Подарок для Северуса

      Гарри не знал, куда себя деть. Северус уже сутки был наказан и сидел в своей комнате, выходя только чтобы поесть. Конечно, у него там было много игрушек, книг, с ним постоянно торчала Ринки, но все равно Гарри чувствовал себя тираном и деспотом.       Поначалу Гарри был зол. О, как он гневался, когда узнал, что именно опять провернул Снейп! Огромная удача, что он проснулся вовремя, иначе вообще непонятно, чем бы это закончилось!       Но потом, утихомирив Эллу и разобравшись с Малфоем, Гарри поутих и начал переживать на тему "а не слишком ли он строг с ребенком?"       Северус вел себя как ангел. Честно сидел в комнате, не пытался сбежать или что-то натворить. Выходил есть по первому напоминанию, ел молча, грустно опустив голову, и так же тихо уходил, сказав лишь "спасибо". Гарри уже тысячу раз пожалел, что наказал ребенка на неделю, но простить его не мог — строгий голос дяди Вернона бурчал в нем о "непедагогичности" затеи.       Кстати, о родственниках. Тетя Петунья ответила на письмо, поразив Гарри своей оперативностью. Она достаточно вежливо поблагодарила за деньги — чем удивила еще больше, рассказала, что у них все хорошо и что пока они не планируют возвращаться на Тисовую улицу.       Написанное в самом конце Гарри перечитал пять раз, но так и не понял.       Незадолго до твоего одиннадцатилетия мне пришло письмо от Лили, — писала Петунья. — Я тогда никому об этом не рассказала — и ты не вздумай! Особенно Вернону! Она писала не совсем мне... Точнее, мне, но Лили не знала, что это я. Она адресовала его опекуну своего сына. Видимо, ей и в страшном кошмаре не могло привидеться, что именно мы тебя заберем. То письмо я уничтожила, так что показать тебе не смогу, лишь рассказать по памяти.       В нем сестра благодарила человека, воспитывающего тебя. Она выразила свои сожаления по поводу своей смерти и просила передать тебе, что ее любовь всегда с тобой.       Также она сказала, что оставила что-то, что сильно пригодится тебе в школе. Она боялась оставлять это в банке, поэтому зачаровала послание так, чтобы твои новые родители получили его перед твоим одиннадцатилетием.       Когда пришло письмо из школы, я не была удивлена. Я же знала, что сопротивляться магии бесполезно — они бы все равно тебя забрали. Но Вернон сказал, что будет сражаться за тебя до последнего, что не даст им испортить тебя. Я пыталась ему объяснить, но ты знаешь Вернона, это бесполезно. Когда он решил бежать, я предложила ему укрыться в Коукворте. Я была очень убедительна, и он согласился. Но хочу тебя разочаровать — попав на то место, где должна была быть посылка, я ничего не нашла. Лишь небольшая полянка у озера, абсолютно пустая. Возможно, Лили ошиблась, и оно не сохранилось, или его забрал кто-то другой.       Я хочу, чтобы ты понял меня, Гарри. Что бы ты ни думал, мы всегда любили тебя. Но боялись, чертовски боялись твоих сил. Ты такое творил, когда был маленький! Неоднократно наши жизни подвергались опасности. Да и Дамблдор в той записке, что приложил к люльке, писал о том, что просит вырастить тебя неизбалованным. Я ни о чем не сожалею, на тот момент мы делали все, что могли.       К письму прилагаю адрес дома твоей бабушки и координаты той полянки. Надеюсь, они тебе помогут.       И я очень прошу не писать нам больше. Мы наконец, впервые за долгие годы, начали жить нормально. Я не хочу знать про этот ваш ужасный мир, не хочу тащить в свою жизнь ваши проблемы.       Петунья Дурсль.       Тетушка была в своем репертуаре. Умудрилась парой строчек перевернуть с ног на голову всю его жизнь, поразила своей вежливостью и откровением, но в конце все равно показала характер.       Но, теперь, по крайней мере, у него был достойный повод вывести куда-то Северуса.

