Дыхание в унисон

      — Мерлин милостивый, Джордж, Фред!.. — Молли Уизли не дождалась, пока они вернутся из школы, а явилась сразу же как ей сообщили в весьма расплывчатой форме, что ее сыновья попали в опасную ситуацию, но все благополучно разрешилось.       Если Том думал, что самое неприятное было уже позади, то он глубоко ошибался. Но нужно идти по порядку, итак они (точнее Герра) изгнали дух Волдеморта ударом ноги в лицо. Когда Герра рассказывал это, то весь светился как новогодняя елка, и даже выдал мысль, написать книгу как изгнать злой дух одним ударом ноги. Том начал подозревать, что у этого коварного мальчишки есть какие-то личные счеты с Волдемортом. То есть скорее всего с самим Томом, потому что в этой жизни Герра с этой глупой молодой версией Тома не контактировал. Так, иногда издевательски подшучивал. Но исключительно при свидетелях, чтобы все оценили его остроумие. У этого гада было такое счастливое и мечтательное выражение лица, что Том начал подозревать, что врезать Герра мечтал Волдеморту еще с прошлой жизни. То есть не этому Волдеморту, а тому который был там, который теперь здесь, которым является Том... Как же сложно со всеми этими идентификациями себя и окружающих. А все эта Смерть с ее чувством юмора, чтоб ей там... Хорошо и весело жилось (Том не идиот, даже мысленно, проклинать всемогущую сущность).        Но это все лирика, к делу не относящаяся. Безносую морду они из тела Квиррелла выгнали, тот сразу после этого отошел в мир иной, к той самой, не будь к встречи помянутой, Хель. Тут же вылез директор, очень удивившись, появлению их с Геррой во всей этой истории. Они естественно выдали все ту же глупую отмазку: "А мы просто мимо проходили... Ну ладно, пойдем дальше проходить...". МакГонагалл и Снейп чуть не вытрясли из них душу, то ли беспокоясь, то ли злясь и мечтая придушить... А может все вместе, Том, спасибо старому маразматику, так и не стал преподавателем, поэтому чувства их понять не мог. И не хотел. Потом их трясла мадам Помфри. Точнее она обследовала, потому что Волдеморт это не семикурсники, драка с которыми самое большое может грозить обидными, но совершенно безопасными шуточными проклятьями. Маг такой силы мог сделать все что угодно. Том едва сдержался, чтобы не высказаться по поводу силы этого мага. Сила то может и была, а ума не осталось. А магия без разума, как электричество без кабеля. Совершенно бесполезное, шумное явление, которое переодически куда-то бьет, но чаще всего совершенно бессмысленно.       Наверное, узнай медиведьма, что подросток сравнивал Темного Лорда с молнией во время грозы, причем в такой уничижительной манере, то упала бы в обморок, а потом точно приписала бы ему какую-нибудь психологическую травму. Ну может у Тома и была какая-нибудь травма, в конце концов он целый год смотрел со стороны на то, как сам же позорился и каким идиотом был. Для такого гордого человека как Том, было сложно признавать ошибки, но наблюдать за ними вот так, со стороны, было просто невыносимо. Его гордость постоянно нашептывала просто убить этого ненормального, чтобы не позориться. Но как с молнией нельзя справиться голыми руками, так и Том сейчас не смог бы справиться со своей глупой молодой версией. Но это только пока…       После больничного крыла, где их несколько часов мучали разными диагностиками, зельями, тестами, их наконец отпустили спать. Самое страшное что с ними было, это легкое магическое истощение. Причем у обоих. Лучшее лекарство от этого было хорошим крепким сном. Их, конечно, пытались оставить в больничном крыле. Но у Тома уже к тому времени начал дёргаться глаз. Видимо, поняв по его усталому злобному взгляду, что это не лучшая идея, к тому же дети абсолютно здоровы, Помфри в итоге их отпустила. Но сказала, что если хоть что-то, где-то, во сколько угодно, то сразу в больничное крыло! Герра чистосердечно пообещал, что как только так сразу. И они наконец отправились спать. Но Том так и не смог уснуть потому что Герра изводил его вопросами, что это за хреновина стояла там вместо зеркала Еиналеж. Там посреди комнаты стоял высокий разноцветный резной столб. На уровне роста взрослого человека, была вырезана морда с углублением в виде зубастой пасти. Том почти два часа рассказывал про африканскую магию и что раньше такие тотемы ставили, чтобы охранять вещи. Выставлялось условие, кто может сунуть руку и взять вещь, или наоборот, кто не мог этого сделать. И вору, который сунул руку в пасть за чужим добром, было ой как не сладко. Начиная с того, что африканские племена не отличались миролюбием и человеколюбием. Поэтому там могла быть любая гадость. Но самое важное и главное условие… Тотем больше никогда не отпустит вора. И не важно, кто или что этот вор. В Африке даже была легенда, что так однажды одно из племен поймало божество, в итоге они это божество разорвали и съели, получив его силу, а заодно и его предсмертное проклятье. Но сам факт. Тотем не отпустил даже языческое божество. Ну, или существо близкое к этому званию. Герра, конечно, не мог отделаться двумя упоминаниями этой истории. И заставил Тома напрячь мозги, чтобы вытащить ее из закромов памяти. Ведь эту легенду он слушал, когда в свои сопливые двадцать с небольшим отправился путешествовать по миру. То есть настолько давно, что даже не посчитаешь так сходу, сколько лет назад. Но в конце концов он пересказал эту историю. И знакомые концепты работы подобных тотемов. Герра совсем не хотел засыпать, а вот Том наоборот хотел забыться сном, чтобы наступило завтра и он уже не чувствовал это странное чувство позора и презрения к тому, кто был лишь одной из версий его самого. Да и вообще, устал он. Не молодой все-таки.       Уснули они под утро. Еще встать пришлось рано, потому что впереди ждал пир и поезд. Том думал, ну хоть в поезде отоспится, надеялся, что все. Все худшее позади. Но нет. Дамблдор, чтоб его, решил поступить как нормальный и ответственный директор и написал их с Геррой родителям о произошедшем. В общих чертах, в очень общих. Но этого хватило Молли, чтобы с утра заявиться в школу, устроить директору разнос, и не посмотрела же на авторитет, уважение и статус старика. Чуть бороду ему не оторвала. Ну, точнее, это им потом рассказала Цедрелла, когда Молли наконец успокоилась, перестала их ощупывать, осматривать, вертеть в разные стороны, обнимать и целовать.       И Том чувствовал... Себя очень неловко. Он никогда не относился к Молли Уизли как к своей матери. Он не отказывался от факта, что она женщина приведшая его в новую жизнь, но никогда не признавал ее своей матерью. Как Герру никогда не считал своим братом. Это было фактом, как и то, что небо голубое, но не значило, что они были братьями. Возлюбленными, прошлыми врагами, людьми связанными множеством ситуаций и нитями судьбы, но не братьями. Так же было с Молли. Она была матерью, но не была для него мамой.       