Дыхание в унисон

      Этот учебный год уже казался бесконечно проблемным. Поступление избранного словно активировало какой-то механизм судьбы и вот размеренная школьная жизнь вдруг стала такой суматошной, что просто удивительно.        А самое интересное, что кроме Тома этого никто не замечал. Даже Герра. Тот вообще на Мальчика-Который-Выжил реагировал, как голодный и злой крокодил на случайно свалившегося в воду зайца. То есть очень агрессивно и явно с планами по всяким членовредительствам. Герра оставался верным себе и носился по замку как заведенный и наводил вокруг хаос. Иногда он брал к себе в компанию Ли, но тот был просто мальчишкой, у них с Геррой была слишком большая разница в ментальном развитии. Все же на момент смерти Гарри было уже далеко за двадцать. Вот и получалось, что настоящим другом Ли для Герры никогда не станет, как бы обратного не хотел Том. Но это никак не влияло на активность этого слизеринца, в конце концов он всегда мог позвать на очередную авантюру Тома, по крайней мере на ту, на которую Ли позвать было бы невозможно. Он просто не понял бы шутки и всей необычности притворения ее в жизнь.        С Джорданом Гарри мог выкрасить все доспехи Хогвартса в поросячий розовый цвет и заставить делать книксен, всякий раз как кто-то проходил мимо. Доспехи явно были старыми, тяжелыми и очень давно не смазывались, поэтому скрипели, брынчали, но исправно вставали в нужные позы. Это было забавно, но не более того. Гарри по своей натуре был шоуменом, он любил эпатировать окружающих, привлекать к себе внимание, заставлять восхищаться собой и своими невероятными идеями. Ведь просто ни одному адекватному магу не придет в голову мысль, допустим, назвать домового эльфа своим названным братом, или заставить грозного русского мага петь оду в свою честь, или гоняться по саду за магическими павлинами, или заставить целую кучу важных магов беситься в саду. Таких "или" была целая куча. Возможно изначально он не был таким, но эта черта очень быстро стала частью его натуры. Поэтому он просто не мог размениваться на небольшие и безобидные шутки. Иначе в какой-то момент у него могло сорвать крышу и он устроил бы что-то типа презентации василиска из тайной комнаты в стильных солнцезащитных очках от какого нибудь маггловского известного дизайнера.        Том не ограничивал его ни в чем. Если это не угрожало его жизни, то все было нормально. Даже если бы Герра решил устроить настоящий геноцид. Тому было все равно, он бы просто предоставил ему сотни возможностей для этого. Но хорошо, что Герре это было не интересно. Правда, Том был рад этому. Не потому что ему было жалко человечество. Нет, просто, насколько же поломался его возлюбленный, если бы принял это решение? Насколько бы ему было плохо? Герра был героем. Он был благородным и хорошим человеком. Том искренне в это верил. Конечно, после всего, что он пережил, бесполезная жертвенность и героизм поубавились, но… Но разве Герра не помогал людям? Просто так проходя? Он даже не замечал как дарил людям надежду, как спасал их. В этой жизни просто не было таких ярких моментов, где он мог бы проявить себя. Но даже так, в этой школе, он не раз выручал одногруппников, присекал травлю и буллинг. Он делал все это так естественно, что даже сам не замечал. Сам Герра искренне считал, что ему все равно на всех, кроме Тома. Это было в какой-то степени правдиво, между Томом и кем-то другим, он выберет Тома, но если этот выбор не стоит, то его истинная натура выходила наружу.        Наверное, не случись с Геррой столько всего, он бы никогда не сошел со своего светлого пути. Умный, хитрый герой. Не предай его все в той жизни, не причини столько боли он бы никогда не стал таким, какой он сейчас. Том ненавидел думать о вещах, которые заставляли страдать его Герру. Но… Но если бы они не произошли, он бы никогда не полюбил этого мальчишку. Даже не обратил бы внимание. Все так же ненавидел бы его, охотился за ним. Возможно, убил бы его. И оставался все таким же сумасшедшим ублюдком, вокруг которого не было бы ни одного по настоящему преданного ему человека. Скорее всего Тома бы рано или поздно убили. Потому что кровожадный монстр у власти не устроил бы никого. Ни его сторонников, ни кого-то постороннего.        Герра в первую очередь спас самого Тома. Спас своими чувствами, тем что так отчаянно хватался за него. Он сходил с ума, был сломан и обречен на мучительную смерть, но даже так он умудрился спасти его. Том и сам не понял когда то, что он считал величайшей слабостью, стало его спасением, а потом долгим проклятьем. Самой сладкой мукой. Он не обольщался, ему никогда не почувствовать что-то такое к кому-то другому, и будь его Герра хоть немного другим, он бы тоже не прикипел к нему так. Поэтому как бы он не ненавидел Дамблдора и всех остальных тварей, он не мог не признать, что только благодаря тому что пережил Гарри у них могло появиться совместное будущее.        