор. Он подал мне свою руку, но я галантно отказалась, как и подобает настоящей принцессе. Точнее — избалованной самозванке.       Раньше… я любила его. У него рыжие кудрявые волосы, на ощупь как мягкая солома с приторными нотками тепла. Каштановые, почти как нос у ворон, глаза. Сильное и мускулистое тело, хорошо очерченные скулы и подбородок, изящные прямые брови, в цвет волос, и нежный голос. А ещё такие чувственные губы… прикосновение рук, ласкающее всё моё тело. Запах рьяного железа и кусочков кардамона, из-за которого я не могла уснуть по ночам. Вечные слова о любви, клятвы, на которые я так быстро купилась. Если бы он завлёк меня в своих уверения о «вечной» любви чуть дальше, я была бы готова рассказать ему обо всех своих тайнах и замыслах. Отдаться в горячие руки, уловить движение губ не только в верхней части тела, но и везде, где бы он пожелал.       Очень хорошо, что он показал свой истинный характер чуть раньше, чем меня полностью бы охватило пьянящее чувство любви.

***

      Эсте’ния — королевство леса.       Здесь, куда ни глянь, всегда наткнёшься взором то на каштановые, то на зелёные деревья. Обилие этих красок ещё не надоедало никому. Вечный запах свежести с привкусом солёных морей: Фрэ’ций, Плаште’й и Чёрно-Кровное. Раньше многие приезжали сюда из других королевств, дабы сторговаться на старинные деревья или выкупить небольшой участок земли в наших краях. Приезжали купцы и странники со всего света, лишь бы увидеть магический лес. Услышать песнь птиц, вдохнуть чистого солнечного воздуха. А ещё увидеть небесное падение звёзд, которое по древним легендам означало скорейшую удачу, сопутствие в любовных делах. Так было задолго до моего рождения, до начала войны.       Десять столетий длилась кровавая бойня, большинство стран были разорены полностью и только недавно начали выстраиваться заново. Нашему материку повезло больше всех, но оно и понятно.       По словам прислуги, война началась из-за неразделённой вещи, а затем охватила и другие стороны. Четырём богиням это не понравилось, и они решили проучить глупых существ, что так бездарно растрачивают их великолепные магические способности. Их посланниками стали тереи — существа, способные поглощать любые человеческие эмоции и подчинять всё живое и неживое своей воле. По истечении одного тысячелетия пяти драконам удалось запечатать всех теней во врата, которые, конечно же, находились на нашем материке.       Если бы не моя случайная вылазка тринадцать лет назад, я бы тоже верила во всю эту «историю».       — Здравствуйте, тётушка. — Мой голос приторно детский, как и всегда в её присутствии.       — Здравствуй, дитя ночи.       На ней была алая корона, в которую вплетались тёмные волосы. Иссине-чёрное платье с рубиновыми крапинками, облегающее талию и уходящее пышной юбкой до травы. Лицо Карэйи не выражало ровным счётом ничего, и для меня это в новинку. Впервые за долгое время она оставила слащавые речи о её любви — я уже ненавижу это слово — ко мне. Либо что-то пошло против её планов, либо она проверяет меня на верность. Опять.       Я уверена: в гору ночи она отправилась не из-за меня. Карэйя не будет что-либо делать, если в этом не назреет выгода для неё.       Сев в карету, мы отправились по дороге через лес. Он чувствовал, к какой кровной линии я принадлежу, и я чувствовала биение его сердца.       У нас в краях не принято объявлять титулы и давать указания лакеям о своём сопровождении. В ранние времена здесь правил Король, чьей королевой стала обычная девушка, и тогда приняли указ о смягчении уполномочий правящей династии. Жаль, моей тёте не по нраву этот указ.       — Её величество королева Карэйя Мираний. — Чёрный волос упал объявляющему на лицо, и, едва показав признаки ужаса на лице, он откашлялся, а затем продолжил: — И её племянница, наследница трона, принцесса Дэлариана Кианайская Эд Эстекай.       Как же сильно отличались правлением другие короли и королевы от этой… В мыслях я не хотела называть её самозванкой. Пусть я поклонялась другим богиням, проклинала её, она ещё не утратила способности вытаскивать из моего сознания правду. Чистую правду, которой давно не было в моей жизни, и не уверена, что вскоре появится.       