Песня тьмы

Лирэîс — кэл шамфэл кàйс фэлтрий Музыка — это место для побега       Свет золотистых звёзд освещал всю поляну, сверкая то там, то тут. Сумерки уже очень давно перешли в ночь, но прохладный летний ветер я почувствовала только сейчас. Он проникал в мои мысли, очищая голову, и так же медленно покидал их, уступая новому потоку. На чёрном покрывале раскинулись тысячи, а то и миллиарды мерцающих небесных душ. Они пересекли границы миров Хаоса, Богов и даже Тьмы. Мало кто удостаивается увидеть тьму во всей своей форме и красе, но если она посчитает тебя достойным, то в день великого созвездия ты будешь допущен к переходу в благословенный мир. Там нет ни забот, ни суеты, ни тряски. Там, где ночь никогда не заканчивается, начинается настоящая жизнь.       Ходила поговорка, что если ты из рода эстеев, отмеченных самой тьмой, и твоя стихия начинала говорить тебе о парных связях с тем или иным человеком, то именно с ним ты будешь счастлива. Пройдешь рука об руку всю свою жизнь, не понимая, где заканчиваются одни ощущения, а где начинаются другие. Такая пара считается благословлённой и создающей новое созвездие в мире мёртвых.       Мы лежали на поляне вместе с отцом. Со всех сторон нас окружали деревья, а за ними, в метрах тридцати, лежал невысокий утёс. Он уходил в бескрайнее море, а поздним вечером, когда небо окрашивалось в багряно-алые тона, восход луны можно смело принять за новый материк.       В детстве я слышала очень много рассказов от своего отца. Лёжа на холодной от ветра траве, он поведывал мне столько прекрасных историй, из-за которых я всегда чувствовала сильную несостыковку с тем, что видела. Рассказы о прекрасном духе тьмы, следующим за тобой по пятам и помогающим отыскать то, что найти невозможно. Красивые песни, колыбельные и вообще любые мелодии, которые ты соизволишь пожелать. Нежный и такой хрупкий голос, отличающийся от всего живого хрустальным тоном, почти ощущающимися прикосновениями ко всему телу. Он пробирал до костей своей вышиной и такими же мягкими басами. Ни струнный, ни клавишный и ни деревянный инструмент не смог бы передать её песнь. Я слышала лишь раз, в колыбели, стоило мне едва открыть глаза. Пусть мимолётно, но я представляла, как слушала его мама, и в сердце что-то сжималось.       Спустя восемнадцать с лишним лет, я отчаянно хваталась за него, как за единственный предмет в океане, не дающий мне полностью утонуть. Прошло излишне много лет, и я могла себе его придумать, однако этот любовный лик, заполнивший всё пространство моего сердца, не идёт даже в мнимое сравнение с фантазией восемнадцатилетней девушки.       Холодный ветер слегка теребил мне волосы, кружась в немом танце с листьями деревьев, травой и звуками прибоя. В синих глазах отца читалась умиротворённость, потому стоило ему начать говорить, как я не сразу поняла, что он обратился ко мне.       — Как долго ты будешь этому сопротивляться?       У него твёрдый бас, похожий на мягкое рычание волка и я понимала, откуда во мне рождались два совершенно разных голоса.       Над поляной пронёсся лист, потом ещё один и ещё, а за ним показалась стая палок, веток и многолетних листьев. Моё сердце остановилось, глаза округлились от ужаса. Там был смерч. Он нёсся к нам с большой скоростью, однако отец даже не дёрнулся, продолжая рассматривать ночное небо. Я присела на корточки, взяла его за руку и начала тянуть за собой от надвигающегося на нас кошмара. Сколько бы сил я ни вкладывала, сдвинуть его с места у меня не получалось. Отчаянно хотелось кричать, но из горла выходили только сдавленные хрипы. Когда до меня дошёл смысл сказанного ранее отцом, я вновь обрела возможность говорить.       — Сопротивляться чему?       Ураган разрушал деревья, оставляя на местах своих следов смерть.       В самый ненужный момент я упала, а руки оторвались от туловища единственного дорогого мне человека в этом мире.       Прокатившись кругами на несколько метров от помятой нами травы, с ужасом поняла, что скоро смерч захватит отца в свои сети. Его совершенно не волновал надвигающийся на нас ужас, он его словно не замечал. Зато после моих слов он повернул голову и с явным безразличием произнёс последнюю фразу.       — Неужели ты забыла всё, чему я тебя учил и чему просвещал?       Лёгкие начало жечь, от дальнейших действий приток холодного воздуха показался чрезмерно горячим и вдохнуть его — самоубийство.       