Мириады созвездий

Нежная, мягкая, пахнет хорошо. Саре кажется, что если провести ладонью по бледной коже, на пальцах останется перламутровый след. А если потрогать замысловатое украшение в ее прическе, ладонь намокнет. Бред, конечно же. Вместо этого она касается волос Кокоми. Невесомые, гладкие, в нос сразу бьет легкий цветочно-свежий аромат. Сара перебирает пальцами прохладные прядки и думает отстраненно, что все тело этой маленькой жрицы — сплошной соблазн для органов чувств — зрения, осязания, обоняния, даже слуха. — Тебе нравятся мои волосы? — Кокоми не оборачивается, но чуть откидывает голову, чтобы трогать было удобнее, и закрывает глаза. Голос звенит ласковым колокольчиком. — Ах, как жаль, Сара, что твои волосы короткие. — Не жаль, — отзывается она сразу же, а руку одергивает. И хмурится недовольно, потому что ощущает себя одураченной. — Ты пытаешься соблазнить меня, жрица? Кокоми мягко смеется. Оборачивается все же, смотрит снизу вверх. Вокруг нее, кажется, витает ореол нежности — а замечала ли его Сара раньше? Лицо — доброе, полуулыбка — совершенно невинная. — Нет, — тихо журчит ее голос, а глаза, кажется, заглядывают в самую душу, — сейчас именно ты трогаешь меня, Сара. Тебе это нравится? Сара прочищает горло. Проверяет крепление лука за плечом. Заправляет прядь волос за ухо. Смотрит снова, а сама думает, почему вообще позволяет ей себя одурачивать. Сама невинность — это ложь. Притяжение возникло еще раньше, во время войны. Сара честна с собой, и тогда также предпочитала себе не лгать. Долг перед сегуном — это главное, но собственные чувства также важны. Самоотверженность не означает отказ от себя. Кокоми Сара уважала за незаурядный ум, способность сплотить вокруг себя людей и разумные для ее позиции доводы. Люди, способные идти по своему пути, не сворачивая, верящие в свои идеалы — Сара и сама стремилась к подобному. Проваленные переговоры. Упорство, оттолкнувшееся от такого же упорства. Неожиданная встреча. Временное перемирие, обернувшееся, нет, ничуть, не катастрофой — но проснулись они в одной постели. Протянула руку — а за нее с готовностью ухватились. Бунтующие желания, которые Сара с готовностью приняла, не собираясь лгать себе, ровно как и подавлять себя, но не позволила им взять верх над целями. Не была готова, но тотчас перестроила собственное отношение. Это важное качество для действующего генерала комиссии — уметь адаптироваться к обстановке. Не понимала Кокоми и тогда, и сейчас не удается ответить на часть вопросов. Зачем ей? Почему так радуется сейчас, всегда ли в поступках и словах ее было столько мягкой игривости? Сара не верит, но принимает. На Ватацуми она с мирной миссией, и нет ничего дурного в том, чтобы проводить время с местной жрицей. Идея отправиться к источнику вместе, прогуляться вдали от политических и военных дел принадлежала именно Кокоми, Сейчас Сара ей благодарна. Здесь, наедине с природой, в царстве полутеней, запахов и свободных прикосновений, гораздо легче. — Это нравится и тебе тоже, — отвечает Сара на недавний вопрос. — Да, — просто соглашается Кокоми, не отводя взгляда, а затем чуть склоняет голову, — ты стала ко многому относиться гораздо проще. — Тебя это удивляет? Многое изменилось. Сара тоже не отводит взгляда, но руку больше не тянет. Она права — многое стало проще, но доверия к жрице все еще не было. Ничего она не сделала такого, чтобы его заслужить, а внешность, как и слова, часто лгут. — Нет, я не удивлена, — Кокоми опускает взгляд, задумчиво почесывает подбородок, — но меня радует, что ты больше не видишь во мне врага. Гораздо приятнее находиться с тобой рядом, не думая о том, как завтра тебе противостоять. Чем-то теплым и сладким накрывает от ее слов, и Сара легонько улыбается. — С тобой никогда не было просто, Сара, — признается она наконец, — но мне показалось, что здесь, вдали от дел, ты охотнее и проще сможешь быть собой. Говорить о себе, рассказать о волнующих тебя вещах. Я бы хотела многое о тебе узнать! — Так тебя интересует информация. Надо же, — Сара снова себя не сдерживает, — стратег в деле. Возражать Кокоми не стала — похоже, поняла сразу, что это лишь шутка, ответ на ее шпильки и заигрывания. — Да, я долго искала к тебе подход! — голос Кокоми снова приятно журчит, и сама она ступает ближе. — Ну же, поцелуй уже меня, с твоей обувью я к тебе просто не смогу дотянуться. — Так и думала, что тебе настолько нравятся прикосновения к твоим волосам, — хмыкает Сара, притягивая ее к себе. Устроившись на поросшем мхом камне, усаживает Кокоми себе на колени. От близости ее, от смеси сладкого запаха, ощущения знакомой нежности под пальцами в груди растекается жаркое тепло. Губы легко находят губы, и Кокоми тихо охает, путаясь пальцами в волосах Сары, прижимаясь крепче. Податливая, растекается в ее руках, жмется мягкой грудью, ерзает, чуть сжимая колени. Ладони скользят по спине, тонкой талии, через легкую ткань одежды ощущается жар кожи. Целует ее Сара неторопливо, но увлеченно. Некуда больше спешить, на душе спокойно, эту загадку она может решать так долго, как сама пожелает. Кокоми не глупа, уже показала больше, чем собиралась, и сказала тоже. А ведь в прошлый раз лишь уточнила — это вне их военных дел. Как будто могло быть иначе. Как будто Сара бы это допустила. Сейчас Сара думает лишь о том, что задержится на Ватацуми не до вечера, а до завтра. Чтобы лицезреть на рассвете тонкое, хрупкое тело, обнаженное, но укутанное в полупрозрачные ткани покрывала. Чтобы сомкнуть ночью веки, с чистой совестью позволив себе быть одурманенной.