Выйдя из кареты, мой взгляд упал на громадную гору, в середине которой находилась пещера. Зелёная трава обрывалась ровно у её подножия, оставляя лишь тёмно-серый цвет на виду.       Сотни, а может и тысячи людей работали в горных пещерах. Туда мы собирались отправиться. У подавляющего большинства была белоснежная кожа, светлые глаза и тёмные волосы. Все руки были истёрты трудовыми мозолями, а на их лицах была неподдельная радость. Счастье, даровавшее способность им жить дальше. Ради крыши над головой они трудились до седьмого пота на теле, до изнеможения в груди. И именно эти люди, страна, которую я так любила, были ближе любого родственника, любого самозванца с льстивыми словами, способные завоевать только слепого. Здесь не властвовали ни законы, ни учтивые речи. Здесь я могла бы чувствовать себя как дома, но эти земли никогда не станут мне больше убежищем.       Ни сейчас, ни в далёком будущем, никогда.       — Дитя, мне нужно будет отойти. Посмотри здесь всё, но далеко не отходи. Я скоро вернусь.       Моё сердце едва не остановилось от сказанных ею слов, мы дошли до входа с развилкой, когда она произнесла то, на что я не могла и надеяться. Дыхание резко участилось, а ладони стали до ужаса мокрыми. Она меня отпустила. Она дала мне маленькую свободу. Она впервые не сопровождала меня повсюду.       Внешне я ничего не показала, а лишь почтительно поклонилась, и, попытавшись сохранить естественную скорость шага, пошла в противоположную от неё сторону.       Мне нужно успеть. Больше такой возможности не будет.       Вся пещера была сырая и серая, от неё исходили не самые лучшие запахи, но меня это не волновало. Даже стража, еле поспевавшая за мной, сейчас осталась за пределами воображаемой мною свободы. Надо сосредоточиться и понять, какую выгоду я смогу отсюда извлечь. Понять, что или кого я смогу использовать против королевы, поставив на кон всё.       Я проходила мимо рабочих, пыталась заглянуть к ним в лица и найти что-то в эмоциях, способных помочь мне. Помочь всему моему народу, пока не стало поздно. Пока не свершились её замыслы, и мир не погрузился в вечный страх и тьму.       Спустя достаточно долгое время, — есть вероятность того, что время специально играло со мной злую шутку и шло в три раза быстрее, чем обычно, — я отчаялась найти хотя бы что-то. Абсолютно любую вещь, способную вытащить меня из этого королевства. Я не представляла, какого дракона пыталась найти то, о чём понятия не имела. И не знала, сколько мне придётся блуждать здесь, пока я это не найду. Сдаваться — точно не подстать моей натуре.       — Осторожно! — Я наткнулась на нечто острое и едва успела от него отпрыгнуть.       — Что за…       — Право дело, ты что, совсем не видишь, куда прёшь? — Её стальной голос резал мне уши и застревал тяжёлым грузом глубоко внутри. Она не здешняя. — Если бы не моя быстрая реакция, лежать бы тебе в лазарете с окровавленной ногой!       Этой женщине около двадцати пяти, а может и тридцати, по людским меркам. Странно, что она вообще попала в пещеру с оружием.       — Как твоё имя?       Вопрос застал меня врасплох, моего имени впервые за долгие годы и вправду не знали. Именно из-за этого план начал строиться прямо на ходу.       — Я… Меня… Меня зовут Дэла.       После сказанного я чуть не взвыла в голос. Какого чёрта я назвала себя Дэлой, это ведь так несхоже с Дэларианой? Что вечно происходит каждый раз, когда я вижу новых людей. Только тупой сразу не сообразит и не поймёт, кто я на самом деле.       И честно не знаю, какая из богинь вняла моим молитвам и пришла мне на помощь, ибо услышанное далее уж точно не могло быть правдой:       — Приятно познакомиться. Я — Рэмия Фей Эд Сафарэй. В следующий раз будь внимательнее и не смотри таким допытывающим взглядом, как будто вот-вот найдёшь здесь золото. — Рэмия слегка ухмыльнулась, и в её каштановых глазах заиграла неподдельная ирония.       — Взаимно.       