Дыхание в унисон

      

***

      — Мой Лорд, а почему вы всегда один? — на диване развалилось зеленоглазое рыжее недоразумение, которое, с недавних пор, прочно оккупировало это место в его кабинете.        — Что ты имеешь ввиду? — Марволо не отрывался от чтения очередного документа.        — Ну как же, у всех есть дорогие им люди. Даже у меня, а у вас, Мой Лорд, никого нет. Почему вы всегда один?        — Откуда у тебя возьмутся дорогие люди, ты сирота и вместо того, чтобы заниматься делами, все время сидишь тут? — не дрогнул даже взгляд. Он был все также спокоен, как и до этого. Это было так давно, что он уже свыкся с чувством одиночества. Правда так и не смог принять этого. Сколько столетий должно пройти, чтобы он смирился, чтобы не искал возможность вернуть его, чтобы смог спокойно спать, а не мучаться от бессонницы? Что нужно сделать, чтобы забыть холодные пальцы, которые ласково касались лица? Чтобы забыть волшебные глаза смотреть в которые можно было бесконечно?        Смешно признавать, но Дамблдор был прав. Любовь действительно страшная штука. И любой кто говорит, что раны от нее затягиваются со временем, похоже никогда не любил. Потому что у Марволо ничего не заживало. Рана гнила, кровоточила и жутко болела. Но он привык к ней. Он привык ко всему. Возможно ли другие тоже привыкают к боли, поэтому и считают, что исцелились? А потом просто появляется лекарство? Появляется кто-то другой, кто подобен морфию для измученного любовью сердца? Марволо не знал этого. Это были лишь его теории и размышления, которыми он занимался бессонными долгими ночами.        Иногда он желал полюбить кого-то другого, чтобы морфий заглушил и его боль. Не получалось. Кто мог бы потягаться с его Гарри? От одного взгляда на других, в подобном контексте, его резко начинало подташнивать. К тому же... Если бы Поттер согласился на предложение Смерти, то вернулся бы. И Марволо был на это согласен. Темный Лорд мог бы лично вручить в руки Хель всю свою раздробленную усталую душу, лишь бы она вернула ему несносного Поттера... Такого любимого... Но Гарри подумал не о себе, а о нем. Для этого мальчишки его благополучие всегда было выше собственного. И это подкупало больше всего. О Томе Марволо Реддле никогда никто не заботился. Чтобы чего-то добиться ему всегда приходилось прилагать усилия. Ему приходилось влюблять в себя женщин и мужчин, приходилось быть крайне обаятельным и удобным, чтобы завести дружбу с влиятельными и нужными людьми, просто так ему никогда ничего не давалось и уж тем более никто не ставил его благополучие выше своего. И на самом деле это было нормально. Люди эгоистичны, каждый должен беречь сначала свою шкуру, отстаивать свои интересы. Том никогда не осуждал окружающих за равнодушие. Даже когда был маленьким. Он привык подчинять, очаровывать, манипулировать другими, чтобы добиться того чего хотел. Он заставлял других любить себя. Даже несравненная Белла Блэк, она любила его потому что ему пришлось постараться ради этого. Потому что ему было это выгодно. Тем страннее было то, что Гарри Поттер, Герой Магической Британии, этот наглый, невыносимый, полный спеси (ну он тогда так думал), самый проблемный и невероятный человек на свете полюбил его просто так. Тогда Марволо был откровенно уродлив, невменяем и совершенно неприятен, он не стремился очаровать Гарри. Тем не менее Поттер не выбрал Долохова, с которым у него были дружеские отношения, не выбрал Беллу, которой тоже дорожил, не проявил интерес к Малфою, который был молод и красив, школьная вражда тогда уже ничего не значила, Поттер выбрал его. Сумасшедшее змееподобное чудовище. Том не знал за что вообще можно было его полюбить. Вот Гарри любить было легко. Даже несмотря на свое проклятье, он был Солнцем. Он был красив, талантлив и очень притягателен. Гарри было легко любить, а его нет. Марволо знал обо всех своих недостатках, тем ценнее были чувства Мальчика-Который-Выжил. Именно поэтому он не мог их так просто предать. Наверное это была его очередная придурь, но в его сердце не осталось места для кого-то другого. Или же жалкий огрызок его души не мог полюбить кого-то другого? Он, честно признаться, не хотел знать об этом. Ему плевать.        — Вы дорогой для меня человек, — рыжее чудовище улыбается квадратной широкой улыбкой, даже не подозревая какую бурю поднял в душе своего Господина своими дурацкими вопросами.        — Нужно было оставить тебя на растерзание оборотням, — закатил глаза Великий и Ужасный.        — Вы бы так не сделали, вы хороший, — уверенно заявил мальчишка. Реддл даже оторвал взгляд от документа, который вроде как изучал. Такое охреневание на этом лице не появлялось с тех самых золотых дней, когда Тони и Гарри давали жару всему Малфой-мэнору, в том числе и крикливым павлинам.        Где это видано, чтобы тиранов, деспотов и просто Темных Лордов называли хорошими? Где он свернул не туда на этом тернистом жизненном пути?        — Вы так и не ответили на вопрос, Мой Лорд, — зеленые глаза смотрели требовательно. Совсем не такие, как у того ребенка. Обычные зеленые, с примесью то ли карего, то ли желтого. Такие же как у остальных людей. Ни намека на тот уникальный цвет.       — Он у меня был, — в конце концов ответил Марволо. И в его голосе не было привычной горечи. Это спокойствие, наверное, было самым страшным. Могло бы показаться, что он постепенно остывал и забывал, но нет. Просто болезнь перешла в хроническую стадию. Смысл кричать о том, что не можешь вылечить и вытравить? — Но я опоздал.        Он вернулся к документам, словно ничего и не было. Словно этот разговор ничего не значил. А в кабинете повисла гнетущая тишина, вызванная излишней откровенностью...

