Дыхание в унисон

      — Тролль! В подземелье Тролль! — дверь большого зала распахнулась и Квирелл выкрикинул это прежде чем потерять сознание.        — Круто! Ребята, пойдёмте охотиться на тролля! — со своего места сразу же вскочил Георг Уизли, пока его брат страдальчески закрыл глаза рукой.        — Сядьте на место, мистер Уизли! — сразу же активировалась Минерва МакГонагалл, которой и цербера хватило с лихвой. — Если хоть кто-нибудь поднимется со своего места, то не вылезет с отработок до следующего учебного года!        — Но, профессор, в замке тролль! — Джордж сел, но все так же продолжал ерзать на месте, готовый прямо сейчас сорваться в очередное опасное приключение. И как этот парень попал на Слизерин?        — И с ним разберутся учителя!        — Но много кого на пиру сейчас нет! Они в опасности, надо пойти их спасти! — на самом деле он думал о дорогих бесхозных ингридиентах, что гуляли по коридорам школы. Но знать это мог только его близнец.        — Мы со всем разберемся, мистер Уизли! Не смейте вставать со своего места!        Паника даже не успела разгореться, как тут же была погашена этим слизеринцем и заместителем директора. От их перепалки, даже ученики Пуффендуя не смогли сдержать улыбки. Да, здесь был ученик который смог приручить цербера, был Дамблдор и другие профессора. Беспокоиться стоило не ученикам, а несчастному троллю. Все же обмануть притворной заботой об отсутствующих товарищах Георг никого не смог. Всем было ясно зачем ему несчастная зверюга. Благо его вовремя осадила заместитель директора. Что с несчастным Троллем мог сделать этот близнец, было страшно даже представить. Пуффендуйцы были не настолько жестоки, поэтому даже почувствовали облегчение когда учителя быстро умчались на поиски тролля, оставив учеников на старост.        — Чисто теоретически, она же не запретила перемещать лавочку, на которой мы сидим? — как бы ни у кого конкретно не спрашивая, вслух проговорил единственный Уизли со Слизерина.        — И зачем тебе тролль? — спросил его близнец.        — Ну это бесплатные ингридиенты, да и весело. Вот это движуха началась. И цербер, и тролль... — он говорил так, словно не знал всего наперед.        Вообще проживать все эти события заново было как-то упоительно и вызывало чувство ностальгии. Вот так судьбоносно они с Томом впервые познакомились. Потом враждовали много лет и в конце концов прошли рубеж от ненависти до любви. Разве их отношения не были судьбой? Герре нравилось обкатывать эту мысль, рассматривая с разных сторон.        Том, очевидно, ностальгии не чувствовал, ему было стыдно за свои глупые поступки. Ну так то да, Герра до сих пор особо не понимал этой его тогдашней тяги все делать с размахом, привлекая внимание. Нет бы залезть тайно, спереть камушек и спокойно укатить куда-нибудь воскресать. Но Том как в той жизни, так его альтер-эго из этой совершал очевидные ошибки и надеялся, что Дамблдор ничего не понимает. Это было просто ужасно. Они учились совсем ничего, но случилось уже столько событий, голова кругом идет. Том постоянно хотел встать, плюнуть, сказать, что стар для этого всего и свалить в закат. Но когда он рассказал об этом желании Герре, тот так смеялся, что навернулся с кровати.        Охотиться на тролля тоже, очевидно, никто кроме Герры не хотел. Вот нет в них нотки авантюризма. Так бы они все дружно на лавочке полетели на поиски монстра, понюхали бы настоящий амбре горного тролля, тюкнули бы болезного по голове, как сделал это Рон из прошлой жизни Герры. Тот бы нащипал себе немного ингридиентов, чтобы сильно не палиться перед Снейпом и они благополучно вернулись бы в зал. Было бы хорошо все это сделать, не пересекаясь с учителями. Вот это квест, вот это веселуха. А все только отодвигаются от него подальше, когда он высказывает свои гениальные идеи вслух.        И чего не так то? Как они вообще развлекаются? Со скуки можно помереть вечно сидеть за книжками, да с друзьями шахматами и картами баловаться.        — Только ты считаешь развлечением охоту на троллей, — заметил Том, который видимо услышал именно этот отрывок его мыслей. Ну или все мысли в его голове, это неважно. Герра особо против не был.        — Как все запущенно.        — Просто признай, что ты лев в змеиной шкуре, — ухмыльнулся Том. И Герра снова засмотрелся.        Вот казалось бы у них одно лицо, очень похожая мимика, похожие голоса, похожие глаза... Они почти полные отражения друг друга, но стоило Тому выразить хоть сотую долю своих эмоций, как Гарри необъяснимо впадал в ступор, готовый душу Хель отдать, лишь бы насладиться этими мгновениями дольше.        Бесконечные нежность и тепло просто топили его, без возможности когда-либо всплыть. Он никогда не думал, что когда-то испытает к кому-то такие чувства. После того как Герра окончательно убедился в глубине чувств Тома, в том насколько это взаимно, он больше не боялся любить. И с каждым днем пропадал все больше.        — Я тоже, — едва слышно проговорил Том в ответ на его мысли.        Любящие глаза излучают свет. Когда-то давно Герра прочитал эту фразу в какой-то книге. Он даже не помнил, что это была за наискучнейшая тягомотина. Но сейчас он готов был подписаться под этой фразой. Потому что глаза Тома, которые всегда были подобным двум кровавым омутам, сияли. И Герра млел от этого взгляда.        Он знал, что недостоин этого счастья. Не после того, как доставил Тому столько проблем. Не после того как сомневался в нем, как вел себя подобно глупому мальчишке со своей ревностью и неуверенностью. На фоне превосходного Тома, Герра меньшился от собственной никчемности, но... Даже так. Он был очень счастлив. Если его любил кто-то такой как Том, значит он все-таки не пустое место. Не расходной материал. Не одноразовый избранный. Не помеха.        Ах, как бы Герра хотел, глядя в эти глаза целовать его руки, касаться сухими обветренными губами изящных пальцев. Клясться в любви, заверять в преданности и вечной верности. Впервые хотелось пасть перед кем-то на колени, схватить полы мантии и никогда не выпускать... Странные порывы и щемящая нежность, которая сводила с ума. Как же раздражали все эти люди вокруг.        Том тихо хмыкнул и незаметно легонько дернул его за прядь волос, одновременно дразня и выражая протест его мыслям. Герра так и не понял, что часть его неестественных и неприсущих ему желаний были и вовсе не его. В этой жизни они делили на двоих не только одну кровь, но словно всю жизнь...        За троллем Герра так и не сходил. Коварный бывший темный Лорд отвлек его самым подлым образом. И Том был этим чертовски горд и доволен. Конечно, на его лице это никак нельзя было особо заметить. Но Герра видел. И чувствовал.        На самом деле, Мордред с ним, с этим троллем. Что он, тролля себе не найдет? Через пару лет Хагрид сюда вообще великана притащит, это даже круче чем просто тролль. А драконы? Скоро же будут драконы, соплохвосты и прочие милейшие создания! Интересно поднимется сильный скандал если он одного дракона умыкнет? По старой памяти Хвосторогу. А что? Они почти подружки. Были. Ну да не суть. Главное втянуть во все свои авантюры Тома. Герра теперь никогда не забудет ту неделю, пока Том злился и следил за тем, как он выполняет назначенную отработку. Благо Том не обижался на него слишком долго, сама отработка вообще назначена вплоть до Рождества, но когда Том не зверствовал, Герра заканчивал все минут за десять с помощью магии и спокойно шел по своим делам.        