The Ashtray

Уже почти полночь. Шерлок Холмс, наконец, набирается смелости постучать в парадную дверь Джона Ватсона. На улицах мягко падает снег, дует легкий зимний ветер, но в целом это спокойная ночь, идеально подходящая для Сочельника. После нескольких секунд тревожного ожидания Шерлок размышляет, стоит ли просто оставить подарок, который он принес для Джона, на пороге и уйти, или лучше все же подождать, но, в конце концов, дверь открывается, и Джон выходит на крыльцо. Тусклый свет освещает его лицо мягким оранжевым светом, попадая прямо в глаза, так что, когда он смотрит на Шерлока, кажется, что они почти сверкают, и в груди детектива от этого болит. Сначала он ожидает, что Джон будет раздражен тем, что он появился так поздно в канун Рождества, но вместо этого доктор расплывается в захватывающей дух улыбке. — Шерлок? Привет! — взволнованно приветствует он. — Что ты здесь делаешь? С трудом сглотнув, Шерлок поднимает маленький, аккуратно завернутый подарок, который он принес для Джона. — Я… эм… Я хотел занести твой рождественский подарок, — тихо отвечает он, внезапно занервничав. Джон смотрит на подарок и качает головой. — Ты проделал весь этот путь сюда в полночь, чтобы вручить мне подарок? Ты же знаешь, что мы встречаемся завтра, да? — спрашивает он, хотя его голос звучит удивленно, а не раздраженно. — Знаю, я просто… Я просто подумал, что… поскольку сегодня Рождество… — Шерлок не так красноречив, и это только заставляет его щеки гореть. Доктор смеется и отходит в сторону. — Заходи. Не раздумывая, Шерлок переступает порог, входит в прихожую Джона и оглядывается. Прошло уже некоторое время с тех пор, как он был в доме Джона и Мэри. Он пытается избежать этого, если честно. Так все становится проще. Он следует за Джоном в гостиную, и они оба садятся. Шерлок чувствует себя не в своей тарелке в светло-голубой комнате, но Джон, похоже, не осознает этого факта, подходит к камину, где стоит графин с виски, и наливает два стакана. — Как у тебя дела? Я знаю, что сейчас будет все труднее поймать Рози, чтобы сделать фото. Шерлок прочищает горло. — Я… в порядке. Преследую Мориарти, как обычно. — Он ненавидит светские беседы. Ему не нравится, как Джон произнес «поймать». — О. Что-нибудь новенькое? — Не совсем. Он играет в игры. Это раздражает. Джон хихикает, поворачиваясь, чтобы передать Шерлоку его стакан. — В конце концов ему наскучат игры, и тогда мы его поймаем. Как будто «нас» больше нет, — думает Шерлок, но не решается сказать об этом вслух. — Как тебе семейная жизнь? — интересуется он, просто чтобы сменить тему. Что-то в поведении Джона немедленно меняется, и его улыбка лишь на мгновение исчезает. — О… эм… Полагаю, что хорошо. Меня все устраивает. Вполне. Шерлок моргает и пытается притвориться, что не замечает отсутствия кольца на пальце Джона. Он кивает и опускает глаза. — Это хорошо. Воздух внезапно становится очень напряженным, когда в нем повисает молчание. Шерлок знает, что Джон заметил, как он смотрел на его руку. Джон замечает все. — Ее здесь нет. — Джон звучит очень буднично. — Она сказала, что останется на Рождество у тети, или двоюродной сестры, или какой-то там родственницы. Я решил не ехать, так что Рози пока у меня. — Он делает паузу. Он выглядит менее расстроенным из-за этого, чем обычно выглядел бы любой другой ситуации. — Мы говорили об этом, но… ты знаешь, как это происходит. Шерлок обдумывает услышанное, видит пустоту в глазах Джона и прикусывает внутреннюю сторону губы. — Она не вернется. — И это не вопрос. Он качает головой, затем смотрит в сторону комнаты Рози. — Нет, наверное, нет. — Мне жаль, — кивает Шерлок. И он абсолютно серьезен, он действительно сожалеет. Несмотря на то, что он полностью и беззаветно влюблен в Джона Ватсона, ему больно знать, что его брак распался. Он заботится о счастье Джона больше, чем о чем-либо другом в мире. Джон лишь отмахивается. — Ты не можешь изменить того, что не желает меняться само. У Шерлока от этого болит сердце. Он не совсем уверен, почему. Может быть потому, что он все еще чувствует себя виноватым за то, что оставил Джона на два года, и потому, что он знает, что у Джона все еще иногда возникают проблемы с доверием к нему. Их отношения изменились после того, как Шерлок вернулся. До этого Шерлок верил, что у Джона были к нему хоть какие-то чувства; со всеми их игривыми шутками и всем прочим. Но Шерлок ушел на два года, и теперь… Они по-прежнему Джон и Шерлок, друзья, это очевидно, но он отдал бы все за то, чтобы иметь те же отношения с Джоном, что и тогда. В глубине души он знает, что не может этого исправить. Джон прочищает горло. — Извини. Сегодня Рождество, я не должен был… — Я не возражаю, — быстро успокаивает его Шерлок. — Кроме того, сегодня канун Рождества. Ты можешь быть таким несчастным, каким захочешь. Доктор, похоже, принимает это признание и смеется. — Говоря о Рождестве… Мне интересно посмотреть, какой подарок достаточно важен, чтобы его принесли почти в полночь в канун Рождества, — снова поддразнивает он, и это заставляет желудок Шерлока сделать сальто. Шерлок густо краснеет и сжимает подарок в руке, чувствуя, как шуршит под пальцами оберточная бумага. — Это не… важно. Я просто… Я просто забыл принести его в начале недели, и я, вероятно, мог