Дыхание в унисон

       Быть младенцем чертовски трудно. Гарри это понял сразу, как родился. Вообще удивительно, что у них осталась память, все это попахивало грандиозной подставой от прародительницы. Впрочем, так оно и оказалось. У Хель какое-то максимально ненормальное чувство юмора. Уизли! Они теперь Уизли! И такие мелочи, как проклятье Предателя Крови его не особо волновало, хотя способ снять его искать надо, но это потом, главное, что он же этих предателей ненавидел, чуть ли не сильнее Дамблдора. И вот, пожалуйста. Он теперь один из близнецов Уизли. Хорошо хоть вторым был Том, а то Гарри бы даже не знал, где бы искал его.        Кстати это было очень забавно и пикантно, хотя конечно аморально. Очень аморально, но от одной мысли, что они будут делать с Томом, когда подрастут... Пока что никакой реакции, кроме душевного подъема и предвкушения не было, но вот лет через четырнадцать...        Быть младенцем очень сложно. Во-первых, ты ничего не можешь сделать, когда тебя крутят, вертят, тискают эти ужасные взрослые. Во-вторых, тебя постоянно тянет в сон. В третьих, Гарри заметил, что его сознание постепенно адаптируется к телу. Младенец не может испытывать такой спектр чувств и эмоций, да и на психику влияет то, что взрослый оказался в теле ребенка. Наверное, будь на его месте адекватный человек, то он бы сошел с ума, причем очень быстро. А им вроде как нормально. И последнее, быть младенцем чертовски СКУЧНО! Все мы знаем, что бывший Поттер не терпел скуку, но в этот раз ситуация в миллион раз хуже, чем в темнице Темного Лорда. Он прям, чувствовал, что эта Смерть сейчас сидит там и злорадно лыбится, отомстила, да? Вот вроде почти всемогущая, бессмертная, вечная сущность, а такая мелочная и мстливая. Фу, такой быть. Хотя Гарри был рад, что воспоминания остались. Что может быть страшнее, чем забыть Тома? Его прекрасного, сильного, мудрого Тома... Он так по нему скучал, он так ждал и пусть эта жизнь не больше, чем шутка одной Великой, но чертовски вредной личности, он очень благодарен за эту шутку. Теперь они с Томом будут всегда вместе. Всегда!!! А больше ему ничего и не надо... Ну, для совсем уж полного счастья, может быть коврик. Да, прошла целая жизнь, но он все еще всей душой желает эту белую пушистую прелесть. К тому же с этим ковриком связано столько приятных воспоминаний. Коврик уже как часть семьи! Интересно Малфои его уже купили? Как выкрасть ковер, если ты больше не Герой, а твой любовник не Темный Лорд? Надо озадачить этим Тома. Он умный. Он все решит. Да!        Столь блестящее решение он попытался привести в действие немедленно, но вместо внятной речи вышло что-то непонятное, типа агу-ага-тьфу-тьфя-пфе... Ну, ничего. Рано или поздно они научатся говорить и он все-все скажет! Да, как хорошо будет вместе грабануть Малфоев. И они обязательно поедут на море! Он в прошлой жизни так и не сделал этого вместе с Томом. И Россия, историческая родина Долохова все так же была интересна ему, и теперь у них есть все время этого мира! Он больше не умирает, нет проклятья старого маразматика Дамблдора, чтобы у него аллергическая сыпь на интимных местах от лимонных долек высыпала.        Ему плевать на общественное мнение, ведь близнецы точно не могут заявить о своих отношениях официально. Это принесет много проблем. Магический мир слишком много придает значения репутации и очень консервативен. Но ему абсолютно все равно. Пока это его Том, он согласен пить оборотное зелье или даже сделать пластическую операцию. На самом деле одна мысль, что бессердечный Темный Лорд лежит рядом и недовольно сопит в облике младенца, вызывала предательский смех. А сдерживаться в облике младенца практически невозможно. Поэтому, несмотря на то, что они близнецы, чувствовалась огромная разница. Улыбчивый и постоянно, что-то лопочущий на своем младенческом, живчик Георг, и молчаливый, хмурящийся Фредерик. И пусть хмурящийся младенец - это максимально потешно и мило, но все же разница колоссальна. С именами тоже вышло интересно. Назвали Георгом, хотя в семье его зовут Джорджем. Близнеца из их жизни тоже звали Георгом? Тома звали Фредом и он все никак не мог к этом привыкнуть... И, если уж быть совсем честным, он не хотел к этому привыкать.        Кстати, насчет этого, они поняли, что это не их мир. И довольно просто на самом деле, потому, что в их мире близнецы Уизли были настоящими болванами, хоть и гениальными, их бы таланты да в хорошие руки, были бы алмазы. Но они пускали все на дурацкие шутки, и не важно, что это давало деньги и немалые. Сам Гарри, конечно, любил издеваться... Пардон-те, шутить над другими, но точно не собирался посвящать этому всю жизнь. А первое и неумолимое правило времени: то что уже произошло не могло быть изменено в этом мире. Маховики времени поэтому и запретили, люди пытались изменить будущее, но при этом все, что уже было не изменялось, они просто создавали отдельную ветвь мира. И даже Хель не могла нарушать это правило, иначе это привело бы к парадоксу, который вполне мог уничтожить если не всю вселенную, то парочку ветвей и доставило бы много проблем. Поэтому, скорее всего, их душу перекинули в параллельный мир, в нерожденных Фреда и Джорджа. Пока больше они найти отличий не могли, по причине своей недееспособности. Не считать же за отличие, что в этом мире Молли и Артур Уизли действительно любили своих детей, а не бросали их как сорняки, расти самим по себе. Точнее, пока что их регулярно кормили, обнимали, целовали на ночь, пели колыбельные, читали сказки и показывали простенькие волшебные фокусы, к которым Том относился крайне скептически. Но может это они пока маленькие, а потом все будет как в их мире, нужно вести наблюдение. Делать то больше все равно нечего.        