Дыхание в унисон

      — Поттер, Гарри! — голос МакГонаглл потонул в громе аплодисментов. Том вытянул голову, чтобы посмотреть на явление второго недоразумения в Хогвартс. Он уже не помнил, как выглядел Гарри на первом курсе, хотя тот знатно ему тогда планы попортил. Тогда Том с радостью свернул бы ему шею. Он был так близок к цели. Еще немного и он вернул бы свое тело. Больше не был бы один в виде бесплодного духа который ничего не чувствует, не ощущает, которому даже думать сложно. Наверное, тогда он знатно так потек крышей... Ну еще больше, чем было...        Тому было очень интересно посмотреть на эту мелочь. Мда... Несуразный, мелкий, худощавый, под мантией какие-то обноски. Хотелось крикнуть, что-то вроде "Накормите ребенка!", чем "Встречайте спасителя!". И вот это должно победить здешнего темного Лорда? Если только нынешний Лорд не помрет от смеха.        Гарри тоже встрепенулся, когда услышал свое старое имя. Но ему не был столь интересен Избранный, его больше заинтересовала реакция Тома. И когда он увидел его заинтересованность, сердце внезапно болезненно сжалось... Том полюбил его тогда... В том теле, с той внешностью и магической силой... Разве здешний Поттер не мог бы привлечь внимание его Тома? Вдруг этот мелкий сможет что-то всколыхнуть в душе величайшего мага былых дней?        От ревности почти потемнело в глазах. Он хотел собственными руками придушить это недоразумение, что ходит с его старым лицом.        — Гарри? Ты не хорошо себя чувствуешь? — Том казалось что-то почувствовал, поэтому посмотрел ему прямо в глаза. А может и правда почувствовал, они ведь связаны.        — Нет, все в порядке, — он не мог его обвинять. Не того человека, что так долго был верен ему. Не того кто любил его на протяжении стольких лет... Подозревать его в чем-то, значит не уважать чувства Тома, но... Но как же избавиться от этой тяжести, что казалось легла ему на грудь. Он не мог сказать ему о своих глупых мыслях, поэтому просто улыбался ему, как будто ничего не было. Он хорошо это умел. Притворяться и обманывать...        — Поговорим после ужина, — Том нахмурился и взял его руку под столом.        — Мне есть неудобно, — заканючил Гарри.        — Потерпишь. Я не дам тебе больше исчезнуть. Я отпущу твою руку только если отрубят мою.        — Фу, мы же есть будем.        — Когда тебе что-то мешало поесть? — уже не Величайшее Темнейшество насмешливо изогнул бровь. Зараза, даже с этой рыжей шевелюрой он выглядит так надменно... Если бы существовал фанклуб Темного Лорда Тома Марволо Реддла, нынче Фредерика Уизли, Гарри был бы там председателем. Он видел плюсы своего любимого человека даже в раздражающих или совершенно обычных вещах.        Так они и ели. Держась за руки. Гарри и правда было не особо удобно, но Том выглядел максимально естественно и непринужденно. Одна рука? Да если бы у него вообще не было рук, он удержал бы Гарри зубами.        Оба то и дело поглядывали на стол Гриффиндора. Один, поражался как из этого взлохмаченного нечто, смог вырасти его Гарри. Второй, мечтая одним взглядом испепелить на месте.        После праздничного ужина Гарри собирался быстро залезть в кровать и делать вид, что он спит. Так крепко, как только возможно. Но Том его попытку к бегству пресек на корню.        — Итак? Думаю, нам стоит поговорить, — Том уже обжегся в прошлом об эти недомолвки. У него было время, чтобы понять, что ответы получает только тот, кто задает вопросы. Он не хотел больше ждать, пока Гарри разродится пояснениями к той или иной ситуации. Обычно этот мальчишка, рассказывал важные вещи слишком поздно.        — Я так устал с дороги, уже так поздно, давай ляжем спать? — все еще не оставлял попыток ни о чем не говорить и просто забыть об этой ситуации слизеринец.        