Том Марволо Реддл… Он родился неправильным. От глупой женщины и маггла, которых связывала только амортенция и одержимость. Меропа не любила своего ребенка, иначе она точно постаралась бы выжить. Про маггла и говорить нечего. Говорят, что дети зачатые под амортенцией прокляты. Словно они рождаются без души, не способные на настоящую любовь, только на суррогат. Глупости, Том точно знал, что душа у него есть. Иначе что он столько раз разрывал, делил и раскидывал по всему миру? Он был неправильным. С самого рождения бракованным. Так говорила еще воспитательница приюта Святого Вула. Ему не подошел бы кто-то обычный. Удивительно, что спустя семьдесят лет жизни такой все-таки нашелся.        Сейчас он даже думал, что пророчество шарлатанки Трелони было в какой-то степени правдивым. Родился тот кто бросил ему вызов. После того, как Гарри умер он действительно жил спокойно. Настолько спокойно, что казалось он просто умер. Это была не жизнь, а мучительное существование. Ничто не могло порадовать или всколыхнуть в душе хоть какие-то чувства. Не было даже былого удовольствия от пыток. Только сожаления. Потеря. И желание умереть. Чертова шарлатанка словно правда произнесла пророчество, которое они просто неправильно расшифровали. Вот так и поверишь, что Герра был предназначен ему судьбой. Единственный его шанс познать счастье.        Том не был романтиком. Он любил широкие жесты, но не был из тех, кто верил во всякую любовную чушь. Он вообще почти ко всему относился с сарказмом и иронией. Но у него были долгие годы, чтобы все обдумать. Мысли они вообще такие. Хочешь, не хочешь, но так и продолжают лезть в голову.        В этой жизни он старался оберегать его от всего, не дать ему сломаться окончательно. Быть терпимым, разговаривать с ним. Не убегать молча от проблем. Он правда хотел построить нормальные и здоровые отношения, даже несмотря на то, что они никак не вписывались в слово «нормально». И у него это относительно получалось. Правда постоянно появлялись какие-то сложности.        Вот например здешний Избранный. Он носился по замку с их младшим братом и почему-то уделял им излишнее внимание. Том постоянно ловил его взгляд обращенный к ним. Он слишком часто мелькал перед глазами Герры. Пусть они и решили этот вопрос, но злобствовать его близнец вовсе не перестал. Наоборот, теперь он всячески делал вид, что он выше, лучше, и вообще мелким очкарикам до него как до Луны. Иногда по мелочи ему пакостил. Но без перегибов.        Сам Том же… Он если быть честным чувствовал себя странно. Перед ним ходил человек с лицом которое он так страстно любил. Да, это был маленький человек. От прежнего великолепного Гарри в этом мелком только очки. Но этот воробей вырастет. И Том честно не знал как будет реагировать на его внешность. Очевидно, каких-то теплых чувств там не будет. Он не знал, как это описать. Он много лет тосковал по нему. Смотрел на портрет. Каждый день видел это лицо изображенное на холсте. Оно стало для него неразрывно связано с сожалением. Но даже на секунду он не позволял и тени подобных чувств проскользнуть в его сердце. Герра бы обязательно это почувствовал. Он и так постоянно мучился чувством вины, что оставил Тома одного и заставил страдать. Хотя казалось бы в чем тут его вина? Это ведь Том уехал. Позволил умереть в одиночестве. Не успел…        Пока Поттер мелькал перед глазами, подобные мрачные мысли так и лезли в голову. Чертов малец! Было ли это раздражение Герры или же самого Тома, но пожалуй этот мальчишка и правда создавал им сложности.        Еще одной проблемой в этом году стали предложения. Они переходили в тот возраст, когда в буйных головах подростков появляется она. Романтика. В закрытой школе почти каждый день случалась какая-нибудь драма или внеземная любовь. Их эта участь избежать не могла. Нет, понятно, что они такие красивые, талантливые, харизматичные… По скромному мнению Тома, вообще идеальные, но все же. Сколько он еще должен выслушивать признаний? И не всегда они были обращены именно ему. Много раз их просто путали с Геррой. Том каждый раз хотел этим наглецам просто оторвать головы. Как они вообще смеют смотреть на его Герру. Думать о нем, дышать в его сторону. Уроды какие-то к тому же. Объективно говоря, он был лучше них по всем пунктам. И беды с головой, это как пикантная изюминка. Герре все нравилось. А еще их с чего то вдруг начали звать замуж. Даже были предложения триады. Нет, Том конечно знал, что в Хогвартсе учится отчаянное поколение, но чтобы настолько… Темный Лорд и отбитый на голову Герой, кто вообще сможет их выдержать? Даже если таковыми они были в далеком прошлом. Не то чтобы он всерьез рассматривал это предложение, но чисто гипотетически…        Том просто надеялся, что скоро все поймут, что им это все не интересно и отстанут. Потому что отбиваться от обнаглевших малолеток не хватит никакого терпения, а у него оно далеко не бесконечное. Наверное не будь они с Гарри так прижаты, он бы их всех закруциатил.        