* * *

      — Северус? Ты тут? — постучался Гарри в детскую и приоткрыл дверь.       Ребенок сидел за столом и что-то писал. Увидев Гарри, он выразительно выгнул брови, без слов спрашивая "где я могу ещё быть?"       — Собирайся, — продолжил Гарри. — Мы едем в Коукворт.       — Я больше не наказан? — уточнил Северус.       — Наказан! Просто у меня там дела, а мотаться туда два раза я не намерен! Так что будь добр, оденься и спускайся. Жду тебя внизу.       Закрыв дверь, Гарри перевел дух. Он надеялся, что был достаточно строг и не выдал себя с потрохами.       Через десять минут Северус спустился. Гарри взял его за руку и трансгрессировал.       Они очутились недалеко от дома, где жил Северус. Гарри решил начать это путешествие с него.       Дом, как и в прошлый раз, пропустил их без проблем. Уточнив у ребенка, нужна ли ему помощь, Гарри завалился в кресло у книжных полок, на которые в прошлый раз покушалась Гермиона, и, взяв первую попавшуюся книгу, приготовился к долгому ожиданию. Довольный Северус тут же слинял, и Гарри погрузился в чтение.       На удивление, книга оказалась интересной, и он не заметил, как зачитался, потеряв ход времени. Это был роман о жизни одного зельевара. Автор с лёгкостью вплетал в сюжет рецепты зелий, делясь с читателями не только своими любовными похождениями, но и знаниями. Кстати, любовная линия была тоже захватывающей: главный герой влюбился в свою преемницу и долго страдал от неразделённых чувств.       Так что, когда Северус закончил, Гарри даже не заметил и чуть не подпрыгнул от удивления, услышав короткое.       — Спасибо. Я все. Мы можем идти.       Он остановился на самом интересном моменте — зельевар как раз собирался рассказать возлюбленной о своих чувствах. Оставить тут книгу и не дочитать Гарри показалось кощунством.       — Можно, я возьму на время, дочитать? — спросил он у Северуса, состроив несчастные просящие глаза.       — Э-э-э... — тот взглянул на название и кивнул. — Не думаю, что я дорожил этой книгой. А если она мне нравилась, то я не хочу взрослеть.       — Почему? — удивился Гарри.       — Романы читают только девчонки, — Северус сказал это так, будто сказанное — истина в последней инстанции.       — Ну спасибо! — возмутился Гарри, но книгу таки прихватил.       — Всегда пожалуйста, — пожал плечами невозможный ребенок.