Том все еще считал себя сиротой, который каким-то образом просто родился в семье Уизли. И несмотря на то, что они Предатели Крови, Уизли... Были хорошей семьей. Молли была очень шумной, но заботливой матерью, стараясь уделить внимание каждому ребенку, даже несмотря на то, что этих детей было слишком много для нее одной. Артур был надежным, спокойным отцом. Тому не нравилась эта семья. Он всегда чувствовал себя лишним в этой атмосфере. А вот Герра вписывался идеально. Он проживал эту жизнь с чистым сердцем наслаждаясь всем, что могла дать ему новая семья. Может, это потому, что он был знаком с ними в прошлой жизни?       Объятия Молли никогда ничего не вызывали в сердце Тома. Разве что ему было некомфортно, что кто-то посторонний прикасается к нему. Изредка он терпел это, понимая, что Молли не объянишь, почему ее сын против, чтобы она его обняла после долгих дней разлуки. В этом плане ему больше нравилась Цедрелла, которая максимум могла себе позволить приобнять его за плечи, очень редко, по очень важным поводам. Но ощущая такую искреннюю обеспокоенность, он впервые почувствовал себя неловко перед этой женщиной.       Он не стал относиться к ней лучше, не стал считать матерью, но… Странно это. Том не был особо эмоциональным. То ли родился таким, то ли в приюте чувства отшибли напрочь, но сейчас он чувствовал себя не в своей тарелке.       — Не переживай, мам, мы в порядке, — он слегка приобнял ее в ответ. Молли посмотрела на него потрясенно, обычно Фред не был тем, кто проявлял привязанность, она так удивилась, что даже слезу пустила.       Том не понял почему, но ответ ему никто давать и не собирался. Ну и ладно. Кто знает, что в голове у этих женщин. Он вот Беллу тоже никогда понять не мог. Очень своеобразная мадам всегда была.       Из школы их забрали прямо камином, чтобы пойти в Мунго. Как сказала Цедрелла, Поппи Помфри пусть и является школьной медсестрой, но далеко не специалист по части темномагических проклятий. Да, директор в общих чертах рассказал, что в школу проник злоумышленник, и близнецы на него случайно наткнулись и обезвредили. Они молодцы и все такое, но женщин семейства Уизли это не успокоило. Их очень долго обследовали, на разный лад, и выдали что они с Геррой абсолютно здоровы. Время и силы были потрачены впустую. Еще и цена за все тесты и обследования была не малой. Но Цирри все оплатила, посмотрев на Молли в ребячливой высокомерной манере. Они никак не могли найти общий язык.       Дома их встретила Джиневра, которая даже не делала вид, что не скучала и не рада им. Просто кинулась им на шею с объятими. Том бы сказал, что это была чрезмерная радость, которая обычно не была замечена от этой бессердечной девчонки. Вот гадость сделать она могла, противность характера у нее точно была как у самой настоящей темной ведьмы. Может, что-то надо? Том не верил, что эта противная малявка просто соскучилась...

***

      Лето Гарри Поттера началось совсем не так радужно как хотелось бы. Дурсли, очевидно, не особо рады были его возвращению. И это еще мягко сказано. Они не только не рады были, но еще и боялись его. Гарри, конечно, не мог отказать себе в малеком удовольствии пошугать этого порося Дадли, но это была лишь одна маленькая радость. Она ничего не стоила по сравнению с этой тоской по магическому миру. Там казалось даже дышать было проще. Одиннадцатилетнему Гарри казалось, что вот там, за завесой магии находится настоящая жизнь.       Правда там же он чуть этой жизни не лишился. Гарри даже не знал, что бы делал если бы не близнецы. Они так смело переругивались с Темным Лордом и даже засветили ему ногой в лицо. Ну точнее не совсем ему, а Квирреллу. Но они же тогда фактически были одним человеком. К тому же Волдеморт тоже получил по своей страшной роже. И тут еще кому больнее было Квирреллу, который получил кожаным ботинком, или Лорду, что приложился о каменный пол.       Гарри понял всю тщетность своего вмешательства уже после того, как не смог ничего противопоставить Квирреллу. Начиная с того, что он ошибся, ожидая увидеть там Снейпа, заканчивая тем, что он был абсолютно беспомощен в той ситуации. Самое смешное, близнецы были не намного старше его, но они легко отбивались от всех заклинаний, потом так эффектно обезвредили Квиррелла и Волдеморта… А вот Гарри застыл на месте от страха. Он действительно не знал, что нужно было делать в той ситуации. Прав был Снейп, они малолетние идиоты. На что только рассчитывали три первокурсника, когда лезли спасать философский камень?       Если бы не близнецы Гарри мог бы там умереть. По собственной глупости и от раздутого самомнения. Гарри пообещал, что в следующий раз, если полезет в подобную авантюру, то обязательно оставит себе пути отступления. Побег это не героично, но глупо подохнуть из-за собственной самоуверенности было еще позорнее.       И не смотря на всю опасность, Гарри все равно хотел вернуться в школу. В следующем году, он точно подружится с близнецами Уизли. Он даже знает где их убежище и что они тусуются с Джорданом... Он даже готов был подтянуть зельеварение, если нужно будет. И он знал, как подкупить шутников, у него была мантия-невидимка, с ней у близнецов есть шанс выйти на совершенно другой уровень розыгрышей. Гарри не особо представлял на какой, казалось, близнецы и так были вездесущи и неуловимы. Что уж говорить, они же как-то спустили цербера с третьего этажа во двор. И их не поймали при этом. Ну точнее там был только один из близнецов, но Гарри уже как-то слишком привык, что эти двое все вместе делают. Наверное, тогда Фред просто успел куда-то спрятаться чтобы его не поймали и не наказали.       Но мантия-невидимка вещь все равно полезная и нужная. Конечно, Рон будет против, он своих братьев боится, но Гарри не заставляет его с ними возиться. Это его выбор…       Казалось бы, чего он так вцепился в этих близнецов, таких пацанов вон половина Хога. Таких, да не таких. Гарри почувствовал это с самой первой встречи на вокзале. Они были немного, но другими. Он точно не мог объяснить это ощущение. Но эти пацаны были слишком взрослые, слишком уверенные в себе. Они смотрели на все и на всех с ровным безразличным отношением. Даже на самого Гарри. Даже Джордж, который возненавидел его с ничего, казалось ненавидел не самого Гарри, а что-то, что стояло за ним. Это было странное ощущение, которое он никак не мог описать. Просто интуиция.       То, как эти двое повели себя перед Волдемортом, еще больше впечатляло. Они не боялись его. Наоборот, казалось, презирали. Они не бежали с воплем и криком, мол, Поттер разберется, он же избранный. Поттер не разберется. Ему чертовых одиннадцать лет и он не может разобраться со своими магглами-родственниками и кузеном-ровесником.       А вот близнецы смогли. И Гарри тоже хотел научиться быть таким же. У него было время обдумать это все пока он сидел в комнате под замком из-за этого придурочного эльфа, чтобы ему пусто было.