Нет, конечно, они могли бы сбежать. Даже выбраться из страны. Сменить внешность и называться другими именами, но, во-первых, это было настолько глупые сложности на пустом месте, что даже Герра, любящий влезать в авантюры, это признавал. Зачем им отказываться от всего, куда-то бежать, опасаясь, что их могут догнать и найти. Плюс во внешнем мире не настолько безопасно как хотелось бы. Ингредиенты для зелий и ритуалов из детей и подростков волшебников на черном рынке все еще очень ценятся, как бы закон не пытался это пресекать. Том считал, что им до семнадцати лет нужно спокойно и мирно жить под опекой маменьки Молли и бабушки Цедреллы, чтобы потом укатить проживать свою вторую жизнь в удовольствие только для них двоих. Даже если это предполагает держать себя в руках, притворяться и терпеть маленькие сложности. Все же после перерождения он стал куда адекватнее и дальновиднее.        Кстати, возвращаясь к подросткам. Очередной проблемой стал Драко Малфой. Этот гаденыш продолжал следить за ними, даже когда они шли в уборную или в душ. Не то чтобы Том стеснялся. Он уже не помнил, что это за чувство, но было как-то неприятно постоянно ощущать на себе чужой взгляд. Вот захочешь зажать Герру где-нибудь в пустых хогвартских коридорах, как тут обязательно вылезет белобрысая макушка. Сам Герра со всей этой ситуации только ржал и не считал это проблемой. Но Тома все же напрягало это сталкерство. Ему даже пришлось разыграть небольшую сценку перед малфоенышем, чтобы тот отстал. Не то чтобы он был совсем неискренним тогда. Но обычно он просто исподтишка проклял бы нахала позаковыристее, да успокоился бы… Наверное. Все же какой нахальный придурок.        И последняя проблема которая коснулась его в этом году это… Квиррелл. Он вызывал в Томе странное чувство, похожее на стыд. Проклятье, неужели тогда он действительно делал что-то такое нелепое? Заикающийся маг, это даже не смешно. Не то чтобы это было невозможно, но большинство магов просто не смогли бы колдовать. Мало кто был способен овладеть невербальным колдовством. Это было долго, муторно и требовало не слабо развитого воображения и запаса магии. Очевидно, Квиррелл колдовал. И тут возникали вопросы. Такой ли он жалкий, каким хочет себя показать? Или он притворяется, что заикается? Этого представления достаточно было, чтобы обмануть первокурсников, но не Дамблдора.        К тому же он безбожно лажал. Например иногда забывал, что он должен быть заикой. Герра как-то на его уроке разыгрался, так тот как рявкнул. Очевидно, это не вписывалось в образ бедного запуганного профессора. И про заикания забыл, да в глазах какие-то странные отблески появились. Хоть бы в очках ходил, чтобы так свою одержимость не палить. Что за идиот. Еще больше стыдно было за свое альтер-эго. Неужели Том тоже так тупил? Он уже слабо помнил, но судя по тому, как ржал Герра, выслушивая его возмущения идиотизмом этих профанов, их действия были очень похожи. Отвратительно.        Нет чувства хуже, чем чувствовать себя идиотом. И перед Томом ходил наглядный пример его ошибок прошлого. И то что он был не в себе вовсе не оправдание. Разве не он гениальнейший маг своего времени? Почему он так себя вел? Ужас.        Ах, да. Ему нужно было тело. А Квиринусу он тогда не доверял. Вообще, честно говоря, лояльным этот парнишка не был никогда. Том просто был сильнее него ментально и смог подавить его тогда. Но стоило только немного отпустить и тот бы резвым козликом поскакал к Дамблдору. А чтобы обрести тело по другому, он должен был оказаться в максимально уязвимом положении. Попасть тогда в руки врага было бы хуже смерти. Отчаянным парнем он оказывается был. Но был ли у него выбор? Если подумать, то нет. Хуже времени, чем висеть посреди леса в виде бесплотного духа не было в его жизни. Даже когда он жил без Герры.        Но помогать этой версии себя он не собирался. Не то чтобы он беспокоился, но и не совсем же он безмозглый гриффиндорец, чтобы на ровном месте создавать себе соперника. Пусть шляпа и думает по другому.        Герра вообще питал к Квиррелу нездоровый интерес. Он даже забыл про свое противостояние с МакГонагалл. Его высказывания и шутки в сторону профессора граничили с грубостью и издевательствами. Не то чтобы Тома это волновало, но стоит ему только почувствовать, что что-то не так, и он разотрет в порошок и Волдеморта, и Квиррелла. Сильнейший темный маг столетия? Жалкий сосунок по сравнению с ним. Он пустит под нож половину Хогвартса, снова останется без волос и носа, но сделает так, чтобы от них даже мокрого красного пятна не осталось. А Герра никогда не узнает, что с ними случилось.        