Да магии у них не то чтобы много. Но опыт из прошлой жизни позволял апперировать даже теми крохами, что у них есть без помощи концентраторов. Это было сложно и выматывающе, но возможно. У Тома вообще это получалось так же естественно как дышать. Вот что значит опыт. Ну ничего, Герра тоже научится. Вот как только Том придумает как снять печать, и все снова будет нормально. А то он чувствовал себя калекой каким-то с таким абсурдным количеством доступной магии. Абсурдным в плохом смысле конечно. С другой стороны им с Томом еще повезло. У них печать ударила только по магии. А вот Рону не повезло. Не сказать, что он был прям глупый. Нет, котелок у него варил. Не сказать что он был подлым или злым, но... Герра чувствовал что что-то с ним не так. Это видели и Молли с Артуром, поэтому особо на Рона и не надеялись. И пусть они старались им не пренебрегать, но это было сложно на фоне куда более способных и ярких братьев и сестры. Рон словно был серой незаметной массой, которая была рождена чтобы ее не замечали. Забавно, что именно он так хотел внимания и признания окружающих. Может в этом и проявлялась печать в его случае? Никак не дать ему получить желаемое?        Кто знает, такие проклятия от самой Магии неизвестны и не изучены. Герра просто хотел поскорее избавиться от печати, повзрослеть и жить с Томом. Наверное, услышь его кто нибудь, сказал бы, что у него совершенно нет амбиций. Это не так. Герра на собственном опыте знал, что желание спокойной и счастливой жизни это почти несбыточная мечта. В мире магии постоянно что-то случалось. Темные Лорды тут появлялись как грибы после дождя. Почему все не могли жить просто так, без вот этих вот реформ и изменений системы? Герра мог бы спросить у Тома, но не спрашивал. Не потому что тот разозлился бы на вопрос или не ответил бы, нет... Жизнь Тома была куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Его характер и желания складывались из событий которые причиняли боль, даже просто в воспоминаниях. И Герре было невыносимо знать, что одно из таких воспоминаний было связано с ним.        Но он поступил правильно. Он нисколько не сожалел. Если бы тогда он выбрал свою жизнь, то... То Том просто сошел бы с ума. Его душа была нестабильна и могла окончательно расколоться. Или те куски, что ушли за грань начали бы тянуть туда и ту часть души, что осталась в живом мире. А Герра не смог бы смотреть как Тома затягивает на Грань. Не смог бы смотреть как он скатывается в безумие. И не смог бы оборвать его страдания. Они оба страдали бы. А так... Так у Тома был шанс на лучшую жизнь. Шанс, добиться всего того, что он хотел, быть тем кем он хотел... Герра в итоге поступил эгоистично. Он полностью разрушил мир Тома, лишь бы тот был в порядке. Это было не правильно, но такой вот Герра.        Том бы нашел другое решение. Он умный, точно бы придумал как сделать лучше. Поэтому то Герра считал себя недостойным его. И всего того, что тот делает для него. Но он снова побудет эгоистом и все примет. Будет наслаждаться этим, даже если не заслуживает. Потому что не так-то просто отказаться от яда любви. Это действительно вызывало привыкание…        — Ты слишком много думаешь о бесполезных вещах, — Том взлохматил ему волосы заставляя Герру недовольно фырчать и отодвигается от него. — Ты не эгоист и ты не просто принимаешь все то, что я тебе даю. Считай, что ты просто терпишь капризы тирана. Даже если бы ты сопротивлялся и попытался, я бы просто сломал тебе ноги, чтобы ты не мог отойти от меня. Я бы на руках носил тебя во все места которые ты захотел, но ты бы не ушел от меня.        —… Ты совсем не романтичный, — Герра надулся и подтянул колени к груди.        — Я бывший Темный Лорд. Тебе стоит избавиться от бесполезных мыслей. В итоге я просто делаю то, что хочу, как и раньше. А ты просто должен воспринимать это как должное. Удачно совпало, что все это тебе нравится. Если бы ты был против, я вел бы себя точно так же. Возможно, добавив к этому еще немалую долю агрессии.        Том сел перед Геррой и заставил того смотреть ему в глаза. Его лицо было спокойным, но каким-то… Неестественным. Пугающим. Герра не знал как это объяснить. Когда Том делал такое лицо он был похож на того, кто уже немножко не человек. И это тоже было в плохом смысле. Это пугало.        — Я не романтичный юноша со взором горящим. Я скорее ночной кошмар, что приходит в ночи, монстр из сонного паралича. Я так стараюсь для нас только потому что сам этого хочу. Твое мнение и желание тут не учитывается. Поэтому перестань себя винить за то что воспринимаешь мое самодурство как подарок судьбы. Мои чувства никогда не изменятся. Никогда. В каком бы облике ты предо мной не предстал, сколько бы недостатков у тебя не было… Ты мое драгоценное сокровище, моя самая тщательно лелеемая слабость… Ты должен гордиться этим, жить с высоко поднятой головой и наслаждаться моим вниманием. Что бы не произошло ты единственный спутник моей души.        — Спасибо тебе… — Герра поднял на него довольно жалкий печальный взгляд. Но даже его Том считал куда более лучшим, чем тот спокойный, которым на него смотрел Гарри Поттер из его прошлой жизни.        — Не благодари. Не извиняйся. Только не за мою любовь к тебе. В той жизни я не говорил тебе, как ты важен для меня. Мне было сложно даже в слух произнести те три слова. Хотя казалось бы, это просто слова. Перед поступками и чувствами они не стоят ничего. Но мне было сложно произнести их. До самого конца. Пока не стало поздно. В итоге эти невысказанные слова стали каленым железом, что жгли мне разум и сердце. Если ты не веришь в себя и свою удивительность, то поверь в меня и мои чувства. Я могу хоть здесь и сейчас поклясться своей душой и магией, что они не изменятся во веки веков…        Герра прервал его монолог закрыв рот ладонями. Том говорил по-настоящему страшные слова. С уст волшебника они никогда не должны были срываться, если он не готов был нести за них ответственность. Но куда хуже было, если волшебник осознавал значимость этих слов и говорил их с чистым сердцем и ясным разумом… Том явно понимал…        — Никогда не произноси этой страшной клятвы! Никогда… Я… Не…        Герра просто на секунду представил, что Том исчез. Вот так нарушив клятву, стер свое существование из мира. Так что даже души его не осталось. Некого было больше ждать. Не на что надеяться… Это было даже хуже, чем если бы Том разлюбил его. Это был абсолютно бессмысленный и пустой мир. Всего на секунду представил, что его нет с ним в одном мире. Что его больше вообще нигде нет. Это ужасно. Просто невыносимо. Неправильно.        — Но ведь это ты заставляешь меня клясться. Ты не доверяешь мне, — Том немного отстранился от рук любимого и посмотрел на него ласковым взглядом. Вдруг он перехватил руки Герры и стал целовать его ладони и пальцы.        Это были не пошлые поцелуи, нет он касался сухими губами теплой кожи, заставляя ее почти пылать. Лицо Георга мгновенно покраснело, но он не мог забрать свои руки из этого нежного захвата. Во взгляд Тома добавились нотки лукавства и хитрости. Он целовал запястья и тыльную сторону ладоней, да так, словно только этого все это время желал. А может это и правда так было, Герра никак не мог переключится на эмоции Тома. В своих бы чувствах разобраться.        И когда Герра уже был близок к тому, чтобы расплакаться от всего того вулкана, что бурлил у него внутри, Том вдруг прекратил все и просто завалился рядом с Геррой на кровать. Словно ничего не было. Вот же…        —… Гад, — тихо зашипел Герра. Он не знал, почему это так его взбудоражило и тем более заставило смущаться. Просто... Никто раньше не целовал его рук… Да так, словно это ценнейшее сокровище. Словно весь смысл жизни лишь в том, чтобы оставить этот поцелуй на его коже.        Том на его реплику ничего не ответил. Но очень уж у него было самодовольное лицо. И он даже не думал его прятать.        После всех этих событий Герра заметно притих. По крайней мере он больше ниоткуда не притаскивал цербера. Не рвался к троллю. Ну да, пару раз он нарывался на отработку у мадам Спраут, когда та вылавливала его у теплиц с самыми опасными и ценными магическими растениями. Но Том не обращал внимания на такие мелкие шалости.        