***

       — Мистер Уизли... Мистер Уизли! Проснитесь немедленно! — МакГонагалл не решалась снова наставлять палочку на одного из близнецов, помня о фиаско на праздничном пиру в начале года, но спать на ее уроке это уже наглость! Ведьма уже теряла терпение, а второй близнец делал самый невинный вид, словно это не его брат так нагло захрапел на ее уроке.        Мальчишка поднял голову и выглядел крайне растерянно и умилительно сонно. Но даже этим видом было не разжалобить старую кошку, ну точнее она старалась сделать вид, что не разжалобить. К тому же именно с этими рыжими стервецами у них с начала года идет самая настоящая холодная война. И пусть это не заходило дальше глупых шуток, на которые декан Гриффиндора даже почти не злилась, скорее добродушно посмеивалась, когда никто не видел, но это вовсе не значит, что она спустит им хамское поведение с рук.        Тем временем на лице ребенка отразилась паника, он нервно оглянулся и только увидев своего брата немного успокоился. Второй близнец видя реакцию брата, тоже занервничал. Видя испуганного ребенка, Минерва окончательно растеряла свой запал. Ну не монстр же она в самом деле.        — Хорошо спалось, мистер Уизли? — спросила она давя улыбку.        — Простите, — выдохнул мальчишка, а учитель только сказала, что впредь такого быть не должно и продолжила урок.        Тому снился очень реалистичный сон. Сон из прошлого или возможного будущего. Где он снова один... Он перевел взгляд на сидящего рядом парня с лицом практически идентичным его и сжал его руку под столом. Да, их внешность, магия, кровь, да даже характер изменились, но они все так же любили друг друга. Том считал это доказательством настоящих чувств, намного более глубоких, чем привыкли вкладывать люди в слово любовь.        Том всегда был эгоистичным, жестоким, он никогда не считался с другими и не испытывал к ним теплых чувств, конечно, у него было то самое клишированное тяжелое детство, были психологические детские травмы, было в его жизни достаточно трудностей, предательства и обид, но это нисколько не отменяло, что он был засранцем с завышенным чувством собственной важности. Том был злодеем и не оправдывал себя слезоточивыми историями. Ему нравилось быть злодеем. Ему нравилось пытать людей, смотреть как они ползают в его ногах и лебезят перед ним. Ему нравилось обманывать их, считая, что если они купились на его ложь, значит это они глупы, а он как раз искусен и умел. Мечты о любви? Какая к черту любовь? С чем это вообще едят? Так он думал по молодости, гоняясь за силой и бессмертием. Потом, во время боевых действий, он понял силу этих чувств, но конечно же на себя их никогда не проецировал. Влюбленный злодей это же так избито и пошло. Тем не менее ему стоило один раз развоплотиться, захватить власть в одной стране, схватить своего злейшего врага, чтобы в конце концов понять, что этот мальчишка никакой и не враг, а очень даже наоборот. Вот так финт судьбы.        Тем не менее Том любил его не за бездонные колдовские глаза, не за тонкую талию, которая в его объятиях казалась такой изящной, он любил Гарри не за магию, которая была поистине невероятной. Он любил Гарри... Потому что это был Гарри. Потому что этот мальчишка не боялся говорить ему в лицо все что думал, творил всякие невероятные и непотребные вещи, он был безрассудно смел, самоотвержен и верен. Том любил Гарри за то, что тот был именно Гарри. Как бы парадоксально и тавтологично это не звучало. Он не пытался исправить Тома, не пытался вселить в него свет, принимая его со всеми недостатками и этим заставляя Темного Лорда думать о его желаниях и мнении. Том ни за что не хотел разочаровывать или заставлять грустить Гарри. И даже в этом мире, когда они поменялись настолько кардинально, что иногда казалось, что от прошлых них ничего и не осталось, их чувства никуда не делись. Да, это было неправильно, ведь по сути здесь они были братьями, даже больше, они были близнецами, но это точно была какая-то извращеная шутка Хель. Том любил своего брата еще до того, как тот таковым стал. И перестать любить его только потому что в этой жизни в них текла одна кровь? Нет. Он достаточно испорченный и эгоистичный, чтобы творить все то, что другие люди считали отвратительным. Он правду сказал Гарри, они свободны в этом мире. Они могли бы делать что угодно, если кого-то из них начнет смущать общественное мнение, они просто могут изменить свои личности и внешности. Они могут сменить тела, если кого-то из них напрягла бы их родственность. Но сам Том считал, что их особая связь близнецов делает их невероятно близкими, это почти что-то на интимном уровне. Это придавало немало пикантности. Гарри скорее всего считал так же.        