***

      Люциус Малфой с неудовольствием смотрел на своего сына. В начале каникул он получил от него отчет об учениках факультета, не то чтобы ему было какое-то дело до детишек, но он так проверял прозорливость и способности своего наследника. И все было не так уж плохо. Драко был дотошливым, внимательным и умным парнем, он умел подмечать детали и делать правильные выводы. Но было то, что его смущало. А именно, отчет на двух отпрысков Уизли. Там была всего одна строчка без каких либо пояснений: "Очень опасные психи, никогда с ними не связываться!!!". И много раз подчеркнуто, словно говоря, насколько это важно.       И сколько бы Люциус не пытался выспросить у сына что это значит, тот молчал, как в рот воды набрал. Сиятельный Лорд никак не мог этого понять. Черной лошадкой мог оказаться кто угодно. На Слизерине полно амбициозных и умных детей. Но дети Артура? Увольте. Предатели крови были теми, кого опасался Наследник Малфой, это звучало как шутка.       Драко старался не смотреть на отца. Он не был дураком, понимал, что если откроет лишний раз рот, то что-то где-то может дойти до близнецов, а те церемониться не будут. Драко помнил те выражения их лиц. Он не обманывался их возрастом и нынешним статусом. Эти двое прикопают его где-нибудь в запретном лесу и даже с цербером его не найдут.        — Я хочу чтобы ты объяснил мне что это значит и как это связано с цербером и троллем, — в который раз спросил Люциус.       — К троллю они отношения не имеют, — сразу открестился Драко от дезинформации родителя. Потом вздохнул, кажется промолчать не получится. — Уизли они… Странные. С ними старается никто не связываться…       Драко замолчал. Не то чтобы он был трусом, но эти парни и правда были жуткие. Но из тех, кто первый не лезет, пока их не трогают. А Малфой младший был не настолько дурак, чтобы ворошить осиный улий. Даже если это значило разочаровать отца. Раньше это было самым большим страхом в жизни Драко, теперь его самый большой страх, что Фред Уизли придет по его душу.       — То есть ты хочешь сказать, что какие-то Предатели Крови подмяли под себя весь Слизерин? Цвет магической нации? — Люциус действительно не мог понять своего сына. Чего он так боится? В какой-то мере он избаловал Драко, тот вырос тем еще засранцем. Из этого вытекало то, что Драко никогда не признавал кого-то достойным его сияющей персоны. Но вот кто-то повлиял на него так, что он отказывается говорить об этом даже своему отцу.       — Нет, они никого не подминали. Близнецы не участвуют в битве за власть на факультете. Их просто нельзя трогать. Одно из негласных правил, которое мне сказал Флинт, не лезть к Уизли. И он прав.        — Мордред, ты можешь мне сказать в чем причина!?       — Они словно... Демоны, — после небольшой заминки наконец выдал Драко свою характеристику. И на дальнейшие вопросы отвечать отказался наотрез.       Люциус Малфой был очень уважаемым магом, среди таких же как он было правило, не вмешиваться в дела Хогвартса. Детишки там варились в собственном котле, набивали шишки, общались со сверстниками, опять же социализировались, учились интригам, показывали кто на что годен. Влезть в эти дела взрослым было тем же самым, как залезть в детскую песочницу. Даже события с тролем и Цербером не всколыхнуло родителей, пока это не смертельно, детям полезно столкнуться с некоторыми испытаниями. Мир магии довольно опасное место. И что бы кто не говорил, человек в нем не всегда самая опасная тварь. Хогвартс нейтральная территория, в дела которой с самого основания взрослые не вмешивались, но... Какого Мордреда там творится?

***

      — Господа, до меня недавно дошел забавный слух, — начал Элвис Гринграсс в их небольшой мужской компании на приеме в доме многоуважаемой чистокровной семьи Шафиков, по случаю дня рождения дражайшей супруги главы этого семейства.       — Не связан ли этот слух с Хогвартсом, дорогой мой друг? — лениво протянул Селвин.       — Вы как всегда проницательны, — отсалютовал ему бокалом с огневиски Элвис. — Так вот, моя старшая дочь в этом году поступила в Хогвартс. И с наступления летних каникул, решил я поинтересоваться, что же происходит за стенами древнего замка, поностальгировать, так сказать, вспомнить свои школьные годы, помнится в то время…       — Давай уже короче, мы знаем что ты любишь поговорить, но право слово, если ты не скажешь, к чему завел этот разговор я за себя не ручаюсь, — прервал его один из присутствующих.       — Как грубо, мистер Паркинсон. Но да, что-то я отвлекся. А слух вот в чем заключается, на факультет Салазара Слизерина попали Предатели Крови…        — Свежо предание, — фыркнул всё тот же Паркинсон.       — И сейчас они имеют определенную репутацию среди наших детей. Цитируя мою дочь, могу сказать следующее: "Негласное правило, если хочешь жить спокойно, то не трогай близнецов Уизли", — не обратил внимание на шпильку в свой адрес Элвин.       — К слову, Панси тоже что-то такое говорила. В ее письмах близнецы фигурируют как странные личности, которые особо не контактируют с окружающими. Но если их задеть очень неприятно мстят. Как точно мстят не говорила. И вообще даже при личном разговоре избегает открыто отвечать на вопросы, говоря, что если что-то дойдет до ушей этих психов они могут придти по ее душу. А моя Панси не из робкого десятка, — снова не смог смолчать мистер Паркинсон.       — Аналогично и у меня с Драко. Он вообще сказал, что они демоны. Мне буквально приходится вытягивать информацию клещами из него. Но он молчит как партизан, — вставил и свои пять кнатов Малфой. — Правда упомянул Флинта, который посоветовал ему не лезть к Уизли.       И вся дружная компания повернулась к Коулу Флинту, что не проявлял никакой заинтересованности в разговоре и в основном налегал на алкоголь. После смерти своей жены он вообще был малоразговорчивым, но из светской жизни не выпадал. Окрутить богатенького чистокровного вдовца мечтала не одна барышня-бесприданница, но Коул оставался верен своей холостяцкой жизни и повторно в брак не вступал. А может, до сих пор любил жену. Кто знал, что творится в этой голове.       — Маркус упоминал их, — со вздохом выговорил мужчина, понимая, что от этих сплетников не отбиться. Вот же ж, нашли забаву обсуждать Предателей Крови. — Забавные ребята. Очень кровожадные, мстливые и с хорошей фантазией. Вроде третьекурсники, а связываться с ними отказываются и выпускники. Вопрос, что же в них такого особенного, что они умудрились запугать весь факультет?        Это был риторический вопрос но сиятельные Лорды даже немного подались вперед, чтобы услышать ответ. Не то чтобы эти дети как-то повлияли на их жизнь, но ничто человеческое даже аристократам не чуждо. И сплетни — одно из немногих развлечений магического мира.        — А я вам отвечу, эти дети абсолютно безжалостны. Все, кто хоть раз их обижал, оказывался в больничном крыле. И Маркус говорит, что всё всегда происходит как бы случайно. Несчастный случай. Или докопаться до истины невозможно. Когда один раз человек упал с лестницы это случайность. Когда второй человек упал, это прецедент, а когда третий это уже закономерность, господа. Поэтому чтобы не сталкиваться с несмертельными, но крайне болезненными и унизительными несчастными случаями, слизеринцы решили близнецов Уизли игнорировать. И это сработало. Факультет не лезет к Предателям Крови, а те в свою очередь не лезут к факультету. Все в итоге довольны.       Коулу надоело рассказывать всё это, в конце концов, не у него одного здесь сын старшекурсник. Поэтому он передал эстафету следующему Лорду, а сам вернулся к смакованию выпивки. Его не особо интересовали все эти трения, Маркус упомянул, что Уизли довольно талантливы, но использовать их не получится, слишком своенравны. Такие не подчинятся ни при каких обстоятельствах, но и ссориться с ними не с руки. А раз так то нейтралитет — лучший выбор. Пока они по крайней мере не мешают роду Флинт.       Тема сама собой вскоре заглохла, и хоть Люциус остался неудовлетворен полученными ответами, ему осталось только смириться. Вся информация была на уровне слухов, в двух словах, без конкретных примеров, поэтому Малфой не мог понять, почему его сын, который характером был вообще-то еще той маленькой гадостью, так сильно испугался этих парней. Что-то как-то мутно с этими близнецами. А Люциус очень не любил неясности. Очень.