История с троллем закончилась не совсем без жертв. Пострадала одна магглорожденная, кажется она была мелкой подружкой Герры в прошлой жизни. Он даже сказал Тому, что они подружились как раз после этого инцидента с троллем. Забавно было то, что здешний Гарри не смог помочь грязнокровке, потому что учителя запечатли дверь магией и выскользнуть было просто невозможно.        Но девочка осталась жива. Учителя вовремя подоспели. Тому вообще-то было все равно, хотя он был бы не против если бы мелкого Поттера пристукнули дубинкой тролля и тот хотя бы ненадолго оказался в больничном крыле и перестал мелькать у Тома и Герры перед глазами. Герра на него как-то странно и задумчиво поглядывал. И именно эту часть его мыслей Том никак не мог увидеть.        И не то чтобы он ревновал. Нет, просто Герра что-то задумал. Опять. И Том чувствовал что это обернется очередной головной болью. Слишком уж задумчивое выражение лица было у его близнеца, когда тот видел как мелко-Поттер за ними снова увязался. Том не хотел знать, что за бредовая идея опять поселилась в этой рыжей голове. И тем более он не хотел претворять ее в жизнь.        Как бы странно не было, но осень закончилась быстро и за ней пришла снежная зима. Герра с наступлением холодов стал снова уходить в себя. Но все уже к этому привыкли. В магическом мире было не принято совать нос в чужие дела. Порой за один узнанный секрет можно было заплатить чем-то куда более ценным, чем жизнь. И состояние Георга Уизли выглядело как этот самый секрет семьи, пусть и низвергнутой в аристократических кругах, но все еще чистокровной и древней.        Пока он мог учиться, самостоятельно удовлетворять свои потребности и не приносил школе и учителям проблем, никто не собирался лезть к этому ученику. К тому же, от Уизли в коматозе было куда меньше проблем, чем когда тот резвым козликом скакал по школе и доводил всех вокруг своими выходками. За близнецами стояли Цедрелла и Септимус, даже МакГонагалл не рисковала заикаться о странностях этих детей, пока они не выходили за рамки. Просто чтобы не напороться на нежелательный секрет. Ведь близнецы были необычными с самого первого дня появления в школе.        Тому же стало не до окружающих с их тараканами. Ему бы за Геррой уследить. Даже Гарри Поттер выпал из его поля зрения. Вообще Тома он раздражал. И очень сильно. И даже не своим поведением. Бывший Темный Лорд был достаточно умным человеком, чтобы понять, что мальчишка не хотел чего-то плохого, он просто хотел подружиться. Раздражала слабость самого Тома к нему. Эти чертовы глаза и робкая улыбка на до боли знакомом лице каждый раз, на секунду, но заставляли его колебаться.        Но с наступлением холодов ему стало совсем не до мальчишки. Герра становился очень контактным, рассеянным и агрессивным к окружающим. Хотя, конечно, со временем симптомы стали куда легче. Наверное, его душа восстанавливалась со временем. Что не могло не радовать. Том сам себе пообещал, что наступит день, когда Гарри сможет наслаждаться так любимым им снегом. На крайний случай, если Том затянет с решением они просто уедут туда, где всегда тепло и не бывает холодов. Пока Том ищет решение, Гарри не будет терять драгоценное время.        Перед каникулами Тому и Герре прилетело письмо, что на рождество Молли и Артур отправляются к Биллу в Египет, и что им следует остаться в школе. Так же была просьба присматривать за Роном и Гарри Поттером. Ведь в свое время Лили и Джеймс были магическими крестными близнецов. Том сжег ее письмо в камине. В гробу он видал такие просьбы и таких крестных.        