Ураган… Нет. Это была тьма, которая поглотила его, и, не дав мне даже вскрикнуть, перенесла в этот жуткий белый квадрат, к которому я уже успела более-менее привыкнуть. Со сдавленным дыханием поймала себя на том, что плакала. От этого плача сотрясались стены. Мне стало жутко больно, как будто в мою спину воткнули тысячи ножей, а затем прокрутили их по нескольку оборотов и вынули с обратной стороны. Давясь собственной кровью, я продолжала стоять, пусть мне это и давалось с трудом, упасть — значит проиграть. Уступить и принять её лидерство, признав главной в собственном теле.       Чёрная вязкая жижа скатывалась со стен и затемняла пол. Пришлось выбить из себя последние силы, дабы не увязнуть в стеновой оболочке, поглощающей всё на своём пути. Мысленно я кричала, билась с собственным сознанием. Оно старалось ускользнуть от меня, ведь ему абсолютно всё равно, каков будет конечный исход. На этот поиск света в голове уходили последние силы, но я старалась заострять внимание на одном: сейчас я проснусь, всё будет хорошо.       Это просто страшный сон.       Я учуяла запах метала, запах крови, которая исходила не только из моей спины, но и из моего рта, рук, ног и даже головы. Кровь заполняла всё сознание, однако даже она была просто маленьким ребёнком, по сравнению с тьмой, окружившей квадрат.       «Скоро, скоро всё это закончится. Осталось продержаться со всем чуть-чуть», — твердила я себе раз за разом, не желая слушать бешеный стук сердца и смотреть на дрожащие руки.       Каждый новый вздох давался всё труднее, я в полной мере чувствовала, как один из кинжалов проткнул мне лёгкое, и только чудом я до сих пор не грохнулась на окружившую меня жижу. Воздух сужался, больше не ощущался запах свежей травы и морского бриза, вдыхаемого мной на поляне. Какая-то часть меня до сих пор боролась с гневом, появившимся из-за кончины отца. Он опалял разум не хуже огненной плети, за что я была ему крайне благодарна. Без него, скорее всего, я бы уже давно свалилась без сил.       Сон всё не заканчивался.       С меня тёк холодный пот вперемешку с кровью. Если это так продолжится, я задохнусь в собственных играх разума.       Тьма была вязкой и медленно тянулась ко мне, а когда я оказалась на расстоянии трёх сантиметров от неё, всё тело сковала огненная агония. Меня затрясло так, что я не в силах была сопротивляться даже со своим разумом. Последний короткий вздох, усилившийся запах крови, я начала падать.       Моё тело инстинктивно село на кровати. Лёгкие так жгло, что даже пара небольших глотков вздохов не помогли остановить нехватку кислорода и жжение. Бешено стучащее сердце отбивалось во всём дрожащем теле. Из открытых арочных штор продувался холодный ветер, но даже он не был в силах остудить мою кожу и разум. А они кипели, превращались в горящий котёл, остановить который не было под силу никому, кроме них самих. Схватившись за собственное сердце одной рукой, вторую я упёрла в покрывало, не так давно белого цвета, на смену которому я увидела алый. Тёмно-красный, свежий и понемногу распространяющийся всё дальше от кровати, охватывая новые участки моей комнаты.       В немом крике я резко отпрянула от кровати и покосилась в сторону двери ванной. Всё, чего я касалась, становилось сначала алым, а затем чёрным, скорее напоминавшим цвет после огненного пепла. Рот я прижала рукой, дабы случайно на мои крики не сбежалась добрая половина замка. Слёзы душили горло. Свежий запах леса сменился на опустошающий тёмный запах сырой горы. Он был ничем не лучше запаха крови. Увидев, как тьма не решалась приближаться ко мне на такое же расстояние, как и во сне, я немного успокоилась.       Мысли о том, что я всё ещё сплю, блуждали в моей голове, ибо и там и там всё было одинаково чётким и настоящим. Я ущипнула себя. Не помогло. Ударила кулаком по голове. Тоже. Верить в реальность у меня не осталось сил, особенно когда кровяные пятна достигли уровня балконных дверей. На трясущихся ногах я вбежала в ванную и встала под струи холодного душа. Закрыла глаза и сжалась в угол.       Не помню, сколько просидела вот так, зажав рот рукой и как можно было в моём состоянии тихо плача, вечно озираясь по сторонам, но душ сделал своё дело: постепенно я приходила в себя. В голове немного стало проясняться, а свежий водяной запах успокаивал не хуже объятий сидящего рядом человека. В тот момент я позволила себе забыться и забыть всё, что произошло этой ночью и минувшим вечером.       Когда я вышла из ванны, комната не показала ни единого признака моих кошмаров.