Стоит ему только заметить, что в сердце его Герры появился еще кто-либо кроме него, он сделает все, чтобы этот человек исчез. Было ли это правильно или неправильно, его не волновало. Он сделает Герру счастливым, он будет баловать и заботиться о нем. Но в их жизни нет места кому-то третьему. Том не был согласен даже на то, чтобы Герра таскал цветочки на чью-то могилу. Но на благо всех этих людишек свое сердце Герра отдал Тому полностью и безраздельно, не оставив для себя или кого-то другого ни кусочка. Вот и выходило, что один близнец издевался над заикающимся профессором, а второй смотрел как голодный зверь на теплый кровяной кусок мяса.        А Герра… Герра просто жил и наслаждался. Его любили. Просто так. Не потому что он Избранный, не потому что спаситель, даже не за деньги, кровь или магию. А вот потому что он такой… Просто потому что он это он. Эти мысли делали его таким счастливым. Хотелось бегать по замку аки бешеный гиппогриф и что-нибудь творить. Да такое, чтобы у всех волосы на головах шевелились.        Почему он так просто поверил в его слова, ведь столько раз обжигался? Ну, во-первых, потому что он очень хотел в них верить. Если Том соврал ему, то лучше пусть на месте убьет, но правды никогда не говорит. Герра хочет прожить всю вечность в иллюзии. Пусть использует как хочет, пусть делает что хочет, главное чтобы не оставлял, не бросал… Просто пусть он остается для Тома на самом первом месте. Не важно почему. Не важно как. Будет ли он обманут или использован… Он не против. Просто пусть Том будет достаточно милостив, чтобы никогда не сказать ему правду. Пускай лучше подстроит его смерть, убьет лично, заставит совершить самоубийство, но никогда не скажет, что все это было ложью. Или что все чувства пропали.        Такова была позиция Герры и он не собирался ее менять. Конечно, она распространялась только на одного конкретного перерожденного Темного Лорда. Всем остальным лучше умереть раньше, чем он почувствует хоть что-то неладное. Потому что он не собирался больше быть милосердным и снисходительным.        Была еще одна причина, почему он поверил безоговорочно. Сейчас они были ближе чем когда-либо могли бы быть. И это не только физическая близость, когда Герра мог просто часами виснуть на своем Томе. Нет. Между их разумом, между их душами, между их кровью… Эта связь пронизывала их насквозь, не давая и возможности, чтобы как-то неправильно друг друга понять. Гарри знал, что для Тома он был одним единственным. И никого еще не будет. Он знал это и до появления Гарри Поттера. Просто увидев свое старое лицо, он вдруг понял, что теряет почву под ногами. Мало ли как бы отреагировал Том.        Но тот не реагировал вообще. Даже иногда казалось, что Гарри Поттер ему в какой-то степени неприятен. Странно, но это вызывало в нем только чувства злорадства. Вся эта ситуация была очень не однозначной, но Герра был уверен в своих чувствах. Ему нравилось то, что Гарри из этого мира не пришелся Тому по душе. Еще больше он был бы рад, если бы Том его возненавидел. И был бы не против умри тот от какого-нибудь несчастного случая. Или может быть не от очень несчастного…       Да он не сделал ничего плохого. Он не заслужил его злости. Но… Но Герра помнил как нежно держала этого мальчишку Лили Поттер. Как она ласково ворковала над ним. А из своей жизни он ничего такого не помнил. Разве, что только обрывок ее предсмертного крика. В этом мире он точно знал, директор не предлагал их семье взять в оборот Избранного. И их мама-Молли не промывала мозги Джиневре тем, что нужно открутить богатенького олуха. И Рон здесь был хоть и немного трусливым, но вовсе не гадким предателем.        В этой жизни, у этого Гарри Поттера все было совсем не так как у него. И это было так несправедливо. У него будут преданные друзья, о нем скорее всего будет заботиться их семейка, совершенно искренне. Его не будут использовать, его не обрекут на мучительную смерть, только потому что… А почему, собственно? Почему с ним, с Геррой, в той жизни так поступали? Только потому что он родился? Из-за его силы и таланта? Из-за глупости его родителей? Почему Дамблдор поступил с ним так? Будь проклят тот старый ублюдок…        Герра в какой-то степени завидовал этой версии Гарри. А ведь на его месте мог оказаться сам Герра. Он мог бы жить вот так. Мог бы оставаться Героем, мог бы не собирать себя по кускам, удивляясь, что некоторых деталей не хватает. В нем чего-то не хватает. Мог бы никогда не полюбить Тома…        Нет. Этого он не хотел. Все же в его жизни случилось что-то, что никогда не будет в жизни этого Гарри. Его великолепный Том ему никогда не достанется. А пугало из этого мира… А-ха-ха, хотел бы он посмотреть как сошлись бы карикатурный злодей и ванильный герой. Это было бы забавно, не так ли?