***

      — Нам надо спасти Гарри! — с таким восклицанием ввалился к близнецам в комнату Рон в начале августа.       Фред, Джордж и Джинни посмотрели на него как на идиота и сделали вид, что не видели и не слышали его. И продолжили заниматься каким-то своими, непонятными Рону, делами. Уже хорошо, что его не выкинули в окно за вторжение. Близнецы не любили когда кто-то лез на их территорию. Даже Чарли не был таким дураком, чтобы залезть к ним. А вот Джин вход всегда был открыт. И Рон искренне не понимал почему. Этой гадкой, пугающей девчонке было позволено куда больше чем ему, Рону, хотя он был старше. Может потому что Джин и близнецы странные? Подобное к подобному?       Рону было совсем немного завидно. В этой семье ему было очень одиноко. Мама никогда не уделяла ему достаточно внимания. Даже когда он был маленьким. Там родилась Джинни, единственная девочка в семье. Когда внимание не было приковано к Джин, оно уходило близнецам, которые и так купались в обожание бабушки и дедушки, ходили во всем новом, с игрушками и книжками. У мамы и бабушки было своеобразное соревнование, они постоянно старались перетянуть близнецов на свою сторону, а те, казалось бы, находясь посреди шторма, жили припеваючи. Чарли был противным, Билл слишком взрослым, Перси слишком нудным, с ним невозможно было слишком долго общаться, близнецы его недолюбливали, Джинни смотрела как на мусор, но справедливости ради, она почти на всех так смотрела. Отец почти всегда был на работе... Вот и оказалось, что в такой большой семье Рон Уизли был очень одиноким. Шестой сын у которого ни внешности, ни магической силы, ни харизмы, ни гениальных мозгов… Зависть, желание выделиться, обратить на себя внимание, причудливо сплетались с одиночеством, оставляя на его сердце множество ран.       И в этом беспросветном отчаянии появился он. Его первый друг, Гарри Поттер, которому не нужно было лезть из кожи вон, чтобы кому-то понравиться или чтобы кто-то обратил на него внимание. Он был просто героем, которого все признавали и знали. Спроси у любого человека Англии, знает ли он Мальчика-Который-Выжил и тот сразу же назовет имя Гарри Поттера. Но Гарри оказался нормальным парнем. Они сразу с Роном подружились. От него веяло тем же одиночеством, что и от самого Рона. Той же нестерпимой жаждой любви. Хотя, конечно, они во многом различались. Гарри, даже когда у него ничего не получалось, когда он был не первый, когда все вокруг словно оборачивалось против него, только крепче сжимал зубы и шел к своей цели. Для него не существовало слова "неудача", потому что он всегда верил, что если не получается вот сейчас, то через тысячу попыток точно что-то да получится.       Да… Гарри Поттер — очень упрямый тип. И он совершенно не осознавал, какой он особенный. А вот Рон видел. Он вообще много чего видел. Он привык замечать многое в своей семье. Гарри Поттер был главным героем своей жизни. Он был особенным и всех вокруг себя делал особенными. Так и бесполезного, глупого, незаметного Рона он тоже сделал особенным. Рон теперь был не пустым местом, а другом Героя. На него стали обращать внимание. Ему стали придавать значение. А все потому, что он друг Героя. Не стоит греха таить, ему очень нравилась его нынешняя роль. Но, конечно, он дружил с Гарри не только поэтому. Тот и правда был классным парнем. И первым его другом. Первый кто обратил внимание на Рона Уизли, всего лишь шестого сына без выдающейся внешности, значимых магических сил, харизмы или высокого интеллекта.       Дружить с Гарри было очень комфортно. Но в какой-то момент в его голове появилась идея фикс. Он хотел стать другом для близнецов. Он преследовал их, иногда заводил разговор, смотрел на них. Но особого успеха не добился. Рон даже как-то загордился братьями. И правда, Фред и Джордж были настолько уверенными в себе и полноценными, что им не нужен был друг-герой. Они вообще-то тоже были из той категории главных ключевых фигур своей истории. Большинство людей, из тех кого встречал Рон, были статистами. Пешками. Хотя так их назвать будет не совсем удобно. Они были не главными героями, они лишь выполняли роль при главных героях. Вот например Гермиона Грейнджер, с которой они с Гарри подружились после того, как ее чуть тролль не убил из-за того, что она весь день плакала обидевшись на абсолютно правдивые слова Рона. Она никогда не сможет стать главным героем. Ее амплуа, не стань она подругой Героя, было бы бешеная одинокая бобриха. Изгой коллектива. Или Драко Малфой. У такого как он все условия, чтобы быть главным героем, но нет. Чего-то ему все таки не хватало.       А вот близнецы были главными героями. Особенные с самого детства. Единственный кто выбивался из этой системы деления Рона была Джинни. Его младшая сестра. Сколько бы Рон не наблюдал за ней, так и не мог зачислить ее ни на одну роль. Но Джинн действительно странная. Она словно какая-то неполноценная, но при этом особенная… Рон не хотел думать об единственном случае, когда его метод классификация давал сбой.       И, конечно, нет, он не сразу вывел для себя эту формулу. Ему тяжело даётся думать сразу и быстро принимать решения. Но при этом если у него есть время подумать и разложить все по полочкам, все становилось ясно. Из-за этой его медлительности многие считали его тугодумом или недалеким идиотом. Это было далеко не так. Просто его мозг отказывался работать как положено. Словно что-то постоянно тормозило его мысли.       Всё лето его друг не отвечал на письма, Рон даже сначала обиделся на Гарри. Думал, что тот бросил его или специально игнорирует, но Гарри не ответил, даже когда Рон приглашал его погостить или писал про близнецов. А Поттер просто не мог упустить шанса сблизиться с близнецами. Да и своих родственников он просто ненавидел и весь учебный год говорил, как рад был бы свинтить от них куда подальше. Из всего этого Рон сделал вывод, что похоже его друг в беде.       И в этой ситуации он мог обратиться только к одним людям. К близнецам. Они то точно придумают, как выручить друга. Но те, как всегда, остались безучастны. Они даже проигнорировали его вторжение в их комнату, будто он пустое место.       — Я серьезно! От него нет никаких вестей с самого начала лета! Нам надо спасти его!       — Ты слишком громкий, Рон, — Джин, наконец, посмотрела на него, но ее выражение говорило, чтобы он поскорее выметался, потому что раздражает.       — Но…       — Рон, ты не понимаешь английского языка? Выйди из комнаты и если захочешь войти - постучись, — к нему обратился Фред. Его слова вызывали злость и обиду. Джинни никогда не стучалась, а когда была особенно зла, могла дверь пинком открывать.       