***

      Волосы собраны в сплетение из сложных прядей, закрученных в подобие венка на голове. Платье облегало талию и руки, уходя нежным бело-лиловым подолом мне до щиколоток. Глаза подведены чёрной сурьмой, из-за чего синий цвет казался ещё более тёмным и бездонным, чем прежде. Губы сделали цветом весенних ягод, а лицо, на фоне всего этого обилия богатств и роскоши, осталось бледным. Единственным признаком происходящего в моей душе.       Я была похожа на куклу. Игрушку, которая, стоило потянуть за поводок, стала бы выполнять абсолютно каждый приказ без колебаний. Образ, совершенно не достойный моих настоящих лет и звания. Образ, позволяющий говорить сам за себя и не предоставляющий мне и шанса показать настоящий смысл её замыслов и планов.       Ненавижу.       Всё здесь ненавижу.       На сегодняшний бал-маскарад прибудут несколько сотен людей из других стран и материков. Два дня все наши слуги украшали дворец, готовили изысканные кушанья, подобающие королевскому изобилию блюд и разновидностью коктейлей и вин. Четверо принцев и две принцессы, которые считают меня своим другом, будут беседовать со мной ночь напролёт. Конечно же, пока королева не скажет мне ложиться спать, как маленькому ребёнку. Я бы воспротивилась, но чем раньше она это сделает сегодня, тем больше шансов того, что мне всё же хватит самообладания их вытерпеть.       Шестёрка наглых, самовлюблённых пижонских личностей, вылизывающих подошву своим отцам, лишь бы угодить и перенять их короны. Как же я счастлива, что в королевстве Карабэл нет наследников на престол и ещё одного типа, с которым мне пришлось бы вести слащавые, лживые речи. От этого королевства можно ожидать чего угодно, не зря же король и королева ни разу не соизволили принять приглашение моей тёти. С этими людьми я бы очень хотела пообщаться.       По наполняющимся звукам королевского дворца я поняла: гости начали прибывать.       Королеву и законную наследницу эстеев представляют самыми первыми, и до того момента, пока нас не объявят, гостям будет запрещено покидать банкетный зал и заговаривать с кем-либо, кроме своих сопровождающих.       Надев кружевную чёрную маску, закалывающуюся в волосах, я открыла дверь и выглянула в коридор. Сопровождать меня должен был страж, однако его не было видно, и я на цыпочках вышла из своей комнаты. Ждать его просто не было смысла, — да и идти в его компании мне не хотелось от слова совсем, — потому я двинулась в сторону запасной лестницы. Она вела за длинные шторки у стены, где я обычно сидела рядом с королевой. Там находился потайной коридор. Там мы встречались с тётей и вместе проходили до главного входа через достаточно большую, ограждённую со всех сторон нишу в стене.       В этом дворце достаточно много потайных ходов, о которых я навряд ли когда-нибудь узнаю. Королева соизволила просветить меня только в четвёрку самых основных из бесконечного множества: у банкетного зала, у лестницы, у столовой и у купальни в мою комнату. Сбежать через них было нельзя, все вели либо в другую комнату, либо в скрытый коридор. Эти знания передавались из поколения в поколение членам нашей семьи, и в десять лет должны были передаться и мне, однако нынешняя королева посчитала необязательным ставить меня в известие обо всех таких ходах.       Я просто не сомневалась, что одно из них ведёт прямо наружу из этой клетки.       «Если я пока не настолько глупа, сегодняшний вечер я выдержу. Просто выдержу, как делала всегда. Сейчас нельзя рисковать», — крутились мысли в голове.       