айсберг

кейа сам слышал, как дилюк снял с себя все смены в таверне на ближайшую неделю и посадил его перед камином в главном зале. времени оставалось мало. тепло не было, было только больнее. боль нарастала в теле и все усиливалась, а руки снова замерзали. элемент дилюка хоть и убирал инеевую корку с кожи и поверхностей вокруг, но внутри все дико резало. осознание такого глупого конца смешило — крио маг, который умер от своего же мороза. захотелось просмеяться, но диван рядом прогнулся. опять задумался и не заметил. дилюк смотрел слишком серьезно, но продолжал молчать. долго смотрел и молчал, капитан уже почти решился отшутиться и уйти по тихому, когда младший разозлится на него и прогонит из-за тупой шутки. — что это было? у таверны. — ничего особенного, глаз бога бушует. — ничего особенного? ты чуть все там не заморозил. — вот видишь, суждено мне с одним глазом ходить, что второй, что третий барахлит. — это не смешно, я могу чем-нибудь помочь? сердце кейи попыталось забиться, но ледяная игла кольнула глубже. он согнулся, держась за грудь двумя руками. — ох, емае, не вовремя. — что я могу сделать чтобы помочь? глупый, глупый рагнвиндр! будто книжку по психологии цитировал, и осознание такой простоты заставило кейю искренне засмеяться. бедное сердце пыталось ожить. — если так хочешь помочь, можешь дать мне не замерзнуть пару дней? просто активируй свою грелку, если по мебели поползет лед, с остальным я справлюсь. — его глаза отчаянно просили поверить. — хорошо. я попрошу прислугу нагреть тебе ванну. — это не.…ладно горячая вода казалась магмой. шипя и причитая, альберих пытался осознать, как он оказался здесь. казалось, что винокурню он не посещал целую тысячу лет. после смерти мастера крепуса, кейя…они с дилюком разошлись. и кейя унесет все тайны того дня в могилу вместе с собой, нет смысла открывать правду спустя столько лет, перед самым концом. …в тот день кейя впервые почувствовал настоящую панику и страх необратимых последствий — мальчик, не имея глаза бога, приморозил подсвечник к столу пока поджигал, а себя к полу, когда испугался. мороз все распространялся по его телу за считанные секунды, а глаза бегали по кабинету в поиске помощи. спасли свечи, оставив два ожога на руке. сразу отправившись на винокурню, кейя увидел разбитую повозку и дилюка с рыцарями. прокляли ли его архонты, а может это была месть ордена бездны за покинутую родину, но он рассказал брату, что из каэнри’ах. они подрались. не на жизнь, а на смерть, и это был последний раз, когда они стояли рядом. вечером кейя нашел на столе крио глаз бога. с того момента холодно было всегда. из воспоминаний кейа очнулся только при диком хлопке дверью, не осознавая кто он и где вообще. глаза вошедшего красноволосого были похожи на первые монеты моры, такие же огромные (и красивые, но кейя заткнул эту мысль сразу же). кажется, у него снова проблемы. вода в ванной смешивалась с непонятно откуда взявшейся кровью и медленно застывала, как инеевые рисунки на окнах. завораживающее зрелище. — ты потолок над кухней заморозил, что, мать твою, с тобой происходит? — его рука нагревала ванну обратно. — они воду что, с хребта притащили? — дилюк пробубнил тихо и себе под нос, — я все еще жду твоих объяснений. — а теперь сказал уже капитану и прямо в глаза — гостевая спальня готова. если ты не объяснишься нормально, мне придется позвать лизу. уж она точно узнает все что ей нужно. любыми способами. двуручник выходит из комнаты, а капитан остается в полной растерянности. что рассказать? что от него хотят услышать? историю о том, что крио глаз бога это совершенно отличный от других элементов механизм, на который может повлиять любое действие хозяина? что это не подарок богов, а медленное самоубийство, что пожирает каждого без исключений, и смерть от него — вопрос времени? кейя мог рассказать что угодно и кому угодно, потому что знал, что они хотят услышать. каждый в этом городе читался