Покрасневший от накала чувств Рон громко топая ногами вышел из комнаты и захлопнул дверь. Если заговорил Фред, значит будет так, как он сказал. Хоть он совершенно бесполезная тень Джорджа, но с ним никогда не спорили. Рон не знал с чем это связано, Фред никогда не злился, не шумел, не устраивал экстравагантных выступлений на публику, как любил Джордж. У него был ровный тембр голоса и еще более спокойный взгляд, на фоне своего брата он всегда казался слишком мирным, но почему-то ему никто и никогда не перечил, к его словам прислушивались даже взрослые. Это была особая магия Фреда.       Рону оставалось уйти ни с чем. Близнецы отказались ввязываться в это дело. Чего он ожидал? Они всегда были такие. Злобные ублюдки, Рон действительно ненавидел их. И это были абсолютно взаимные чувства. Ничего, он сам придумает как спасти друга. И он откроет Гарри глаза на этих уродов.       — Почему бы нам не вытащить Гарри Поттера от его злых родственников? — как только топот Рона стих спросил Герра.       — ... — очень красноречиво посмотрели на него Том и Джин. Еще и так синхронно. Герра сразу понял, что вот они точно брат и сестра. Джин слишком много набрала от бывшего Темного Лорда. Если бы у Герры была совесть, под их взглядами она обязательно проснулась бы.       — Что?       — Герра, твою мать, для какого Мордреда нам это надо? — выразил словами их взгляд Том. Только цензурно и без оценки его скромных умственных способностей. Герра всегда восхищался дипломатичностью Тома.       — Во-первых, нашу мать, а во-вторых, надо. Очень надо. Давай, Том…       Он просящим взглядом заглядывал Тому в глаза, прекрасно зная, что, когда он строит такую мордашку, Тому очень сложно ему отказать. Чем гаденыш пользовался и вил из него веревки.       — И каким образом мы должны это осуществить? — Том еще не сдался, но уже пошел на переговоры. Значит, он в принципе не против, но ради приличия еще поартачится.       — Мы могли бы слетать за ним на машине…       — Сразу нет! Еще не рухнули мы вместе с этой железякой по пути.       — Чтобы ты знал, эта машина могла бы пролететь от вокзала Лондона до Хогвартса, почти на одной скорости с Хогвартс-экспрессом… — обиделся за Фордик Герра.       — Точно, и врезаться в дракучую иву, — отбил выпад Том. Герра надулся и сложил руки на груди.       — Хорошо, что ты тогда предлагаешь? Просвети нас, о умнейший из умнейших!       Тому нравилось в Герре очень многое. Если не сказать всё. Он понимал его очень хорошо, буквально прожив его жизнь через свой осколок души. Он считал его забавным и милым. Даже когда тот пытался язвить и дулся. На самом деле в такие моменты он нравился Тому особенно сильно. Просто такая очаровательная, злая капризуля. Но конечно, злить Герру специально было чревато. Этот гад умел мстить изобретательно и очень унизительно.       — Мы можем просто прийти, постучать в дверь и забрать его от родственников официально.       — Ха, посмотрю, как это у тебя получится!       — У меня получится, Герра, — Том улыбнулся ему так, что даже у него мурашки по спине поползли. Он абсолютно перестал сомневаться, что у Тома получится переубедить Дурслей. Главное, чтобы после разговора с Томом те вообще живы остались.

***

      Это был очередной прекрасный день в жизни Петуньи Дурсль. Милый Дадли ушел играть со своим другом Пирсом, совершенно обычным, нормальным мальчиком. Муж до вечера на работе, а она наводила порядок в доме. Уборка ее успокаивала.       Вообще Петунья считала, что ее жизнь сложилась крайне удачно. У нее было все о чем она могла только мечтать. Пусть Вернон и не был предметом ее розовых мечтаний, но был надежным и серьезным мужчиной, который заботился о ней и сыне, даже несмотря на тот кошмар, что произошел на свадьбе благодаря дружкам ее сестрицы. Да, единственной, кто все портила, всегда была Лили. В детстве своим капризным характером перетягивала внимание родителей. А Петунье оставалось довольствоваться фразами: "Ты же старше, Петти, ты понимаешь...", "Лили младше, ей нужно больше внимания, будь хорошей девочкой...", "Лили особенная, милая ты же знаешь...". Петунья не понимала, не знала и не хотела быть хорошей девочкой. И она явно не хотела младшую сестру, в тайне надеясь, что эта плаксивая девчонка когда нибудь подавится своим криком и затихнет навсегда. Она в итоге и затихла. Только вот Петунью это совсем не обрадовало.       Лили всегда все портила. С самого своего рождения. Петунья никогда не любила свою младшую сестру. Но пыталась о ней заботиться. Она хотела быть для Лили сестрой. Даже если та была единственным пятном в ее жизни. Лили была милой, умной, из тех кого невозможно не полюбить. И Петунья всегда гордилась тем фактом, что она то не поддалась чарам этой ведьмы. Она так думала, пока не узнала, что Лили не стало. А все что от нее осталось это ребенок, который на мать был совсем не похож. Читая письмо Дамблдора, в котором он говорил, что ее сестра умерла в ночь Хэллоуина вместе со своим мужем-раздолбаем, Петунья почувствовала себя дурно. Ей правда поплохело. Даже слезы подступили к глазам. Петунья никогда не любила младшую сестру, но когда ее не стало, в груди словно образовалась дыра, которая так и не заросла, хотя прошло уже одинадцать лет.       Но даже после смерти Лили умудрилась ей нагадить. Оставив своего ненормального сына, который постоянно что-то поджигал, взрывал, окрашивал учителям волосы, взлетал на деревья или крыши, разбивал посуду и был бомбой в их доме. Гарри Поттер был помехой в их идеальной семейной жизни. Ненормальный мальчишка был так похож на отца, что глядя на него, Петунья каждый раз вспоминал как тот испортил ей свадьбу. День который должен был стать счастливейшим в ее жизни. А потом мальчишка смотрел на неё глазами своей матери, обида на которую вовсе не прошла с ее смертью, но к ней примешались еще сожаления и горечь от утраты. Этот ребенок был словно бельмо на глазу. Квинтэссенция всего самого плохого, что случалось с ней.       У нее так и не получилось принять племянника. В глубине души она спрашивала, почему ее сестра должна была умереть, а выродок Поттера выжить? Петунья сейчас согласилась бы, чтобы Лили и дальше портила ей жизнь, будучи живой, а не оставляла после себя всего навсего нелюбимого никем ребенка.       Это был конец лета перед вторым годом обучения племянника в волшебной школе. Он своими фокусами сорвал Вернону крупную сделку, из-за чего муж разозлился на него и запер в комнате. И ни Петунью, ни тем более Вернона не интересовало как тот будет готовиться и закупаться к этой своей школе. Было бы даже хорошо если бы его выгнали. Тогда они бы отдали его в школу Святого Брутуса для сложных подростков.        