Пробираясь сквозь коридоры второго этажа, я шла тише воды ниже травы. Не дай богиням, чтобы страж нашёл меня здесь и повёл до королевы, как и подобало правилам. Всё здесь было столь тёмным, что даже свет горящих фонарей не мог вывезти этот сумрак в свет. Стены напевали свои песни, смотрели на меня и усмехались: кто-то с сочувствием, а кто-то с презрением. Их голос сможет свести с ума любого, кто решит остаться здесь против воли правителей. Любой мой неверный шаг они могли бы доложить королеве, но они этого не сделают. Всё же именно я — истинная наследница трона, а не тётушка моего отца, у которой даже непонятно, сколько королевской крови течёт в жилах. Иногда я удивлялась, как ей вообще удалось усмирить тьму.       Добралась я без происшествий. Лёгким движением руки распахнув белую деревянную дверь и переступив порог, я увидела стоящую тётю в своём любимом платье алого цвета. Не проронив слов приветствия, мы двинулись к главным дверям банкетного зала.       Все чувства смешались. Я огромными усилиями старалась унять их, сохранить на лице маску бесстрастия. В моих лёгких до сих пор жгло. Голова была подобием кованых железных парт, так сильно пытающихся заставить меня упасть. Споткнуться и перестать бороться. Я даже не знаю, каким надо быть глупцом, ведь я лучше предпочту смерть, чем перестать сражаться за свою жизнь и жизни моего народа.       Зря я порадовалась, что перестала слышать бешеный стук своего сердца. Оно вновь забилось у меня в висках.       Одним из немногих мест, не перенявших мрачность нынешней правительницы и её магии, являлся именно этот зал. Казалось, здесь до сих пор жили духи моих умерших родителей, из-за чего звёздный свет лился изо всех уголков этого помещения.       Бежевый мраморный пол с переплетающимися в танце золотыми полосами сверкал, слегка отражая пышное изобилие нарядов прибывших гостей. Хрустальная люстра свисала с длинного потолка, и её размеры всегда были слишком внушительными, но, на собственное удивление, меня это никогда не пугало, а в особенности голубоватые переливы на прозрачных кристаллах, взявшиеся из ниоткуда. С правой стороны был размещён длинный стол полумесяцем, где и красовалось множество блюд, чей запах вызывал множество слюней во рту. С левой стороны виднелись массивные резные колонны в цвет пола, за которыми спокойно могли спрятаться не более двух людей. Они держали весь этот увесистый потолок, резко обрывая здание на выходящий из-за стеклянных дверей сад. Ну а в самой середине, стоило лишь подняться на две ступеньки, полукругом выпирал пол, где стояли два стула. Самый большой, ало-золотой, сделанный под заказ из самых дорогих деревьев специально для новой королевы, и почти в два раза меньше — белый вперемешку с цветом слоновой кости, — мой.       Не так давно проходил очередной бал. Не так давно я рыскала по залу в поисках своей семьи. Не так давно я… кружилась здесь в танце с одним из слуг. Его звали Эрис. Дракон, чьи оранжевые глаза переливались лишь в ночи. Он учил меня танцевать, писать и читать. Играл со мной в те моменты, когда отец был по уши в работе и обязанностях.       Она знала, как он был мне дорог. Знала, и потому убила его. Убила просто за то, что он служил другому королю, другой королеве. Она высекла всех старых слуг, моих слуг, на деревянном кресте распяла прямо на моих глазах. Она приказала своей псине убить их. Пытать их до такой степени, пока они не будут вымаливать смерть из своих ртов.       Надо отдать им должное. Большая половина прислуги не открыла рта и не просила пощады.       Смесь воспоминаний нахлынула на меня. Ударила, и я едва не упала на пол. Сколько бы раз я сюда ни приходила, голова постоянно раскалывалась надвое и кружилась в немом крике о помощи.       Мне нужно успокоиться.       Она не должна почувствовать эту лавину в моей душе.       Драконы, дайте сил пережить этот бал.       Как в тумане, я услышала голос провожатого. По-моему, он объявил нас с… тётей, следовательно, можно было идти.       