как открытая книга, но только не дилюк. он был невозможным, его желания и мысли нельзя было проследить ни логически, ни по глазам, ни даже предчувствием. соврать или рассказать правду дилюку — одинаково. предсказать его реакцию и на то, и на другое не представляется реальным. но сегодня промолчать или отшутиться не получится, братец настроен слишком решительно и серьезно, выхода совсем нет. кейя вылезает из ванной и осознает — кровь в воде была не шуткой. тонкими струйками стекая по губам и подбородку, она уже капала на грудь и полотенце. пришлось искать аптечку. *** — крио элемент другой. он отличается от остальных зависимостью или доминантностью над своим хозяином, архонт дарует его тем, кто уже пережил свою смерть или искренне желает со всем покончить. эти глаза чаще других выходят из-под контроля, если не единственные. и если ты пережил один из таких катаклизмов, тебя больше не подкосит. поэтому я так спокоен и уверен в своих действиях, люк. — опасное обращение, ходит по тонкому льду. — я знаю что все будет хорошо, это не первый раз. — ты противоречишь сам себе. сначала говоришь что второй раз не подкосит, а сейчас уверяешь что это не впервые. хватит мне врать. — я не врал. приступы зависят только от хозяина и в истории нет никого, у кого они бы повторялись. не смотри на меня так, это не по моему желанию! — кейя нервничал. его, как щенка, поймали за шкирку зубами и не выпускали, пока не расскажет все. требовали то, чего он дать не может. — хватит меня допрашивать, я рассказал все, что знаю. — опять врет. — я очень хочу спать, прогрей меня еще разок, и завтра я уйду. пожалуйста, я больше не потревожу тебя. скрипя сердцем, дилюк вышел из комнаты переодеться, а кейя лег наконец на кровать с тупым осознанием и начал мысленно извиняться. перед малышкой кли, которой больше не поможет избежать поучений джинн; перед самой джинн за то, что никогда не слушался ее предостережений и брал сложные задания в одиночку, подставляясь под стрелы и заставляя ее волноваться, извиняется перед лизой. думает о розарии и искренне просит прощения за то, что не стал слушать ее, умоляет ее же о том, чтобы она молчала о настоящей причине. и перед своими солдатами, которых оставит. перед дилюком он извиняется письменно, просит прощения за то, что это произошло на его винокурне. за то, что знал, но не сказал. за то, что все же оставляет. дверь открывается. рагнвиндр ложится рядом и кладет руку поперек груди, выпуская такое нужное, но режущее душу тепло. вздыхает тяжело и говорит спать. а кейя чувствует отчетливо, как каждая вена и сосуды начинают резать и колоть дико, вдыхает и улыбается счастливо, стараясь дышать спокойно, будто не его кровь сейчас превращается в ледяные шипы и разрывает изнутри. дилюк ждет, пока кожа потеплеет вся, а капитан задышит совсем спокойно. поправляет ему волосы над повязкой и выходит тихо-тихо, прикрывая дверь. кейя выдыхает последний раз. теперь он всегда спокоен. *** малышка паймон плачет жемчужными слезами над могилой капитана, не хочет верить и отдавать букет лилий калла, которые он так любил. навзрыд говорит о том, что верит и всегда верила в историю про деда пирата, извиняется за глупые подколы и умоляет вернуться. кли больше не пытается подорвать добрую половину мондштадта, а розария напивается прямо в церкви. дилюк кладет туманные цветы вместе с огненными рядом, совсем вместе, и не может принять. думает, что мог спасти его своими силами, мог помочь, но не увидел и не успел. так зачем архонт натлана наградил его самой чистой силой, бурлящей лавой в место крови, если он не смог помочь единственному близкому человеку? теперь признаёт, что был единственным. но кейе не нужна была кровавая лава богов. в его теле был свой драконий хребет, с таким же прогрессирующим льдом. ему нужны были лишь теплые руки, готовые принять его заледеневшее сердце. ему нужен был алый кварц понимания, что он больше не один. но теперь слишком поздно.