Они не боялись, что их послушают или не так поймут. На Слизерине в комнатах спали по двое, на старших курсах, можно было перебраться и в одиночные комнаты. Еще после распределения с ними в спальне никто не хотел спать. Завели шарманку про Предателей крови и тому подобное. В принципе ни Тому, ни Гарри обидно от этого особо не было. Даже хорошо, что можно было укрыться в комнате только вдвоем. Поэтому даже приход соседа по комнате не мог спасти Гарри от очень неприятного разговора.        — Гарри, — тон старшего близнеца ясно давал понять они не будут спать, есть, ходить в туалет пока эта ситуация не разъяснится.        — Просто... — он зажмурился и глубоко вздохнул, чтобы на выдохе выдать. — Просто в этом году поступил Гарри Поттер!        — Ага, видел его. На Гриффиндор распределили.        — Вот! Ты его видел. Обычно ты никого не замечаешь, — он не хотел его обвинять. Но получилось именно так, даже немного обиженно.        — Ну так и не каждый год Избранный поступает в Хогвартс. Как думаешь на нем тоже ограничители? Или у него от природы такое туповатое лицо? — Том, казалось, не обратил внимание на его обвинения.        — Я не знаю, не разглядывал его лицо, — сложил руки на груди Георг. Его несло, он это понимал, но не знал, что делать. Очевидно Том ничего не сделал, даже не собирался что-либо делать, но эта неуверенность грызла его изнутри.        — Ты в чем-то меня подозреваешь? — удивленно спросил Том, разглядывая Гарри как-то даже немного растерянно. Он вроде особо не давал повода сомневаться в нем.        — Нет! Что ты такое говоришь, я знаю, что ты никогда не предал бы меня. Я верю в твою любовь, я не оскорблю тебя обвинением в измене, но... Он же лучше меня. Он силен магически, он будет послушным и милым, я знаю, сейчас достаточно погладить его пару раз по голове, чтобы он стал твоим самым верным поклонником и заглядывал тебе в глаза, как преданный щенок. У него то лицо, которое ты полюбил. Те же глаза, он это я...        — То есть по твоему я должен пойти к нему и любить его? — Тому не нравилось то, что он сказал. Даже не так, это его разозлило.        Для Тома Гарри был сокровищем. Самым дорогим и близким, которое только могло быть у его черного и злого сердца. И с поистине драконовским остервенением он это сокровище готов был хранить. От всех. Он не потерпит сомнений в уникальности своего сокровища. Для Тома Гарри был его тихой гаванью, долгожданным покоем для его измученной перештопанной души. Он ценил его как равного себе, как супруга и возлюбленного. То что он вот так чуть ли не прямым текстом говорит, этот мелкий лучше для тебя, тебе было бы лучше быть с ним, очень обижает Тома. Он что сам не способен понять, кто для него подходит больше и кого он полюбил? Что за бред несет этот мальчишка?!        — Я не это имел ввиду... — Гарри вжал голову в плечи и стал смотреть немного испуганно. Он очень хорошо чувствовал такой яркий и обжигающий гнев Тома. Том никогда не злился в этой жизни. Он мог быть немного раздраженный, испуганным, но не злым. Даже когда он драл его уши, за очередные самоубийственные выходки, он не был зол очень сильно. От Тома всегда исходила теплая забота и нежность по отношению к нему. Но сейчас он ощущал кипяток страшной злобы, которую даже не мог осознать в полной мере. Вот так и понимаешь, что твой возлюбленный далеко не мальчишка тринадцати лет. Он грозный и могучий Темный Лорд которому несколько сотен лет. Он это, конечно, и так знает, но осознать это можно только вот в такие моменты, когда чьи-то слишком глубокие чувства были непреодолимы как девятый вал.        — А что ты имел ввиду, дорогой? Почему ты так недооцениваешь себя, Гарри? Почему ты ставишь себя всегда на последнее место? Для меня ты... Очень важен. Вот это все может существовать только из-за тебя. Ты действительно думаешь, что мне нужна была бы очередная жизнь без тебя? Я прошел ад. Я сотни лет ждал одной призрачной возможности встретиться с тобой. Или забыть тебя навсегда. Я ждал смерти, я надеялся, но какой был шанс того, что мы были бы вместе? Я просто хотел чтобы все закончилось, чтобы все исчезло. Чтобы я исчез? Я опоздал, я жил с этой мыслью сотни лет, искал смерти в войнах. Но Авады словно облетали меня стороной. Я сходил с ума запертый в собственном доме, представляя, как бы мы могли встретить в нем старость. Вдвоем, ты и я. Ты, а не какой-то мальчишка из чуждого мне мира. А сейчас я слышу от тебя подобные слова? Может мне стоит взять волшебную палочку и убить Гарри Поттера, чтобы ты понял, что он не значит для меня ничего?        