С высоко поднятыми головами мы шли сквозь склонённых в поклоне гостей. Воздух пропитался старыми ароматами и смешался с новыми. Мои руки начало незаметно трясти.       — Прошу. — Она махнула рукой, небрежно откинувшись на своём стуле и со всей важностью выпрямив спину.       Гости встали, началась торжественная часть. Музыканты прикоснулись к своим инструментам, после чего полилась красивая нежная прелюдия. Её играли совсем тихо, чтобы не мешать подданным восхвалять свою королеву.       Отовсюду послышались разговоры и смешки. Богатство многих королевств сейчас собралось в моём зале. Конечно же, кроме Карабэл.       Свой взгляд я устремила на сад. Когда-то давно мы вместе с отцом сбегали из него на поляну, оставляя все обязанности и титулы далеко-далеко. Именно в этом помещение я никогда не слышала ссор, а по словам отца, моя мама проводила здесь большую часть своих дней и даже приказала подавать в саду вечернюю трапезу. Не было места, которое бы она любила больше, чем эту часть острова, включая поляну и утёс. В который раз моё сердце болезненно сжалось. Если мне придётся провести остатки своих дней в бегах, я вряд ли смогу увидеть это снова.       Закрыв глаза, я впитывала в себя эти ароматы, волшебное пение природы и солёный запах моря с оттенками ночи.       Вид полностью соответствовал тому, как она представляла меня другим королевствам: вечно скучающая, избалованная девка, падкая на лесть и слушающаяся её во всём. Если ей так сильно хочется видеть меня именно такой — пожалуйста. С этой маской мне всё равно в три раз легче прятать свои настоящие чувства, да ещё и плюсом она так натренирована за эти годы, что проходить с ней я смогу до того момента, пока меня не стошнит.       Слышны шаги первой пары, второй, пятой или, может быть, даже десятой. Мне всё равно. Я сбилась со счёта, пытавшись восстановить нормальное дыхание и остудить пылающее тело. Разум то и дело подкидывал старые воспоминания, медленными потоками окуная меня в события прошлого. Такое чувство, что я уже была под властью тьмы, и она пыталась разрушить последние клетки моего самообладания.       — Моя королева, принцесса.       Ну всё, мне точно пора отсюда сматываться. Даже дотошное общение с шестерыми друзьями не приносили мне столько головной боли, как выслушивание всего этого.       — Я молюсь о вашем здоровье день и ночь. — Только не опять… — И всё же, от лица всего моего населения я прошу вас о помощи.       Интерес перевесил усталость: редко кто приходил к королеве за помощью напрямую. Я увидела приклонённую голову и сгорбившуюся спину. У этой женщины были каштаново-русые волосы, в некоторых местах посеревшие от старости или магических сил. Простое коричневое платье лёгкого кроя, светлая кожа и миловидный голосок — эстея.       — Говори, — снизошёл до неё ответ королевы.       Прохладный воздух растрепал ей длинные волосы, откинув переднюю прядь за спину.       — Не так давно, прямо после вашего визита, в недрах горы, где работает моё поселение, начали пропадать люди. У всех одна история: задержался до позднего времени в шахте, а затем не вернулся домой. Все поиски были тщетны, и мы просим вашей помощи. — Её длинные ресницы были мокрыми, а боль души передалась и мне.       Нет, нет, нет. Только не сейчас. Это не могло начаться так рано.       — Пропало семеро людей. Все наши маги не смогли дать ни единого объяснения произошедшему. — У неё дрогнул голос. — Прошу… помогите нам.       Мне захотелось сбежать отсюда. Бежать до тех пор, пока я не смогу выдернуть её слова из своей головы с корнем. Всего этого не должно было произойти до бала Кристальной Луны. Я должна была уехать раньше, чем всё начнёт повторяться вновь.       — Какой ужас… — Ужасом здесь является только твоё притворство, вечное и не имеющее границ. — Страж!       