Как вообще получилось, что Поттеры стали крестными близнецов. Казалось бы Молли и Артур были на несколько лет старше Мародеров и Лили и точек соприкосновения у них особо не было. Но в ордене достаточно опытной мамочкой была только Молли. Поэтому Лили узнав о беременности обратилась за советом именно к ней. А там дело техники, две женщины очень сблизились. А Джеймс каким-то своим непонятным чутьем уловил, что Артур просто стебет окружающих со своими восклицаниями про магглов. К тому же Джеймс тоже готовился стать молодым отцом. А его родители погибли еще до того как он закончил седьмой курс Хогвартса. Вот так две семьи сблизились в период войны. Молли и Лили прекрасно понимали тревоги друг друга, когда отпускали мужей на боевые задания ордена. А Джеймс неплохо общался с Артуром. Поэтому когда Молли предложила им стать крестными родителями ее близнецов они и не отказались. Никто и не думал, что Поттеры могут так внезапно оба умереть. Все же они были довольно талантливыми волшебниками.        Ну по крайней мере как все понял Том по обрывкам тех фраз из разговоров взрослых которые он слышал. Ему вообще было все равно на Поттеров, и как они с ними связаны. И на Гарри Поттера тоже, пропади он пропадом, ходячая проблема. Хотя, конечно, Том рад, что этот Поттер еще молодой. Вот его Герра помнится доводил всех пожирателей до истерики.        А вот уже на самих каникулах начались проблемы. Герра начал по ночам куда-то необъяснимо исчезать. А потом под утро возвращаться. А его состояние начало ухудшаться. Том все никак не мог его поймать или проследить за ним. Герра был неуловим как призрак.        Пока однажды тот его буквально за руку не потащил к одному из заброшенных классов. Там стояло старинное зеркало в медной потемневшей оправе. И надпись над зеркалом была Тому до боли знакомой. Так вот почему состояние Герры ухудшилось. Все вина этого проклятого зеркала. Еиналеж был настоящим проклятьем для раненной души. Хорошо хоть Герра не так часто с ним контактировал. Но Том все равно почувствовал некоторую вину, потому что недоглядел за ним.        — Что ты видишь в зеркале, Том? — Герра в этот раз смотрел на Тома, а не в отражение. Яркие зеленые глаза под пушистыми ресницами говорили о том, что он не совсем в сознании. Но даже когда Гарри был словно не здесь, когда он задавал вопросы, он слышал и понимал ответ.        И Тому вдруг тоже стало интересно. Какое же у него самое сокровенное желание? Власть и деньги? Нет, этим он пересытился еще в прошлой жизни. От бессмертия сейчас и вовсе тошнит. Любовь? Любовь была рядом, и уходить никуда не собиралась. Магия? Так с ней временные трудности, он скоро всё решит. То же касалось и Герры. Том не мог навскидку придумать ни одного страстного желания.        И посмотрев в зеркало... Не увидел ничего. Только самого себя. Рыжего, ещё не особо высокого. Рядом так же стоял и пялился на него Герра. Никаких других желаний. Никаких извращённых скрытых вывертов его сознания. Правда ли, что сейчас он был счастлив и ничего не желал?        — Я вижу себя и тебя. Мы стоим с тобой здесь. Я смотрю в зеркало, а ты на меня. Как и полагается зеркалу, оно всего лишь отображает реальность, — ухмыльнулся Том.        — Да? А я вижу дом. Большой, двухэтажный. Перед домом высажены кусты пионов и луковицы тюльпанов. Я и ты сидим на лавочке. И нам так хорошо. На пальцах кольца... Мне нравится как все это выглядит. Хочу смотреть и смотреть, — Герра снова посмотрел в зеркало, чтобы пересказать Тому, что он в нем видит.        — Не смотри, — после этих слов Герра послушно закрыл глаза. И правда не смотрел.        Том огляделся. Пыльный заброшенный класс. Любой мог сюда придти и напороться на проклятое зеркало. И оно вредило Герре. Делало его состояние еще хуже. Том смутно помнил, что это зеркало было подготовлено для сохранения философского камня. Но ему честно было немного не до планов директора и здешней версии вселенского зла. Поэтому он просто взял стул и разбил зеркало. Еще и сверху попрыгал на осколках и раме, чтобы совсем все погнуть и поломать. Еиналеж было артефактом. Довольно древним и сложным. Починить его одним репаро не получится.        А если кто против… Нехрен выставлять его напоказ в месте где его могут найти. Мало ли что, может в Томе тоже просыпается бунтарский дух? Объяснять никому и ничего он не намерен. А если кому надо, пусть сами гадают.