Этим днем все было так же хорошо, как и вчера, и позавчера, с того самого момента, как они закрыли племянника подальше от их семьи. Так было очень легко представить что этого мальчишки и вовсе не существует и они обычная счастливая семья. И она не ожидала никаких неприятных сюрпризов. Пока не услышала неожиданный стук в дверь. Думая, что это сын вернулся, она с легкой улыбкой открыла дверь, чтобы наткнуться взглядом на незнакомого рыжего мальчишку с совсем не детским взглядом.       — Миссис Петунья Дурсль? Меня зовут Фредерик Уизли, а это мой брат Георг Уизли, мы школьные приятели вашего племянника. Не могли бы вы позвать его для короткого разговора? — мальчишка немного отошел в сторону открывая обзор на второго паренька, похожего на него как две капли воды.       Услышав из какой они школы Петунья замерла на короткое время, а потом хотела захлопнуть дверь прямо перед носом очередных ненормальных. Но дверь словно не двигалась, наоборот она своевольно открывалась.       — О, вы приглашаете нас? Как любезно с вашей стороны, — проговорил второй близнец, давая понять чьи это магические штучки.       — Я не… — Петунья даже набрала в лёгкие воздух, чтобы закричать на этих детей, но ее перебил первый близнец.       — Вы приглашаете, — он особенно выделил интонацией второе слово. И почему-то Петунья, как бы ей ни хотелось, не смогла ничего возразить.       На нее словно давила огромная гора. Ей было очень душно в присутствии этих ненормальных детей. Такого никогда не было в присутствии Лили или Гарри. И это пугало. Кем были эти дети? И были ли они вообще детьми? Какую беду на их головы навлек племянник?       — Что… Что вам нужно? — ее голос звучал испуганно. Это было в первый раз, когда она так боялась детей. Она знала, что юным волшебникам нельзя колдовать вне школы, эти близнецы вовсе не выглядели какими-то психами или ненормальными, но в их присутствии было почти физически тяжело.       Один из них смотрел на нее карими глазами с вежливой полуулыбкой, а глаза были холодны и пусты. Страшный взгляд не подходящий их возрасту. Может быть они и вовсе не были детьми? Петунья ощущала себя как никогда слабой и беспомощной.       — Гарри Поттер, понимаете ли наш младший брат и ваш племянник дружат и от Гарри уже какое-то время нет вестей. Он очень обеспокоен его самочувствием, к тому же насколько нам известно, Гарри приглашали к нам погостить, надеюсь вы не против? — близнецы нагло устроились на диване в ее идеально чистой гостиной и вели себя как хозяева, но Петунья не могла ничего сказать. Она и правда боялась этих двоих. Она даже сама себе не могла объяснить эти чувства, но хотелось убежать и спрятаться от этих двоих. Они просто вселяли в нее ужас.       — Я не против, подождите, сейчас я позову его, — Петунья поспешила убраться от этих ненормальных подальше.              — Ты выглядишь таким сексуальным, когда кого-то запугиваешь, — прошептал Герра ему на ухо, когда эта магла ушла.       —... Это можно считать знакомством с семьей? — не впопад ответил Том и немного рассеянно посмотрел на своего близнеца.       — А? О… — очень информативно выдал Герра и замер пытаясь осмыслить эту ситуацию.       Том обычно был очень рациональным и логичным человеком. Особенно когда пропала его очаровательная безуминка и чарующий психоз. Но даже в самом своем неадекватном состоянии его действия чаще всего поддавались логике. Не всегда ее можно было понять с первого раза, но во всех его действиях была определенная последовательность. Но в этой новой жизни Том все чаще шокировал Герру. Был ли это истинный характер этого обаятельного слизеринца или он действительно каким-то немыслимым образом приходил к подобным выводам, но Гарри, идя в этот дом, вообще не думал о подобном. В их особой ситуации вообще как-то до таких классических событий, как знакомство с семьей, не сразу додумаешься.              — Она очень похожа на ту женщину из твоих детских воспоминаний. Не думаю, что здесь она существенно отличается. Но даже если и так... Можно ли это засчитать за знакомство с твоей семьёй? — ответил Том на его невразумительные мычания. Он немного склонил голову в сторону и просто обезоруживающе улыбнулся. Слишком тепло, слишком нежно, немного игриво, очень светло… Сердце Герры остановилось на мгновение от этого выражения его лица. А потом забилось с такой частотой, что казалось, его грохот слышен даже сидевшему рядом Тому, да какой там Тому, его наверняка было слышно по всей Тисовой улице.       — Я… Думаю, это можно засчитать… — смог он выдавить, прежде чем почувствовал как щеки обдало жаром. Вот же… Герра не краснел… Да уже неизвестно сколько лет, но вот такое глупое романтическое проявление внимания Тома было чертовски приятным. Сейчас он точно смог бы ответить на вопрос, как это быть счастливым.       — Ты знаешь, насколько сейчас очарователен? Соблазняешь меня? — голос Тома был очень тих, он шептал слова опаляя дыханием ухо Герры, отчего тот все никак не мог перестать ощущать трепет.       Сколько лет они были вместе? Сколько всего их связывало? Но Герра все так же реагировал на каждую выходку Тома. Даже такая откровенная провокация, которая в обычной ситуации лишь вызвала бы ответное подтрунивание, вызывала дрожь по всему телу… Действительно, будь оно проклято, половое созревание.       — Фред! Джордж! Это правда вы! — да, Поттер не мог собираться вечно. А хотелось бы. Оба близнеца были не прочь растянуть эти десятки минут, на сотни лет. Ну ничего, все впереди.       — Здравствуй, Гарри, — Том одарил Поттера дежурной, совершенно лишенной искренности улыбкой. Его глаза смотрели на мальчишку совершенно безучастно, а в эмоциях был штиль. Реакция в корне отличающаяся от той, что Том дарил ему буквально пару минут назад. Это чувство превосходства окончательно примирило Герру с вынужденным нахождением этого пацана рядом.              — Гарри, так ты живой! Рон наговорил нам ужасов, что тебя разорвали и без соли съели магглы! Ты почему не отвечал на письма? — встрял Герра, переходя к более активным пунктам плана.       — У меня их украли!       — Почему без соли? — в один голос заговорили Том и Гарри, глядя на Герру в упор.       — Потому что у магглов сейчас в моде здоровый образ жизни, а соль это белая смерть, — с самым самоуверенным видом, немного кривляясь, ответил Герра на вопрос Тома и переключился на Поттера, — Разберемся с твоей корреспонденцией потом, мы вообще-то тут, чтобы тебя в гости пригласить. Что думаешь о том, чтобы погостить у нас до начала учебы?       Естественно Поттер был согласен. Вообще он уже с собранным сундуком спустился, видимо, тетка просветила, что он должен свалить к своим ненормальным дружкам, и чтобы они больше никогда в ее доме не появлялись. Это вообще-то было вполне в духе той тети, которую знал Герра. И судя по всему он попал в точку.       