***

       Хогвартс был большим и загадочным. Все в нем дышало магией и приключениями, что ожидали, казалось, за каждым поворотом. Гарри Поттер окунулся в эту сказку с головой. Он уже даже не представлял, как бы жил без этого всего.        А самое потрясающее было то, что это не он ненормальный. Это просто они с родственниками были разными. Ненормальным он был бы, если бы был один такой, с непонятными способностями. А магов оказалось очень много. У них даже была своя страна внутри страны. Это было так волнительно. Они особое секретное сообщество со всякими способностями. Они не ненормальные. Они просто отличаются от магглов.        Тетя и дядя всегда говорили, что он урод, ненормальный, что его родители алкаши, что разбились на машине, но это было все ложью. Мама и папа были героями. А он не урод, он волшебник! И у него даже могут быть друзья. Дадли точно не испортит больше ничего в его увлекательной школьной жизни. Потому что у него магии то нет.        Не то чтобы Гарри злорадствовал. Нет, это совсем не так, но он очень рад, что они с родственниками настолько разные. И что на самом деле он просто Гарри, а не какой-то ненормальный. Ну точнее, не просто… Тут оказалось об него убился какой-то маньяк-террорист. Гарри по телевизору видел, кто это такие. Но это было не страшно. Конечно неприятно, когда тебя все рассматривают как экспонат в музее, но скоро все привыкли. Они поняли, что он такой же как и все. И это круто.        В Хогвартсе даже овсянка казалась вкусной. Словно кто-то поменял в его жизни фильтр и теперь она стала такой счастливой и правильной. Он не был пустым местом. Он был таким же ребенком как и все. Ну и что, что сирота? Ну и что, что всех этих ребят дома ждут любящие родители, а его нет? Если он будет слишком жадничать, то заберут и всю эту сказку.        Не то чтобы он и правда так думал, но опасливая мыслишка иногда проскальзывала. Ну… А вдруг это все сон? Или он и правда ненормальный и сейчас все это ему чудится? Нет, лучше не думать. А ведь у него и не только хорошее случалось. Если бы это все было всего лишь бредом, то зачем бы ему придумывать Малфоя? Этот слизняк его так раздражал, что сил никаких не было. Он вечно ходил, задирал нос и строил из себя непонятно что. «Мой отец узнает то, узнает се», он так часто это повторяет, словно других слов не знает. Если бы Гарри мог он бы тоже ходил и так говорил. Но его отец мертв.        А еще Джордж Уизли. Гарри не мог этого точно объяснить, но этот парень, кажется, ненавидел его. Он столько раз ловил на себе его злые взгляды. А еще он слышал нарочито громкие шутки в его адрес, когда тот бывал в их гостиной. Гарри был не дураком и сразу понял, что его ненавидят. Хотя со всеми остальными Джордж был очень дружелюбным. Буквально душа компании. В Хогвартсе людей которые его недолюбливали было буквально по пальцам пересчитать. Хотя кто-то говорил, что большинство просто не хотят конфликтовать с близнецами, потому что они были психами. Но в подробности никто не вдавался. Рон тоже говорил на конфликт с Джорджем не нарываться. Даже рассказал пару историй из дома, как тот доставал их старшего брата Чарли. Но если с братом они могли поссориться, то почему тот невзлюбил Гарри оставалось под большим вопросом. Поттер ведь даже не разговаривал с ним.        Второй близнец в отличие от своего странного брата вел себя подчеркнуто безразлично. Нет правда, если он и смотрел на Гарри, то каким-то странным пустым взглядом. Словно сквозь него. Словно сам Гарри был пустым местом. Это было неприятно и пугающе.        Но если не учитывать подобные мелкие неприятности, жизнь в Хогвартсе была прекрасной. Особенно Гарри нравилось бродить по замку, исследуя его. Правда в большинстве случаев он просто терялся. Когда они ходили с Роном, такого не случалось. У него была потрясающая память на всякие мелкие детали и эти бесконечные повороты. Правда сам Рон не считал это чем-то необычным или крутым. Слишком уж его старшие братья затмили его. Так, что он даже сам не мог поверить в свою особенность и талант. Как по мнению Гарри Рон был классным. Наверное, тяжело иметь такую большую семью.        Вот и сегодня Гарри прогуливался без какой либо цели. Рон остался в гостиной, играть в шахматы с Симусом, а ему там было слишком душно. Слишком многолюдно. Вот он и бродил по коридорам, пока не понял, что заблудился. Остановившись, не зная куда идти дальше, он осмотрелся. Пусто. Даже вездесущего завхоза не видно. Даже портретов не висело.        Потеряться в огромном замке было страшно до одури. Сразу пришла мысль, что вот здесь он и умрет, его никто не найдёт и он станет очередным призраком Хогвартса, а его скелет навсегда останется в этом коридоре. Это была такая грустная перспектива, что на глаза сами собой навернулись слезы. Разве он не слишком молод? Да и умирать так глупо… Малфой точно всю жизнь будет потешаться над ним. Почему-то в этот момент к нему не пришла мысль, что вообще-то замок не такой уж и большой и если он не явится до отбоя в комнату, то его скорее всего начнут искать. Именно сейчас голову заполнили мрачные мысли, и от обиды на несправедливость жизни хотелось даже заплакать. Хотя он, Гарри, вообще никогда не плачет. Он вообще самый смелый.        Не успел он окончательно запаниковать, как услышал тихий шлепок и поминания некой бабушки Морганы, связавшейся с тролями. Гарри не особо понял смысл, но словесную конструкцию запомнил. Пробежав до конца коридора он свернул направо и лицом к лицу столкнулся с одним из близнецов, который стоял у подоконника, с черным блокнотом в руках. Видимо он упал из рук Гриффиндорца, судя по галстуку.        