Том не собирался в этой жизни отпускать единственного человека, который был ему по настоящему нужен. Он хотел прожить с ним очень долгую жизнь, если не вечную, в прошлой жизни он немало времени уделил изучению магии, но только к концу жизни понял, что едва ли прикоснулся к настоящему могуществу. В этой жизни он не хотел тратить время на что-то вроде богатств и власти, всем этим он перенасытился еще в прошлой жизни. В этой он хотел быть счастливым. Да, просто счастливым, до глупых улыбок, до опьяняющего чувства. Он хотел заниматься магией, путешествовать и быть рядом с Гарри. Он хотел наслаждаться жизнью. И будущая война с его альтернативной версией никак не входила в планы на будущее. А войне скорее всего быть, ведь все ключевые события повторялись с теми, что были в их прошлом мире.        Но Том не был бы слизеринцем, хоть в этой вселенной и распределенным на Гриффиндор (наверное, шляпа совсем рехнулась), если бы и из будущей войны не попытался бы извлечь выгоду. Ну а что? Изменить он особо ничего не мог? Укокошить здешнюю версию прошлого себя? Даже не смешно. Несмотря ни на что в этом мире они всего лишь предатели крови и если проклятье на их младшего брата Рона, действует тормозя его развитие, то на них проклятье действовало блокируя и поглощая большую часть их магии. Да, когда родилась Джинни, он смог немного нивелировать проклятье, а то сейчас бы у них и Левиоса едва ли с десятого раза выходила. Да, со временем сестренка перетянет проклятье на себя, но Том просто не хотел и не мог ждать. Но проклятие Предателей Крови так просто не изжить. Чтобы вымыть его из ауры нужно чертовски много энергии. Том был не ровней себе в этом мире. Даже в том жалком состоянии духа, в котором сейчас находился. А если войну нельзя предотвратить, значит нужно извлечь из нее выгоду.        И казалось бы, что можно взять в этой войне? Как раньше говорилось ни деньги, ни власть его больше не привлекали. Все было куда проще, ему нужна была энергия. Если все таки случится та самая финальная битва, то обе стороны выпустят в одном месте просто колоссальное количество магии, плюс энергия смерти и боли, которую вполне можно переработать в нейтральную. И снять с себя клеймо было желательно до начала этой битвы. Зачем же тогда Тому столько энергии? Ответ был проще некуда, для Гарри. Подозрения Тома, что на Грани тот повредил свою душу никуда не делись. Наоборот с каждым днем он все больше верил в эту теорию. Кому как не Темному Лорду разрывавшему свою душу может быть известно как это опасно? Терять Гарри снова не было никакого желания. Том обязательно излечит и восстановит его душу. Ведь, получил он эти травмы, пока ждал его. И если ради этого нужно быть тут, когда начнется жара, то ничего страшного. Том на своем веку видел не одну войну. В какой-то момент своей прошлой жизни даже они ему наскучили. Со временем все приедается. К тому же мир тогда был таким серым и невзрачным... Словно выцветшим. Сколько бы он не жил, все никак не мог распробовать вкус той жизни. Это было похоже на нескончаемый кошмар. Пока однажды он не закрыл глаза навсегда.        В этой жизни он четко знал чего хотел и воплотиться своему кошмару из воспоминаний больше не даст. Он будет защищать свое сокровище со всей трепетностью.        Том посмотрел на Гарри, который обеспокоено смотрел на него. Действительно... Том слишком жадный. Впрочем ему по профессии положено. Он даже иногда философски размышлял кто более жадные, Драконы или Темные Лорды?