Домой они поехали так же как и на Тисовую приехали. Просто сели на автобус и под оживленную болтовню Герры ехали куда надо. Вообще, Нора находится недалеко от одного маггловского городка, куда прекрасно ходят автобусы и поезда.       Было видно, что Гарри стесняется их компании, но Герры хватало чтобы говорить за троих. Том к этому уже был привыкший и его нисколько не волновало, что Герра сейчас рассказывает о технической и исторической составляющей обрезания. Поттер слушал его с огромными глазами, на пересказывании технической части зеленел, бледнел, краснел, потом опять бледнел... Наверное, в силу богатого воображения и живой фантазии всё примерял на себя. Да и Герра на редкость неаппетитно рассказывал. Переодически вставляя, что в их возрасте это крайне болезненная процедура. Тому было ясно, что он просто запугивает Гарри. Тот судя по лицу представлял, что-то похожее на полную кастрацию. А то и хуже. Том знакомый с этой процедурой, хоть и не лично, не видел ничего ужасного. Капнуть Рябинового отвара, всё очень быстро заживет.       Но в полемику с Геррой не вступал. С ним начнёшь за здравие, а закончишь за упокой. Как-то Том ввязался с ним в бессмысленный спор, так все закончилось тем, что они перешли к теме вероятности существования макаронного монстра, хоть начинали спор о падение курса галлеона, относительно магловских фунтов и кто в этом виноват. Том как бы не напрягал мозги не мог понять, как же они так кардинально сменили тему обсуждения? Да еще и так плавно, что Том не сразу заметил, что что-то тут не так. К тому же мелкий Поттер такие забавные рожи корчил, что он просто никак не мог перевести внимание своего возлюбленного на что-то другое. Когда Герра выносит мозг не ему это хорошо, когда Том может наблюдать за этим без опасений для собственного разума это хорошо вдвойне.       Поэтому они очень весело для близнецов и не очень для Гарри приехали в нужный городок, а потом прогулочным шагом, в этот раз в тишине, шли к Норе. Тому и Герре вообще всегда было комфортно друг с другом, поэтому молчание нисколько не напрягало и не заставляло судорожно придумывать темы для поддержания разговора. Было хорошо даже вот так расслабленно идти, улавливая боковым зрением знакомый и родной силуэт. Герра так вообще буквально лучился довольством. Настолько противная счастливая рожа могла бы заставить вянуть от зависти даже траву, а всех живых существ подталкивала к желанию скормить этому рыжему гаду целый воз, не меньше, лимонов. Самых кислых в мире. Всех живых, кроме Тома. Он чувствуя всей кожей особенную радость и умиротворение Герры тоже приобретал душевный покой, ощущая едва ли не эйфорию. В конце концов всё это, вся жизнь и мир, его примерное поведение, было возможно только пока его возлюбленный был с ним и наслаждался этим всем. Стоило лишь одному из этих условий быть нарушенным и Том не отвечал за свои действия. Наверняка у него не получится быть столь же спокойным и адекватным.       Вообще Том порой скучал по своим любимым непростительным. Особенно по Круциатусам. Некоторые личности прям сами напрашивались. Просто как будто рисовали себе на лбу мишень для этого заклинания и выпрашивали: «Дорогой Темный Лорд, очень просим хорошенько попытать нас, чтобы мозги встали на место, а то мы слишком тупые». Но Том пока ещё держался. Не сказать, что это давалось ему легко, на самом деле, наверное, большую роль в его титанической выдержке играла его невозможность колдовать привычные для себя энергоемкие заклинания.       И наверное, кто-то спросит, как же так, на пару Круциатусов у него сил не хватает, а беспалочково колдовать запросто, отбиваться от магии Квиррелла и всех преподавателей Хогвартса. И скептизм этих людей был вообще-то оправдан. Нынешняя магия ограничена. Маги загнали себя в рамки и свято уверены, что всё, что выходит за эти рамки - чудо. Глупость несусветная. Магия есть энергия, но она не просто просчитанная математическая формула, которая в конце выражается в вербальном жесте и слове. Нет, это конечно тоже важно, для многих заклинаний и ритуалов, но в первую очередь магия часть мага. Никто же не высчитывает что-то перед тем как вдохнуть. Или никто особо не задумывается, когда ходит, раз научившись стоять на ногах, человек больше не задумывается о том как ему шагать. Это привычное действие. Так же и с магией. У кого-то этой энергии больше, у кого-то меньше. Ее можно развивать и тренировать, прилагая множество усилий, как в прочем и в любом другом деле. Но раз поняв суть творения волшбы без всяких концентраторов, поняв сам смысл такого колдовства, а не просто на автомате выбрасывать в мир какое-то палочковое заклинание, колдовать становится очень просто.       Концентраторы крайне помогают, особенно очень слабым волшебникам, заклинания упорядочивают и облегчают колдовство, но маги за всем этим совсем забыли как магичить по настоящему. А у Тома было много времени, чтобы понять. Поэтому не смотря на свой мизерный резерв, он прекрасно мог колдовать без палочки. При таком малом колличестве магии даже контроль был выше. Том старался воспринимать это как некую тренировку. Для него прожившего очень и очень долго, эти тринадцать лет не были слишком долгими и мучительными. Наверное, даже родись он обычным магглом то смог бы неплохо устроиться, главное, чтобы Герра рядом был. К тому же нынешнее количество магии было временным явлением. Он просто ждал подходящей возможности, чтобы избавиться от клейма.       Будь это прошлый он, то пустил бы под ритуальный нож половину магического Лондона и счастливо бы упорхнул в свое беззаботное будущее, рискуя получить много нежелательных последствий. В таких ритуалах использовать маглов бесполезно. Их смерть максимум поможет выжать мизер энергии смерти, да, эта энергия отличается от магии и крайне губительна для магов. Ей может управлять только некромаг. Но таких не наблюдалось в ближайшем доступе. А вот нужного Тому магического всплеска от магглов не добиться. У них просто нет магии. Что-то можно выдать из сквибов, но бегать с бешенными глазами и искать сквибов среди обычных людей так себе идея. К тому же на одного полноценного мага приходится от трёх сквибов. Тут все зависит от силы мага.       