Как только он понял, что это не Джордж, а Фред, даже выдохнул с облегчением. Не хотелось бы столкнуться с тем, кто его недолюбливает. Близнец, услышав его вздох, поднял на него карие глаза, в которых, Гарри готов был поклясться, видел алые блики. Фред смотрел на него без неприязни, так Гарри понял, что это не Джордж.        — Эм, привет, — неуверенно протянул он, подходя ближе. Уизли только кивнул и собрался дальше идти по своим делам. Ну нет, он не хочет оставаться тут.        Он быстро схватил парня за руку, а тот настолько удивленно на него уставился, словно это не живой человек коснулся его, а статуя, которая внезапно без всякой магии ожила. Гарри понял, что скорее всего его тут бросят, если он и дальше мяться будет.        — Я потерялся! Не мог бы ты проводить меня до гостиной? — быстро протараторил он, глядя на единственного, кто может оказать ему помощь.        — Первокурсникам не стоит ходить без сопровождения. Чем занимается староста? — голос парня был обычный. Уже немного ломающийся, но не смешной. Рон говорил, что Фред всего лишь близнец Джорджа. Что он особо из себя ничего не представляет, просто ему повезло родиться вместе с талантливым и харизматичным Джорджем. Но Гарри, находясь сейчас рядом, разговаривая с ним, что-то сомневался в этом.        — Я просто отправился прогуляться и заблудился, — Гарри и сам не заметил как всхлипнул. Ну почему нельзя ему просто помочь?        Фред вдруг как-то странно дернулся и посмотрел на него совсем другим взглядом, нежели раньше. Гарри при всем желании не смог бы понять суть этого взгляда. Слишком уж он был юн.        Но сам Том в этот момент застыл словно мышь перед змеей. Он понимал, что это не его Гарри. Не его возлюбленный. Даже близко не стоящий с Поттером из прошлой жизни ребенок. Но эти зеленые глаза в обрамлении черных ресниц, поддернутые тонкой пеленой слез. Слишком знакомое лицо, слишком знакомое выражение. Он не чувствовал ничего к этому дитя, но его лицо не могло так просто оставлять равнодушным бывшего Темного Лорда.        — Все хорошо, кто бы удержался, чтобы не пройтись и не исследовать Хогвартс? Ведь это же школа волшебства, — Том улыбнулся ему и чуть сжал руку, которую малец еще не отпустил, этим же движением напоминая, что было бы неплохо его отпустить.        — Да! Просто все эти запутанные коридоры и повороты. Не понимаю как можно их запомнить! — получив подобную поддержку, Гарри сразу повеселел и расцвел непосредственной улыбкой.        О, так вот каким он был в детстве, смог только подумать Том, когда по их с Геррой ментальной связи прошла волна жгучей ревности и злобы. Но сам он не показался, поэтому Том решил делать вид, что ничего не чувствует.        А Гарри был счастлив, что выберется все-таки в знакомую гостиную и точно не станет призраком, над которым будут ржать все поколения семьи Малфоев.        — Это не так уж и сложно. Ты просто не привык.        — Мне казалось что я потерялся навсегда, меня никогда не найдут, и вот так я и умру, — поделился Гарри, шагая рядом с Фредом.        — За всю историю ты стал бы первым умершим таким образом студентом. Но думаю после этого везде бы повесили таблички и указатели, все-таки потерявшийся и умерший из-за этого Герой Британии это аргумент, — фыркнул Том. Какие наивные у этого ребенка страхи.        — И вовсе это не смешно. Я стал бы призраком и шатался по Хогвартсу, а Малфой потешался бы надо мной всю жизнь. А потом и его дети, и внуки, и правнуки. Все Малфои.        Гарри не знал почему рассказывает все это. Наверное, потому что это единственный человек который его просто слушал? Или все дело в этом спокойном и уверенном ощущение, что исходило от Фреда? Он казался очень надежным. Странно.        Том же на эти его слова только расхохотался, чем вызвал очередную вспышку ревности у Герры. Не то чтобы Том делал это намеренно, мальчишка был и правда чертовски забавным, но если Герра не хочет выйти, то почему Том должен что-то делать? Он не сделал ничего за что его можно было бы осудить. Конечно, он знал, что Герра был бы против общения его и Поттера. Но Том не собирался избегать Избранного. К нему просто подошёл первокурсник и попросил помощь, что в этом такого?        — Так значит ты боялся не сгинуть в хогвартских лабиринтах, а то что Малфой будет над тобой смеяться? — весело спросил Том.        — Нет! То есть… Ну я просто хотел бы вернуться в уже знакомые мне места.        — Нет или да… — было забавно его поддразнивать и смотреть как на лице мальчишки появляются смешанные чувства. То возмущение и смущение, то злость, то обида, то улыбка. Гарри понимал, что вся эта ситуация очень забавная.        — Как будто ты никогда не терялся! — Избранный с неуклюжей хитростью решил перевести все стрелки.        — Ну… Думаю один раз я все-таки потерялся, но это было очень далеко от той ситуации в которой ты оказался.        — Все так говорят, чтобы скрыть свой позор, — с видом всезнайки выдал Гарри и задрал нос. И сразу же споткнулся. Покраснел и надулся.        — Ну… Я долго не мог найтись. Бродил и бродил, пока меня не нашел кое-кто. Так что, наверное, в какой-то степени это судьба, что я сейчас помог тебе.        Гарри ничего не понял, но атмосфера была какой-то торжественной, поэтому он покивал, как будто вот все прошарил. Хотя кое-что он все-таки уяснил. Добро рано или поздно возвращается. Если тебе сделали добро, то и ты должен кому-то этим отплатить. Очень мудрая мысль. А Фред оказывается такой крутой и добрый.        Разумеется Том вообще не это имел ввиду. Он говорил о своей прошлой жизни, где сходил с ума, пока не появился его Герра. Но в голову Гриффиндорца он не залазил и узнать о чем тот думал ну никак не мог.        Как только Поттер оказался в знакомых коридорах, он нехотя попрощался с близнецом и сорвался в гостиную. Все таки хорошо было вот так поболтать с человеком, который не смотрит на тебя как бедные евреи на Моисея, когда тот умолил Бога послать им с неба манну.