Её оклик не был громким, однако он отозвался во всех частичках моего тела.       Отец Хэйлора. Вторая псина люраконского выродка, после тьмы, что вылизывает ей ноги до блеска. Делает всю грязную работу.       Я убью его вторым, сразу после королевы. А тьму заглушу на веки вечные и запру под самый крепкий замок. Так, чтобы больше никто даже не вспомнил про её существование.       Послышались быстрые шаги. Рыжие волосы прилизаны лаком, а глаза покрыты рябью. Не удивлюсь, если она силой заставила его подчиняться ей. Любое адекватное существо после всего увиденного посчитало бы смерть наилучшим выходом, чем прислуживать ей.       — Да, моя королева. — И голос такой же тошнотворный.       — Почему я не знаю о пропаже семерых людей?!       — Я хотел рассказать вам, но сам только что об этом узнал.       Покорное, вечно холодное лицо не удостоило меня и взглядом. В его глазах я всегда была ребёнком во взрослом теле и не более. В детстве я ещё надеялась на его помощь.       Руки Карэйи нервно затеребили пальцами по подлокотнику, а на лице появилась одна из её многочисленных масок.       — Завтра же мы отправляемся в Гору Ночи и будем выяснить все причины. Подготовь лошадей и наших лучших магов, я сама поведу их туда. Ты всё понял?       Украдкой взглянув на него, она плотно зажала губы и повернулась к женщине. Учтиво поклонившись, страж кивнул головой и покинул этот зал. Без его присутствия дышать стало на много легче.       — Спасибо вам. — Голос женщины когда-то пел, я чувствовала это, но причину из-за чего он сорвался — не знала.       — Не стоит, я сожалею, что узнала об этом так поздно. — Меня замутило от такого приторного голоса и от количества лжи. Если меня вырвет прямо на неё, сожалеть не буду. Даже её наказание стерплю.       И тут меня осенило. Я так долго ломала голову, как же уговорить тётю отправить меня завтра в горы, что совсем не заметила этой возможности. Возможно, богини услышали мой зов, а возможно — им просто не с кем больше поиграть.       — Тётушка, — специально сделала запинку в голосе. — А я… Могу поехать с вами завтра? — Я впилась в неё взглядом и слегка выпучила глаза.       Просто скажи да, просто скажи да.       — Дитя, там будет очень опасно, не боишься? — Она улыбнулась мне, и я не могла понять, было ли это проверкой или чем-то ещё, но я увидела недвусмысленный оскал на её физиономии. Неужели она и вправду думает, что я ничего не знаю? Иногда сама эта мысль казалась мне бредовой.       — Нет, что вы, мне очень интересно будет с вами туда съездить, прошу, — принялась упрашивать королеву я, оставив без внимания её оскал, словно вообще не заметив его.       Это моя единственная возможность поговорить с Рэмией. Если сейчас она мне откажет, придётся ещё раз пробовать сбежать отсюда.       К нам подошла очередная пара: две женщины с нежно-голубыми глазами и заплетёнными в красивую причёску графитовыми и оловянными волосами, поведавшие о красоте королевы и её прекрасном голосе.       С каждой секундой мне становилось всё труднее сдерживать эту маску. Сердце билось так быстро, что его стук заглушал остальные мысли и чувства. Оно больше всех сейчас хотело покинуть меня и уйти к другой хозяйке. Я скоро начну слышать, как оно будет умолять меня больше ничего не чувствовать.       Готова поклясться, что едва она вновь повернула ко мне голову, её глаза исказил дикий ужас, который так же быстро превратился в маску холодной любви к своей племяннице. Наверное, именно из-за этого она произнесла следующие слова или всё это мне просто показалось.       — Хорошо, только будь осторожна.       Иными словами: не смей помирать или заговаривать там с кем-либо, дрянная девчонка.       Когда я сбегу, всё её силы будут разыскивать меня. И именно поэтому мне нужен план.