Глаза парня были пугающе красными и казалось немного светились. Его злость была такой сильной, но он не кричал, наоборот он был пугающе спокоен и словно чеканил каждое слово. Гарри был смелым парнем. Настоящим Гриффиндорцем, сказал бы кто-то. Он однажды познал смерть, и жизнь познавал в полной мере, но эта спокойная ярость, которая была вызвана всего парой неосторожных слов действительно его пугала.        — Я... Я всю жизнь был...        — Что?        — Всегда был недостаточно хорош для других. Всего лишь пешка в руках директора, для друзей лишь средство достижения целей. У меня была симпатичная мордашка и сильная магия, ты выбрал меня поэтому. Но сейчас посмотри, я уже не тот что раньше. Я заставляю тебя страдать, волноваться, я боюсь, что стоит тебе оглянуться, как ты поймешь, что я не то что тебе нужно. Особенно сейчас, когда перед твоим глазами ходит этот... Этот... А что тогда делать мне? Что делать мне с моими чувствами? Когда я знал, что я умру, мне было просто отказаться от тебя. А сейчас я боюсь, что сойду с ума, потому что кроме тебя ничего для меня не важно. Но я не могу быть эгоистичным. Я не могу заставить тебя быть со мной, только из-за своей любви. Я хочу, чтобы ты был очень счастлив. Я сделаю для этого все, даже если при этом стану самым несчастным.        Нарыв, что зрел много лет, наконец открылся, расскрывая его слабую и раненную сторону. Гарри Поттер из того мира был отчаянно весел, до горечи безумным, одиноким и побит жизнью. Он веселился, творил невозможные и безумные вещи, без страха глядя в лицо смерти по одной простой причине. Он был никому не нужен. Никому не важен. Лишь предмет в чужих руках. Когда он прозрел и все понял это было болезненным уроком. Наверное если бы все его эмоции тогда не были приглушены, он бы сошел с ума. Но откуда в такой ситуации научиться ценить себя. Он не был в этом виноват. Но гнев Тома, отнюдь, не успокоился после его слов. Но был направлен не на Гарри. А скорее куда-то далеко в прошлое, на людей, что превратили жизнь этого удивительного парня в театр абсурда.        Чтобы хоть как-то выпустить этот пар, он резко приблизился к Гарри, который чуть не плакал и грубо впился в губы. Он целовал его очень жадно и жестко. Причиняя им обоим боль, но Гарри не отстранился, отвечая с ничуть не меньшим жаром. Впрочем, дело дальше поцелуев естественно не зашло.        — Повторяй за мной: "Я драгоценнейшее сокровище Темного Лорда", — почти в приказном порядке проговорил Том прямо в раненные губы возлюбленного.        — Я драгоценнейшее сокровище Темного Лорда... — онемевшие губы едва повиновались, но Гарри все таки смог сказать это.        — "Я единственный возлюбленный Томаса Марволо Реддла во всех его жизнях и обличиях", давай, повторяй! — и Гарри повторил. — Выжги эти слова в своем сердце и разуме. Даже если передо мной сами Мерлин, Моргана и Мордред падут на колени умоляя взять их, я даже не взгляну на них. Все кроме тебя не важны. Лишь жалкие букашки.        Гарри поспешно закивал. Губы нещадно щипало, он больше не хотел злить этого тирана. Том удовлетвореный его ответом улыбнулся и провел языком по его губам, слизывая кровь.        — Ай, больно! — воскликнул Гарри.        — Не думай больше так о себе. Меня это очень огорчает.        — Как будто это так просто.        — А ты постарайся.        — Тогда ты не называй меня больше Гарри! — выдал он. — Теперь когда это малец поступил, мне кажется, словно это и не мое имя.        — Хорошо, если тебе так будет спокойнее, Герра.        — Стоп, что? Нет, мне не нравится это прозвище!        — Какое, Герра?        — Вот это вот!        — Я не понимаю, Герра.        — Р-р-р, ты не выносим!        — Я тоже люблю тебя.