***

       — Долго ты еще будешь прятаться? — Том уже достаточно отошел от гостиной, чтобы Герра имел возможность выйти. Но тот все так же тайно преследовал его.        — Ты ведь знал, что я здесь… — прятаться смысла больше не было.        Да и изначально, он не то чтобы хотел прятаться или следить за Томом. Он пришел к нему, но тот стоял рядом с Гарри Поттером, тот схватил его за руку и Том смотрел на него как-то странно. Смотрел не так, как смотрел бы на постороннего человека. Не так если бы ему было все равно. Герра не хотел прятаться, но увидев как мальчишка хватает его Тома за руку, а тот даже не оттолкнул его, у него просто не нашлось смелости выйти.        Он шел за ними всю дорогу, чтобы слышать эту милую болтовню. Зачем? Зачем он вообще с ним разговаривал? Том даже улыбался. Улыбался Гарри Поттеру. Затронул ли этот малец какие-то струны его души? Мордред, это оказывается так больно.        Герра догадывался, что так будет. Рано или поздно Том раскроет глаза и увидит, что он совсем ему не пара. Он отбросит все те слова что говорил, развернется спиной и уйдет как и все остальные. Как же тяжело в груди. Хотелось кричать, убить мальчишку, забрать Тома. Сделать так, чтобы тот больше никогда и ни на кого не посмотрел. Никому не улыбнулся. Пусть будет несчастен, но с ним, чем вновь быть покинутым самым дорогим человеком.        Злоба поднималась в нем словно волнами и так же быстро уходила, чтобы снова вернуться. Нет, он не может так поступить с Томом. Когда любят, все делают для счастья другого. Герра любил. Любил так, что готов был бы отпустить. Не сразу. Не спокойно, но он никого не убьет. Он не заберет шанс Тома на нормальную жизнь…        Он должен… Это было бы правильно. Но в этот раз поступать правильно не хотелось. Наоборот, душа требовала закатить безобразную истерику, выплеснуть на Тома всю ту неуверенность, весь тот страх, что сейчас раздирал его.        Ну, зачем? Зачем ты говорил с ним? Почему просто не проигнорировал? Не оттолкнул? Зачем ты снова ранишь Герру? Много ли он просил? Просто чтобы Том был только его, чтобы быть только с ним. Чтобы он никогда не бросил его. Но почему он смотрел на этого мальчишку так?        — Я почувствовал твое приближение и твои эмоции, — как и всегда Том был убийственно спокоен. Отвратительно. Герра здесь и сейчас сходит с ума от раздирающих его эмоций, а у него даже голос не дрогнул. И в чувствах полный штиль.        — Почему ты был с этим… Поттером? — неправильно. Он сказал это не тем тоном. Не с теми интонациями.        Бровь Тома вопросительно приполнялась, а взгляд похолодел. Он все еще очень трепетно относился к своей свободе и никогда не давал ни малейшего повода, чтобы задавать ему вопросы в стиле ревнивой женушки. Сейчас что бы он не ответил это прозвучит как оправдание. А Том очень не любил оправдываться. Это бы значило опуститься ниже собеседника, но еще не было того человека, который был бы выше него. Даже Герру он не возводил так высоко на пьедестал. Он строил их отношения на относительном равенстве.        На самом деле, если бы кто-то другой говорил с ним в таком тоне, он убил бы гада на месте. И его даже не остановило бы нынешнее затруднительное положение. Но это был его Герра. Нужно просто узнать, что довело его до истерики. Том даже примерно догадывался. Тот скорее всего надумал всякой ерунды и сам сейчас выкручивал себя изнутри. Том также знал, что тот не до конца верит, что он любит его. Вообще учитывая все то, что Герра пережил, Том терпеливо ждал и доказывал свои чувства. Медленно вытягивая его из этой бездны.        Но истерики Том не любил. Особенно когда они в такой обвинительно-требовательной форме. Разве он сделал что-то предосудительное? Или Герра обвиняет его за ту минутную слабость перед заплаканными зелеными глазами? Если это так, то подобное было очень оскорбительно.        