* * *

      До дома Лили они дошли без происшествий. Выйти из Тупика Прядильщиков было восхитительно — на соседней улице будто солнце светило ярче. Тут и дома были чище, и газоны ухоженнее, и никаких тебе куч с мусором вдоль дороги. Удивительно, как могли так отличаться два квартала в одном городе!       Как будто кто-то провел невидимую черту, разделяя достаток и бедность. У Гарри мурашки пошли по телу, когда он представил, как тяжело маленькому Северусу было ходить по этим улицам, жить, зная, что он родился не на той стороне.       Щемящая жалость захватила его сердце, и, не думая о своих действиях, Гарри вдруг прижал к себе идущего рядом Северуса.       Тот удивился, но никак не прокомментировал это действие, списав происходящее на очередные загоны Поттера.       Место, о котором писала Петунья, было недалеко от дома ее родителей, и Гарри решил, что сначала дом, потом уже полянка. Он и сам не знал, что конкретно хочет найти, он просто чувствовал, что ему надо и все.       Приобнимая Северуса за плечи, Гарри шел по чистой дороге, думая о том, как сложилась бы его жизнь, окажись родители Лили живы. Ему казалось, что раз они приняли дочь с магией, внука бы тоже не бросили. И уж точно не реагировали бы так, как Петунья! Он бы смог учиться летом, общаться с друзьями, возможно, у него было бы нормальное детство.       Гарри не знал, от чего погибли его дедушка и бабушка. Он вообще ничего о них не знал — никто никогда не упоминал родителей Лили, как будто это было какой-то запретной темой. И если друзей отца еще можно было понять — они, возможно, и знать ничего о маглах не хотели, то вот почему молчала Петунья, было непонятно. С Дадли тоже никогда эта тема не поднималась.       Нужный дом нашелся не сразу, оказалось, он расположился немного поодаль от остальных. Кирпичный, двухэтажный, с голубой мансардой, он стоял вблизи озера и был абсолютно заброшен!       Двор одичал, заполнившись травой и малиной так сильно, что Гарри не сразу заметил вымощенную камнями дорожку. Дом зарос вьюном, фигурки, некогда украшавшие сад, были во мху и грязи, а лампы уличных фонарей разбиты.       — Похоже, тут никто не живет, — озвучил Северус Гаррины мысли.       Гарри задумался. Если дом пустует со дня смерти его родственников, теоретически, он же имел право в него зайти? По идее, дом — как единственной прямой наследнице — принадлежал Петунье, а если он ей не нужен, то ему и Дадли. Или тетушка его уже продала, и это новые хозяева ввели его в такое состояние?       Решив поискать какую-нибудь юридическую информацию о доме потом, Гарри пошел к озеру, что было аккурат за домом. Нужную полянку он нашел быстро — Петунья хорошо описала местность. Она была прикрыта ветками деревьев со стороны улицы, зато с другой стороны открывался прелестный вид на воду.       Пройдя по кругу, Гарри не нашел ничего интересного. Он залез под каждый камушек, пересмотрел все кусты. Маловероятно, конечно, что письмо просто пролежало все эти годы под каким-нибудь булыжником, но вдруг.       Пока Гарри искал, Северус присел на траву, разглядывая зеркальную гладь. Это было то самое место, где они играли когда-то в детстве, спрятавшись от внимания маглов. Тут они болтали о Хогвартсе, пробовали колдовать, мечтали, делились тайнами. Он вспомнил ее улыбку, яркие волосы, веселый взгляд. Как задорно Лили смеялась, стоя на вот этом самом месте, раскинув руки по ветру; как, нарядившись в отвратительно милое розовое платье в цветочек, искала с ним по местным буераком "сокровища великих магов", вымазюкав и порвав новую одежду. Только с ней тогда он мог позволить себе говорить так много, так искренне, так свободно.       Любил ли он ее? Да, несомненно. Она была ему ближе всех, была его светом, его надеждой на лучшее. Хотел ли он ее? Нет. Что бы там Джеймс Поттер ни думал, он никогда ее не ревновал к нему, скорее, просто поражался, как такая добрая и умная девушка могла запасть на такого деграданта. Она ему была ближе, чем друг, ближе, чем сестра, и думать о ней в физическом плане было слишком неправильно, противоестественно. Возможно, с возрастом его чувства бы и переросли, но он просто не успел посмотреть на нее так. Своим поведением он потушил весь тот свет, что она дарила.       — Что мы наделали, Лилишка... — прошептал он, назвав старую подругу глупым детским прозвищем, которое та терпеть не могла.       И в это же мгновение пространство перед ним озарилось изумрудным ослепляющим светом. Гарри тут же выхватил палочку и подбежал к Северусу, испугавшись, что тому грозит опасность. Но не успел он выкрикнуть защитное заклинание, как свет рассеялся, и они увидели лежащий на траве конверт. Переглянувшись, они подошли ближе и прочитали.       — Северусу от Лили.       Поняв, что это, Гарри задрожал. Послание от мамы! Пусть и не ему, все равно!       Но тут пришла мысль. А что если...       — Северус! — накинулся на него Гарри. — Что ты сделал?! Что ты сейчас сделал, что письмо появилось?       — Ничего... — шокированно ответил тот. Он и впрямь не понимал, почему письмо появилось именно здесь и сейчас. Он сидел, вспоминал, не двигался... если только...       — Позови ее, — предложил Северус.       — Позвать? — не понял Гарри.       — Ну да, просто позови, по имени или как там ты должен ее называть.       Гарри, не веря до конца, тихонько произнес:       — Лили Эванс.       Но ничего не произошло. Он попробовал еще раз, и еще.       — Лили! Эванс! Черт! Ничего. Зачем так все запутывать, мама? — обратился он к пустому пространству над письмом Северуса.       И вновь полянку озарял изумрудный свет.       Два письма лежали рядышком. На втором каллиграфическим почерком было выведено:       "Моему любимому сыну Гарри от Лили".