Мириады созвездий

– Ли Юэ изменился. Люди почти перестали полагаться на богов. Теперь они все делают сами. Голос звучный, даже по тому, как произнесены слова, понятно, что принадлежит сильному, рослому воину. Чжун Ли удивлен, но не показывает этого, не оборачивается, лишь уголки губ едва трогает легкая улыбка. – Люди в большинстве своем тоже развиваются. Это неизбежно, как и эрозия. Под влиянием времени им приходится меняться. Ты оценил бы больше, если бы у тебя было время. Он все-таки присаживается рядом. Аждаха – больше не занимающий ничье тело, такой, каким был когда-то, когда форма дракона становилась для него неудобной, и он принимал человеческий вид. Густые взъерошенные ветром волосы цвета выжженного на солнце камня, спокойное лицо с грубоватыми, но прямыми чертами, открытый, уверенный взгляд. Ему не хватило бы собственных сил вернуться, печати все еще действуют, а разум старого друга отравлен. – Ты любишь людей, да? – Аждаха усмехается, ерошит пятерней волосы на затылке, поворачивает голову и смотрит так, как когда-то давно, с бесстрашным вызовом и безграничным теплом. И здесь, на скале, так же тихо, спокойно, в лицо дует тот же осенний ветер с запахом тысячелетних скал. А внизу – деревня, за ней – озеро, за ними – плохо сохранившиеся руины того, что когда-то было величественным укреплением. Время так скоро бежит, сейчас ход его кажется осязаемым. Сколько у них минут? Секунд? Почти и забыл это чувство, но вот же оно, снова ворочается в груди, теплое и знакомое. Чжун Ли мягко улыбается, бросает внимательный взгляд, чтобы запомнить, а затем оборачивается к деревне. Там осталось мало жителей, большинство перебрались в более крупные поселения. Когда-то они вдвоем гуляли там, наблюдая за мерно текущим бытом местных. – Люди – основа Ли Юэ, – ответил Чжун Ли, – теперь город принадлежит им. Я принял решение не только из-за опасности эрозии. Ты заметил перемены и наверняка понял, что я испытываю, глядя на них. Молчание длилось несколько секунд. Чжун Ли повернул голову, чтобы убедиться, что Аждаха не исчез, что все еще находится здесь. Артерии земли пока позволяли ему быть доступным и видимым. – Гордость? – уточнил он, склонив набок голову, и тихо, бархатисто рассмеялся. – Ты тщеславен, Моракс, даже не пытайся это отрицать! Какими бы правильными ты сам ни считал свои решения. Чжун Ли не ответил. Приятно было просто слушать его, незачем прерывать ценные секунды своими репликами. И, словно понимая это, Аждаха добавил: – А еще тебе грустно. Но ты даже сейчас этого не признаешь, да? Ох, точно. Он ведь всегда был таким прямолинейным. Быть может, потому, что появился на свет в толще земли, будучи камнем. – Ты как никто другой знаешь, что я никогда не был напрочь лишен чувств, – последовал ответ. За ним последовала легкая улыбка. Аждаха умел быть мягким и деликатным. Этому он точно научился у людей. – Еще увидимся, возможно. Чжун Ли спокойно кивнул. – Буду ждать.