На ней была надета странного кроя свободная юбка, лёгкими волнами идущая от обхватывающей поясом талии, заканчивающаяся в районе щиколоток. Поверх футболки цвета слоновой кости был повешен колчан со стрелами и лук, который закрывал её синие волосы, а на них был нацеплен широкий чёрный ободок с едва заметным обозначением принадлежности к роду. Стоило увидеть его, как я тут же убрала своё кольцо в незаметный карман малинового шёлка.       — Откуда ты?       — Я посыльная морячка, еду из горных земель Горэ’нии. — Она начала своё повествование, но увидев стражей, мне хватило наглости повернуть её на девяносто градусов и повести в узкую щель пещеры. Слава богиням, таких тут было бесконечное множество. — Что ты…       Жестом я приказала ей молчать, и она меня послушалась. Это было странно, но моя голова перестала соображать ровно в тот момент, когда я представилась. Понятия не имею, как не вызвать к себе подозрения людей, вечно кланяющихся при виде меня. А скорее — включение мозгов у Рэмии.       — Стоп, — Я посмотрела в расщелину, и, не увидев там охраны, кивнула ей. — Я, кажется, поняла…       Чёрт.       — Ты из этих, да?       — Да…       Слегка наклонив голову, я созналась в том, не зная в чём, потупила взгляд в пол и такой глупой я выглядела в её глазах, что ухмылка пуще прежнего стала похожа на оскал. Вдруг она меня к тюремщикам решила отнести?!       — Я так и знала, — Рэмия слегка рассмеялась, а затем, после меня, выползла из щели. Вся моя одежда была в пыли. — И сколько же раз ты ещё будешь убегать?       Каждая клеточка в теле сжалась. В глазах слегка помутнело, и перед взором стали окровавленные плечи, ноги, поломанные рёбра. Нет. Только не говорите мне, что она — очередная проверка королевы.       — Мне нужно уехать отсюда. — Страх охватил меня вдоль и поперёк. Вообще не понимаю, как до сих пор получилось сдерживать дрожь в руках и не повалиться на пол. Если моя догадка верна, из своей комнаты я больше не выйду до бала Кристальной Луны. И всё же… Она — моя единственная надежда. — Ты… ты сможешь помочь мне?       — Дэла, ты ведь меня даже не знаешь, не боишься? — Я не понимала, какие чувства бушуют у неё внутри, ибо снаружи я видела лишь самодовольную ухмылку.       — Боятся только те, кому есть что терять.             Мне есть что терять.             Мой народ в опасности.       — Тогда из какого селения ты умудрилась сбежать?       — Того, что находится у самых врат. — Я часто слышала рассказы о том, какие страшные вещи происходили у тех поселений. Логичнее всего, что я убежала оттуда. — Там… невыносимо. Помоги.       — Мой корабль отправляется обратно в Горэ’нию через две недели, не слишком ли долго это для тебя?       — Нет, меня многие здесь знают, потому одна надежда на тебя. — Я чувствовала, что готова опуститься на колени перед этой синеволосой женщиной и выполнить любую её просьбу, лишь бы она взяла меня с собой.       — Хм… хорошо, — вертикальные зрачки в кошачьих глазах расфокусировались и через секунду вперились в меня взглядом. — Только учти, отрабатывать пищу будешь сама. А насчёт времени и дня ничего сказать тебе пока не могу. Встретимся на этом же месте ровно через неделю.       А если за эти две недели она узнает, кто я? Что я буду делать тогда, и станет ли она мне помогать после моего вранья?       Ответ я знала, но в глубине души проснулась давно забытая надежда на чью-то помощь.       Возможно, сейчас я совершаю самую роковую ошибку своей жизни, а возможно, эта ошибка и позволит мне убежать из этих проклятых земель.       — Поняла. — Не проронив больше ни слова, она ухмыльнулась и двинулась дальше.       На еле гнущихся ногах я смогла вернуться к карете ровно в тот момент, когда за углом пещеры показалась тётушка. От неё исходила ужасная атмосфера подавленного настроения и удручённого вида. Эта поездка не принесла ей никакой пользы. А если сегодня и вправду мой день, то она не заметит моих жутко вспотевших ладоней и сверкающего лица. Ровно как и не заметит того, что моё платье стало слегка серым и помятым.       Обо всех вытекающих из этого последствиях я подумаю гораздо позже. А пока, пока мне нужно в полной мере переварить сегодняшнюю встречу с незнакомкой. И если я вдруг сплю, то, пожалуйста, не будите меня больше никогда.