Том не был совсем бесчувственным ублюдком. Конечно, внешность для него не так важна, как наполнение, но когда перед тобой ребенок с лицом твоего умершего в прошлом возлюбленного, это не может оставить равнодушным. Даже такого как Том. Нет, особенно такого как Том. В последние годы жизни, когда он окончательно рехнулся в одиночестве и помнил только редкие моменты проблеска от бреда и галлюцинаций, он видел перед собой портрет одного зеленоглазого юноши. Он вспоминал его. Сожалел о нем. Он не помнил и не желал знать о других людях. Тот юноша стал его личным помешательством.        И пусть с тем юношей они переродились и его сумасшествие приобрело куда более спокойную форму. Пусть для него Герра в любом облике и с любым именем был самым любимым. Но так просто выкинуть воспоминания о прошлом не просто. Почему Герра думает, что только ему больно? Что только ему тяжело?        Том тоже хотел бы сейчас побыть эгоистом. Тоже обвинять и кричать. Жаловаться. Но он не мог этого сделать. Потому что знал, как это ранит Герру. Каждое его слово останется новым шрамом на сердце этого человека. Поэтому Тому оставалось быть спокойным и отстраненным. Как бы ему и не нравился тон этой беседы.        — Почему ты молчишь? — Герра не подходил к нему. Он стоял опираясь рукой на стену, словно готов был вот-вот рухнуть. А Том молил всех богов, чтобы не сорваться к нему. Если они хотят в будущем быть вместе. Подобных сцен быть не должно. Если их что-то не устраивает это можно обговорить, но никак не устраивать скандалы.        — А что я должен ответить тебе, Герра?        — Ты же знаешь… Но ты все равно разговаривал с ним. Ты улыбался ему. Ты… Смотрел на него по особенному!        — Мне выколоть себе глаза и вырвать язык, чтобы не говорить и не смотреть ни на кого?        — Я не говорил этого, не переиначивай мои слова!        — Тогда чего ты от меня хочешь? В чем ты обвиняешь меня? — чтобы Том понял его, Герра должен был это сказать. Пока что их разговор напоминал какой-то театр абсурда.        — Ты знал, что мне будет плохо, если вы с Поттером сблизитесь. Но все равно шел с ним. Разговаривал. Вы даже держались за руки и ты его не оттолкнул! — наконец оформил свои обвинения в слова Гарри.        — А разве я близок с ним? Первокурсник потерялся и попросил меня о помощи, что в этом такого?        — Будь это кто-то другой ты бы так не реагировал!        — Как так?        — Как будто бы ты питаешь к нему какую-то слабость…        — Но это так и есть. У него твое лицо из прошлого. И как бы ты или я не хотели обратного, оно все равно цепляет внимание. Нам просто нужно время, чтобы прив…        — Хватит! — перебил его на полуслове Герра. — Я услышал тебя, Том! Привыкнуть? Ты сможешь привыкнуть к тому, что мое лицо носит кто-то другой? К тому, что я не я, а какой-то Предатель Крови с покалеченной душой? Посмотри на него… В этом мире у Гарри Поттера будут верные друзья, надежный тыл, люди которые не выкинут и не предадут его. Все то что хотел бы иметь я. А теперь он еще заберет тебя у меня. Сколько лет тебе понадобится, чтобы понять, что к этому лицу не привыкнуть? Не сделать его чужим и навсегда вычеркнуть из памяти? Я скажу. Тебе понадобится вечность, Том. И ты никогда не забудешь. Ты…        — Прекрати себя так вести. Это просто мальчишка у которого лицо человека, которого я люблю. Не больше, не меньше…        Каждый раз когда Том говорит о любви, сердце Герры сладко замирает. В той жизни он так и не удосужился услышать эти слова. Точнее, он знал об этих чувствах Тома. Но тот никогда не сказал о них прямо ему в лицо. В этой жизни Том говорил об этом как о чем-то само собой разумеющеемся. Как будто о какой-то обыденности. И Герре это нравилось. Это давало ощущение, словно эти чувства навсегда.        Но не в этот раз. Услышав слова любви, Герра почувствовал, как разбивается его сердце. Пока Том любил его, он никогда не сможет забыть это лицо. Всегда будет возможность потерять Тома. И что же жить в вечных опасениях?        — Я тоже не хочу продолжать этот разговор. Мне нужно подумать, не ходи за мной.        Бросив эти слова и развернувшись к Тому спиной, Герра ушел. Он на самом деле хотел, чтобы Том догнал его. Чтобы остановил. Чтобы встряхнул и наорал на него. Но тот так и остался стоять на месте прожигая его спину взглядом. А сам он боролся с непрошенными слезами и какой-то глупой, но не менее от этого горькой обидой.