- Неприкасаемый -

***

             Удар тонфа в живот был привычным приветствием для Дино.       Стук в дверь неизменно сопровождался приглушённым ругательством. Но на этот раз, едва завидев знакомые черты, Дино почувствовал, как острая боль рассекла рёбра, вышибая воздух из лёгких.       Он скрючился на пороге, по телу разливалось жгучее онемение. Но физическая боль была ничтожна по сравнению с той, что разрывала его изнутри — медленно, неумолимо, словно сердце вот-вот разойдётся по швам.        — К-кёя, — немного хрипло зовет Каваллоне, — За что?        — Тебя не было три месяца, — ледяной тон врезался острее любого клинка, — И ты просто являешься без предупреждения?        — А? — новая вспышка боли — тонфа оставила на щеке огненную полосу. Дино поднялся, потирая лицо, — Хватит, Кёя! Ты же знаешь, что я работал. Навалилось много поручений, документов, — поднимается Дино, потирая слегка распухшее лицо, — Я последнюю неделю старался быстрее все закончить, лишь бы прилететь к тебе, — немного натянуто улыбается Каваллоне, надеясь, что в следующую минуту сможет обнять Хибари.        Но, разве ему это позволят?       Взгляд Хибари был тёмным и безжалостным. Пальцы сжимали тонфа до хруста. Дино впервые видел его таким — не холодным и отстранённым, а яростным. Вся привычная сдержанность испарилась, уступив место чистой, неконтролируемой агрессии, направленной на него.        — Проваливай.        — Ч-что? — искреннее недоумение Дино сменилось ледяным ужасом. Он ждал чего угодно — равнодушия, колкости, — но не этого.        — Тупой конь, — глушит Кёя его своим безразличием, — Уходи. Занимайся своими делами дальше.        — Но я… я скучал, Кёя, — попытка улыбнуться вышла горькой гримасой, — Я приехал ради тебя.       — Плевать.       Дверь захлопнулась с оглушительным финальным аккордом. Физическая боль отступила, оставив после себя лишь оглушительную пустоту. Этот взгляд, полный ненависти, пронзил его насквозь.        Мощная пощечина реальности прилетает прямо в Дино.        Дино совсем забыл, какого отстраненного и неприкасаемого парня умудрился полюбить.        Он так же забыл, как сильно и больно умеет бить Хибари.

***

      Недельный отпуск, который Ромарио с таким трудом выбил для босса, превратился в фарс. Вместо запланированных дней с Кёей, Дино помогал Реборну и Цуне с тренировками.        Пока в голове белый шум и повторяющиеся кадры злого Хибари. Который и слушать не хочет Каваллоне, оставив одного со своими чувствами и желаниями.        — Дино-сан, вы уже виделись с Хибари? — как-то невзначай спросил Цуна во время перерыва.              — Да, мельком, — Дино отвёл взгляд, — Он… занят        Его ожидания тогда провалились.        Его отпихнули куда-то за границы, в которые он так долго прорывался.        По идее к такому повороту событий стоило бы приготовиться. Он ведь знает Хибари. Чего он от него ожидал? Теплых объятий? Или каких-то нежных слов, о том, как сильно тот скучал?       — Вот как… — Цуна замолчал, и в тишине повисло непроизвольное сочувствие.       Дино чувствовал себя насквозь фальшивым. Его улыбка была маской, за которой скрывалась лишь пустота, заполняемая по вечерам вином. Все его стены — терпения, нежности, надежды — рассыпались в прах, в то время как стены Хибари снова вознеслись до небес.

***

      Поздним вечером пятницы Дино вернулся в номер опустошённым. Отбиться от назойливых школьниц у ворот Намимори стоило титанических усилий. Даже Ромарио не смог помочь.       Всему виной было срочное поручение Реборна. Дино не мог отказать наставнику. После выполнения задания он встретился с Цуной, чтобы передать документы от Варии, и угодил в центр внимания. Толпу рассеял лишь Гокудера, желавший поскорее уйти с боссом.       Передав бумаги, Дино с Ромарио направились в отель. До отлёта оставалось два дня. Душевная боль, терзавшая его все эти дни, притупилась, оставив после себя лишь выжженное поле. Осталась лишь фальшь и горький самообман.        Он уже допивал очередной бокал, когда в дверь прогремел тяжёлый удар.       Затем второй.       Третий.        — Открывай, — знакомый, до грудной боли, голос, — Тупой конь!       Дино на секунду замер, решив, что вино сыграло с ним злую шутку. Но, дабы развеять сомнения, побрёл к выходу — и застыл на пороге.       Хибари.       С тонфами в руках и с таким бешенством в глазах, что воздух вокруг звенел.        — Хи… — поспешно себя обрывает Дино, — Кёя? — Что ты тут де…        — Забью тебя до смерти! — прошипел Кёя, впиваясь в него взглядом.        И Дино замер, заворожённый. В этих глазах, всегда холодных и отстранённых, бушевал пожар.       Мустанг был пленён.       Прикован к месту.       В горле пересохло, а руки задрожали.       Его просто тащит вперед. Его тянет к тому, кто перед ним стоит.       Там, где всё давно принадлежало Хибари, снова заныло. Забилось так, что, казалось, сердце вырвется из груди и упадёт к его ногам. И Дино был готов отдать его.       Отдать всего себя — хоть на растерзание.       — Кёя, — прошептал он, и в голосе растаяла вся нежность мира.       — Какого чёрта ты не приходишь? — ярость срывалась с его губ, и Дино сделал шаг навстречу, — Почему вокруг тебя толпятся эти травоядные? — удар по щеке лишь приблизил его, — Ты… прилип как банный лист, а потом свалил на три месяца! — рука с тонфа замерла для нового удара, но Дино мягко поймал её и прижал к своей щеке, наслаждаясь исходящим от неё жаром.       — Я не знал, что ты так скучал, — он придвинулся вплотную, осторожно обнимая лицо Хибари. Кожа под пальцами была прохладной и идеально гладкой.        — Ни черта подобного, — холодно произносит Кёя.        — Как скажешь, — уголки губ Дино дрогнули в лёгкой улыбке. Он прикоснулся губами к его щеке, затем к скуле.        У Кёи медленно что-то разбивается.        Что-то рушится.        Он тяжело выдыхает, чувствуя пальцы Каваллоне на своем лице. Как он наслаждается этим процессом, этой близостью, о которой так долго мечтал.        — Я ещё не простил тебя, Конь, — пронзил его взглядом, не позволяя сомнениям взять верх.       — Что мне сделать, Кёя? — шёпот и поцелуй в лоб. Тёплое облегчение затопило Дино, смывая боль.        — В губы, — требовательно приказывает Хибари, заостряя своё внимание на взгляде Каваллоне, — тоже.        И Каваллоне поддается вперед.        И в самые губы выдыхает свое хорошо.        Хибари выронил тонфа и вцепился в его светлые волосы, притягивая ближе, жадно отвечая на поцелуй, нуждаясь в близости, которой был лишён все эти месяцы.        Там у одного рухнули стены, которые защищали от близости.        Там у другого вспыхивает желание эти стены снова сломать.