***

Ранее...

       Гарри Поттер стоял на вокзале Кингс-Кросс и никак не мог найти нужную платформу. Он даже спросил у работника вокзала, но его отругали за неудачную шутку. Но он не шутил, у него в руках самый настоящий билет на магический поезд, который увезет его в сказку.        — Я тебе говорю, что проход вот в этой колонне, Рон, — услышал он безэмоциональный детский голос. От этого голоса у него по спине побежали мурашки, настолько он был неприятным по ощущениям, хоть и приятным по звучанию. Диссонанс, однако.        — Ты же не врешь, Джин? Это и правда проход на платформу 9 ¾?        — Когда это я врала? — Гарри, наконец, нашел взглядом ребят, что вели этот разговор. Это были рыжие дети в странной одежде. Они оба поразительно выделялись на общем фоне, но их словно никто не замечал. Услышав про нужную ему платформу, он решил послушать внимательнее.        — Хорошо, скажи как на нее пройти? — спросил этот самый Рон, который выделялся странной поношенной одеждой.        — Разбежаться и пройти сквозь колонну. Просто, не правда? — отвечала ему поразительно красивая девочка, которая выглядела словно неживая.        Рон послушал ее и со всего разбегу врезался в указанную ею колонну. Раздался сильный грохот и его вещи вылетели из тележки. Но никто все равно не обращал внимания.        — Ты соврала! — потирая ушибленный лоб воскликнул рыжий мальчишка.        — Я пошутила, а не соврала. Это разные вещи, Ронникинс, — хмыкнула девочка.        — Ты просто ужасна! Только такие слизни как близнецы могут с тобой общаться.        — Что ты сказал? — откуда-то из толпы вынырнули двое близнецов. Они тоже были рыжие, но не такие как Рон. Он был почти морковный, а близнецы имели цвет волос темной меди. Гарри подумал, что это очень красиво. Он впервые видел такой необычный цвет волос. — Как так, Роннибой? Ты обижаешь младшую сестренку и не уважаешь старших братьев.        — Да кто ее обижает, а? Она сама... — мальчишка обиженно надулся, но спорить с Джорджем у него не было никакой смелости. Он помнит, как Чарли воевал с ним, а в итоге всегда получал от матери и Билла. К тому же он подступно чувствовал, что с ним что-то не так и что он сильно не любит его. Рон не мог это объяснить, но иногда Джордж смотрел на него очень страшно. Фред был другим. Ему никогда не было дела ни до кого кроме Джорджа и иногда Джинни. Но вот второй близнец был другим. Рон боялся его.        — Ты же волшебник, как ты можешь не знать где проход на платформу? Конечно, Джин захотела немного пошутить. А ты сразу ее оскорблять. Да еще и нас задел, плохой-плохой, Роннибой, — один из близнецов обнял Рона за плечи, только почему-то это выглядело так, словно он его в плен взял. — Но я как хороший старший брат не буду портить твой первый учебный день. Пойдем я покажу тебе вход на платформу.        — Гарри, хватит пугать мелкого. Пошлите уже, а то сейчас Молли и Цири встретятся, и мы пропустим все самое интересное, — второй близнец разговаривал немного лениво, ему очевидно надоело стоять здесь и он уже хотел поскорее пройти на платформу, а там и на поезд.        Гарри Поттер пристроился к ним на хвост, чтобы посмотреть где же эта волшебная во всех смыслах платформа. У самой платформы их догнала полная рыжая женщина.        — Вот вы где! Паршивцы, куда убежали, я везде вас искала! — немного запыхавшись, воскликнула она. И наверное, сейчас были бы долгие разборки, если бы прямо из колонны не вышла статная красивая дама. На ее лице уже были видны следы старости, но Гарри еще никогда подобных дам не видел. Глядя на нее сразу чувствуешь себя как-то неловко в своих обносках, хочется выпрямиться и поклониться, совсем как в фильмах. Но благо дама вовсе не обращала на Гарри внимания.        — Георг, Фредерик, вот вы где. Поторопитесь на платформу, вы же не хотите опоздать, разыскивая свою безответственную мать? Ой, Молли, а вот и ты. А я думала, что в этом году ты все таки проспала, иначе почему ты снова прибыла к самому отбытию поезда?        — Цедрелла... — прошипела эта самая Молли. Но перепалке не суждено было продолжиться, потому что все наконец прошли на платформу. А следом за ними и Гарри.        — К тебе можно? Просто все остальные места уже заняты, — к Гарри зашел тот парень с вокзала, кажется Рон.        — Да, конечно проходи, — их семья казалась Гарри забавной. Их взаимоотношения были какими-то хаотичными, очень отличными от тех которые он видел у Дурслей.        — Я Рон. Рон Уизли, — немного неловко представился мальчишка.        — А я Гарри Поттер.        — Не может быть! Настоящий? И у тебя есть он?        — Кто?        — Ну этот, шрам, — Рон сделал круглые глаза, когда заговорил об известной примете героя.        Гарри с улыбкой показал лоб с шрамом в виде молнии. Рон выдохнул, что-то вроде "Ох-о-о" и стал расспрашивать Гарри о той роковой ночи. Поттеру даже как-то неприятно стало. Для него та ночь стала трагедией, а для этого мальчишки это просто байка.        Их разговор прервал белобрысый мальчишка, которого Гарри видел еще в ателье мадам Малкин. Он стал нести какую-то ерунду и дело чуть не кончилось дракой. Злой блондин ушел из их купе и похоже кого-то встретил прямо на выходе.        — О, зализанные волосы, в вульгарно-дорогой одежде, неужели это Малфой? — воскликнул игривый голос из коридора, переделав ту же фразу, что Драко сказал буквально десять минут назад.        — Еще Уизли, — недовольно протянул блондин.        Что на это ответил ему голос было неизвестно, потому что Гойл закрыл дверь в купе. Рон как только остался вне доступа обладателя голоса тут же расслабился.        — Это был мой старший брат. У меня вообще-то много братьев, но Джордж самый страшный. Он меня ненавидит. А еще он шутник, не хочу стать мишенью для его розыгрышей, — пояснил он на вопросительный взгляд Гарри. — Фред с Джорджем живут у бабушки с дедушкой. У них новенькая одежда и книги, Джордж наследник нашей семьи и все деньги деда с бабушкой достанутся ему. А я постоянно за всеми донашиваю. За Перси, за близнецами. Вот бы и мне тоже быть наследником как Джорджу. Или быть как Фред. Просто близнецом Джорджа. Бабушка Цедрелла покупает им что они захотят. Они лучшие ученики вот уже третий год подряд, хоть и шутники.        Гарри и правда было интересно послушать про этих близнецов. Он помнил их ещё с вокзала, те показались ему интересными.        После распределения он уселся за стол и немного ошалело посмотрел на Рона, который кричал, что Поттер с ними, Поттер с Гриффиндором.        — А где близнецы? — все что он смог спросить, помня, что Рон говорил, что вся его семья училась на Гриффиндоре.       — А? Джордж распределен на Слизерин. А Фред всегда с ним, как его тень. Чёртовы слизни...        Гарри перевел взгляд на стол под зелено-серебряными знаменами и столкнулся со злющим взглядом ярко-зеленых глаз. Эти глаза смотрели прямо на него и несли в себя просто океан ненависти. Но почему? Они же никогда даже не пересекались. Переведя взгляд на второго близнеца Гарри увидел, что тот иногда бросает на него любопытные взгляды, но... По нему было видно, что он совсем не заинтересован. Странные эти близнецы.