бы подождать до утра, но я встал и… — Шерлок, — перебивает Джон. — Все в порядке. Я просто шучу. Я не возражаю. Детектив кивает и осторожно протягивает подарок Джону, чтобы тот взял его. Джон вертит его в руках и ухмыляется Шерлоку. — Я не думаю, что открывать только один подарок в канун Рождества — это плохо. А ты? — Вовсе нет. Джон начинает осторожно разрывать оберточную бумагу и вытаскивает маленькую, но красиво оформленную стеклянную пепельницу, которую он узнает в одно мгновение. Он хмурит брови и бросает на Шерлока странный взгляд. — Это что… Это та самая, из… Шерлок кивает, не отрывая глаз от пепельницы, которую он украл из Букингемского дворца, казалось, сто лет назад просто потому, что это рассмешило Джона. — Я знаю, что не очень хорош во всем этом, но ты был лучшим, что когда-либо случалось со мной, и я просто хочу сказать, что, что бы ни случилось, я все еще здесь. Даже если все, что тебе нужно, это сделать что-то глупое с кем-то, или если тебе просто нужен кто-то, кто рассмешит тебя, отказавшись надеть брюки или украсть пепельницу из Букингемского дворца. Я все еще здесь. Он знает, что его лицо, вероятно, уже ярко-красное от смущения, но он произносит свои слова, и бурлящее волнение и нервозность, пока он ждет реакции Джона после этого, почти невыносимы. Он слышит, как из груди Джона вырывается смех, и он поднимает глаза, чтобы увидеть человека, которого он считает своим лучшим другом (и любовью всей своей жизни), смотрящего на Шерлока так, будто он только что рассыпал по небу звезды, и смеющегося как идиот. — И ты утверждаешь, что не сентиментален, — отвечает он шутливо, но с некоторым стеснением в голосе, которое звучит так, словно он вот-вот расплачется. Шерлок улыбается, затаив дыхание. — Я стараюсь не быть таким. Теплая рука ложится ему на колено — как на мальчишнике Джона, — но на этот раз это не пьяная игра, это сделано намеренно. Рука Джона теплая и успокаивающая на его колене, и на секунду ему кажется, что он чувствует, как его большой палец скользит вниз, но он старается не зацикливаться на этом. — Я тоже все еще здесь, ты знаешь. Сердце детектива замирает. — Я знаю, что было трудно со всей этой историей с Мэри, а теперь и с Рози, но… Я тоже все еще здесь, Шерлок. Я всегда был здесь. — Но я не всегда был рядом с тобой. Выражение лица Джона становится жестче, и его рука перемещается с колена Шерлока на запястье, прямо над точкой пульса, и не может быть, чтобы Джон не почувствовал, как у него подскочило сердцебиение. — Я простил тебя за это давным-давно, Шерлок. — Но твое прощение не решает все. Я просто обещаю, что этого больше никогда не повторится. — Я верю тебе. Глаза Шерлока встречаются с глазами Джона, и он внезапно осознает, насколько они сблизились во время разговора. Все, что ему нужно было сделать, это наклониться вперед и поцеловать его. Он смотрит вниз, на их почти переплетенные руки, и качает головой. — Что мы делаем, Джон? — осторожно интересуется он. Доктор пожимает плечами. — Не имею ни малейшего представления. — Он наклоняется вперед, и находится теперь всего в нескольких дюймах от лица Шерлока. — Но разве это не лучшая часть? — Ты все еще женат, — отмечает он, хотя и хотел бы забыть об этом. — Я примерно так же женат, как и ты. — Моя работа важна. Джон со смехом откидывает голову назад, затем быстро прикрывает рот, чтобы не разбудить ребенка. Шерлок тоже не может удержаться от смеха. Он скучал по этому. — Боже, — выдыхает Джон, как только перестает хихикать. — Ты действительно упрямый олух, не так ли? Шерлок равнодушно пожимает плечами. — Я такой же упрямый, как и ты. Джон усмехается, качает головой, затем, как будто он больше не может сдерживаться, он протягивает руку, обнимает Шерлока за шею, как он делал на свадьбе, и притягивает его для неожиданного поцелуя. Шерлок вздыхает, хотя его сердце колотится где-то в горле, и зарывается пальцами в рубашку мужчины, отчаянно пытаясь приблизиться к нему. Он понятия не имеет, откуда взялся этот поцелуй, но ему это нравится, и ему нравится Джон, и, Господи Иисусе, он наконец-то целует Джона Ватсона так, как хотел годами, и ничто никогда не было так хорошо. Они отстраняются друг от друга и тонут в моменте. После многих лет тоски, невыполненных обещаний и откровенно ужасных навыков общения они действительно поцеловались. И все, что для этого потребовалось, — чертова пепельница. — Ты знал, что я собираюсь это сделать? — спрашивает Джон своим самым мягким голосом. Шерлок качает головой. — Я не могу знать всего, Джон. По твоим словам, я ужасен во всем, что связано с чувствами, — дразнит он. — О, я не знал об этом, — самодовольно отвечает Джон. — С этой точки зрения ты выглядишь как эксперт. Детектив смеется и притягивает Джона для еще одного поцелуя. Им некуда торопиться, просто мягкие губы со вкусом виски, изогнутые в улыбке, ощущаются так… хорошо. Он знает, что им придется поговорить об этом позже, но сейчас ему не до этого, и, в конце концов, сейчас Рождество. На стене висят часы, которые вскоре пробьют полночь, и рождественское утро начнется с поцелуя и снегопада снаружи. Двое мужчин отстраняются друг от друга, но не отпускают друг друга ни на секунду. — Счастливого Рождества, Джон, — шепчет Шерлок. — Счастливого Рождества, любимый.