Если быть уж совсем честным, то где-то в глубине души, Гарри наслаждался этой заботой родителей, несмотря на очевидные минусы положения. По Тому было видно, что ему все равно, хотя, конечно, спросить напрямую он не мог. И пусть Гарри Поттера - наивного, нуждающегося в любви родителей мальчика уже давно нет, но каждый сирота, даже самый черствый и ожесточившийся где-то глубоко внутри, за тысячью замков, прячет свое желание обрести семью. Гарри в этом было проще, чем Тому. Он мог себе признаться, что наслаждается этим забавным кудахтаньем Молли над ними, он наслаждается медленным, размеренным, тихим голосом Артура Уизли, когда тот читал им сказки. Он наслаждался этими плюсами, но эти люди никогда не станут ему дороже и ближе Тома. И если того потребует ситуация, он избавится от них так же, как избавился от Когнинталь. Но это не желательно. За убийство родителей Магия точно не наградит. Тут даже Хелюшка, солнце их зловредное, чтобы у нее там все любимые джинсы истлели, не поможет. Том был немного другой. Если он примет их и признает, что все их действия приносят ему удовольствие, то снова начнет чувствовать скованность и, возможно, у него даже появятся родственные чувства к этим людям. А все чувства Тома принадлежат только Гарри. Он имел на них все права. Ах, он забыл сказать о патологическом страхе Тома к кому-либо привязываться. Поэтому его любимый Темный Лорд, хотя в их случае, Рыжий Лорд (его уже потянуло на дебильные шутки, может с телом близнецов передается и их чувство юмора? Если это так, то он никогда не простит Хель) будет все отрицать до последнего.        Отдельная ситуация была со старшими братьями. Уильям восьмилетний пацан без одного переднего зуба, широкой улыбкой и россыпью веснушек на носу. Он сразу их полюбил. Это видно даже потому, что тот старается как можно больше времени проводить рядом с ними. А когда уж Молли вытаскивала их из кроватки, чтобы покормить или переодеть, то всегда крутился рядом. И постоянно, что-то болтал. Гарри даже начал завидовать. Даже его младенческий зашифрованный язык вызывал кучу усилий. Но в целом Билл был терпимым парнишкой. Ну, по крайней мере так думал Гарри, Тома же вся эта толпа рыжих безмерно раздражала.        Но больше всех, причем их обоих, бесил Чарли Уизли. Будущий драконоолог оказался очень ревнивым и пакостным ребенком. Его любимое занятие было в тайне щипать их и шипеть, что-то мерзкое и обидное. Ах, пацан, ты же даже не представляешь, кого злишь. Наверное, Чарли думал, что они не запомнят, да и что младшие могут сделать ему такому взрослому и сильному? Но это были не просто младшие братья. Это был прибабахнутый на всю голову экс-Герой и пусть не действующий, но Темный Лорд, хоть и порыжевший. Том же наверняка, чтобы не было совсем уж скучно, вел список кого он убьет сразу же, как появится возможность. И Чарли Уизли там идет сразу же после почетного первого места Дамблдора. Да, даже когда этого старикана рядом нет, он все еще самая раздражающая личность из всех.        Был еще двухлетний шпендик Персик. Вот кто реально был самым необычным членом семьи. Ну, по крайней мере, он был совсем не такой, каким его запомнил Гарри. Такой подвижный мелкий пацан, который все время, что-то болтал на своем детском, но уже с шифровкой похуже. Если у них с Томом шифровка экстра-класса, ни один Агент Ми-6 не разберет, то шифровка Персика - это английский пьяного китайца. Вроде что-то понятно, но если захочешь собрать все вместе, сломаешь себе мозг.        И вроде бы было у них все хорошо и замечательно, несмотря на вполне понятные временные трудности младенчества, но на каждую ложку меда найдется своя бочка дегтя. А именно Гарри, чьи воспоминания после Грани постепенно становились все лучше и четче начал скучать по, совершенно неожиданно, ставшими друзьями и семьей Пожирателям. Скучал по Белле, чьи кулинарные навыки были близки к божественному уровню. Скучал по нежной и ласковой Цисси, которая только хотела казаться холодной и неприступной, а на самом деле была самой радушной, сразу после Тони естественно. Тоха это вообще отдельная тема. Этот мужчина стал ему другом, братом и отцом. И пожалуй по нему он тосковал больше всех. Там на Грани воспоминания и чувства затихали и покрывались густым молочным туманом, поэтому там он не чувствовал тоски. Только ждал. Наверное это уже была привычка, единственный смысл существования, ждать Тома. И он пришел! Пришел! Но сейчас, когда он жив и воспоминания ощущаются все отчетливее, он понимал, как ему не хватает тех людей. С ностальгией вспоминал близнецов Лестрейндж и Коралину Малфой... Иногда ему становилось очень и очень грустно и тогда его успокаивало дыхание Тома, которое он ощущал почти как свое собственное. Всегда спокойное, размеренное дыхание. Непоколебимость Тома дарила необходимое чувство защищенности и единения с любимым человеком. Он не один. У него есть Том! Ему только оставалось понадеяться, что все дорогие ему люди переродились в хороших семьях.        Рядом завозился Том, который изредка делал попытки повернуться, чтобы видеть его, Гарри. Правда получалось плохо, но они оба не оставляли попыток желая поскорее приобрести какую-никакую, но свободу действий. А то детское тело похоже на бревно. Им совершенно невозможно управлять! Ах, как же трудно быть младенцем.