Но как и от маглов, от смерти мага тоже появляется некро-энергия. И намного больше, чем от смерти магла. Также умирающие маги легко могут наслать на своего убийцу спонтанное рю-проклятье. Особенно учитывая, что ритуальное убийство очень мучительное и медленное. Это когда Аваду пускаешь, жертва умирает быстро и не успевает перед смертью достаточно намучиться чтобы выдать стихийное проклятье. А вот при ритуальных жертвоприношениях нужно быть крайне аккуратным. Поэтому чаще всего черные маги сходят с ума. Банальное принебрежение техникой безопасности, ну или незнание о ней, и вот стихийные проклятья, некро остаются в ауре и давят на мозги. И при этом сам маг чувствует ни с чем не сравнимое наслаждение. Смерть это не всегда больно. Чаще это избавление и упокоение. По крайней мере некро-энергия воздействует на мага, вызывая эйфорию, и очень быстро разрушает психику и душу. Смерть — это не то, с чем стоит играть.       Но нынешний Том знал обо всех опасностях. Он вообще изучил смерть со многих сторон. Поэтому вместо того, чтобы потихоньку резать шпану из самых глубин Лютного, он сидит на попе смирно, рассчитывает различные ритуалы, которые теоретически могли бы ему помочь. Использует все знания из магически развитого будущего, но также постоянно читает книги магов прошлого в поисках подсказок.       Вообще когда Дамблдор пел песенку про то, что убийство раскалывает душу, он в какой-то степени был прав. Некро-энергия больше всего опасна как раз для убийцы. Для всех окружающих скорее всё вокруг будет казаться неприятным, пугающим, запах крови будет казаться удушающим, голова будет кружиться. И если невольные свидетели убийства, или просто мимо проходящие зеваки, быстро уйдут с места преступления, некро может их и не коснуться вовсе. Ну, максимум, помучаются пару дней кошмарами. А вот убийца примет на себя всю энергию некро. И это отразится на его душе. В зависимости от того, как и кто убит, на душе может даже остаться опасный рубец. Или образоваться после множества убийств. Поэтому Том этот быстрый, но крайне опасный своими побочными эффектами способ оставляет на самый крайний случай. Он не хочет снова поехать крышей.       Он убил Миртл, пусть и случайно, использовал некро-энергию, чтобы оторвать от своей души большой кусок. И уже тогда он начал сходить с ума. Появились навязчивые идеи, болезненная гордость, терпение и терпимость значительно уменьшились, паранойя, гордыня, гнев, что накрывал его с головой. И воспоминание о первом убийстве словно навсегда отпечаталось в его памяти. Он по молодой глупости думал, что это связанно с первым крестражем. Ему никогда не было жалко Миртл, но он почему-то не забывал ее смерть. А ведь она и правда умерла случайно. Это уже значительно позже, когда потерял Гарри, он узнал, что запомнил Миртл не из-за крестража или сентиментальности, а из-за оставшейся энергии некро. Она же и не давала срастись его душе, оставляя на ней множество шрамов. И эта же энергия волею Хель скрепила куски разорванной на части души. Что и сейчас не делало его очень стабильным человеком. Он боялся, что после ритуальных жертвоприношений его душа может снова расколоться. Погрузиться в кровавое безумие и навязчивые идеи, когда его ждало такое светлое и счастливое будущее, было крайне… Неприятно. И нежелательно. И смертельно опасно. Он уже как-то раз наступил в этот навоз и повторять это желание не имел.       Герра же в наглую подслушивал его мысли и рассуждения, радуясь, что они вообще никак не связаны с Поттером. Том как всегда думал о чем-то очень сложном, но крайне интересном, Герре нравилось вот так подслушивать его внутренние рассуждения. Он так узнавал много нового. А Том против не был.       О чем думал Гарри Поттер по понятным причинам было неизвестно. И может быть Том смог бы проникнуть в разум мальчишки, но Герра этого точно делать не умел. Ментальная магия это совсем не его. А Тому мыслеобразы одиннадцатилетнего Героя были совершенно не интересны.       Вот так они и дошли до Норы, как раз к ужину. Джиневра каким-то образом узнав о их появлении, скорее всего увидев в окне, ведь они и не думали прятаться, вышла из встречать с недовольным лицом.       — Где вы, тролли плешивые, шатались половину дня? Мать всех на уши поставила, она из меня всю душу вытрясла, если уж собирались куда свалить, могли и меня позвать…       — Ты всё так же умилительно груба и нахальна, — почти пропел Герра, и обычно такой его добрый тон намекал на неприятности тем, к кому он обращался. Джин, которая поднаторела в общении с этим змеем, понятливо перевела тему. Близнецы были не в настроении поддерживать её перепалку.       — А это кто? — кивнула она в сторону Поттера. Джинни а этом мире по Мальчику-Который-Выжил вовсе не фанатела. Она знала о нём не больше общеизвестных фактов, никогда не увлекалась книжками про очкастого героя и не была жадной до богатств сиротки. Гарри Поттер был для Джиневры Уизли совершенно безынтересен. Поэтому она его по знаменитым очкам и вороньему гнезду на голове не узнала. Да она особо и не оглядывалась, мало ли какую зверушку притащили близнецы, он просто удачно под руку подвернулся, чтобы соскочить с опасной темы.       — Это друг нашего Ронникса, Гарри Поттер. Разве я как хороший старший брат мог проигнорировать его сегодняшнюю искреннюю просьбу? — Герра говорил это тем тоном, который можно было бы назвать злым, но при этом его голос и слова были сладкими как мед. Он даже улыбался. У Джинн по спине пробежали муражки, она знала этих двоих лучше всех в этом доме, поэтому не обманывалась, Герра был чем-то недоволен, старался это скрыть, поэтому за его сладкими речами скрывался литр яда и центнер сарказма.       — А… Ну добро пожаловать, Гарри Поттер, — чтобы не попасть под горячую руку близнецов она поспешила скрыться в доме.

***

             — Если он вам так не нравится, то зачем вы его притащили? — когда суета над гостем закончилась, и Джин наконец смогла остаться с братьями наедине, недовольно спросила она.       Герра редко когда был так рассержен. На самом деле, она вообще никогда не видела его злым. Капризным — да, но не злым. Но этот недо-герой явно выводил братца из себя. Пусть тот и старался это всячески скрывать. Интересная реакция. А вот Том был совершенно обычным. Но Джинн знала, что близнецы были почти одним целым. Если один так взволнован, второй не может быть спокоен. Том явно притворялся.       — Кто знает, может я в восторге, просто по мне не видно? Да я просто фанат Мальчика-Который-Выжил! — воскликнул Герра и отвернулся.       — Поиграться, — в тон ему ответил Том, словно это слово должно было все объяснить. Но Джиневра поняла, что у близнецов очередные мутные делишки, инициатором которых был скорее всего Герра.       — Он какой-то странный. Нормальные с нашим Роннибоем точно не подружились бы, — буркнула Джинни, Том на ее слова только весело фыркнул, но только Герра понял над чем этот гад смеется.       — Он все еще национальный герой и один из богатых женихов, присмотрись, — вернул подколку Герра, но ее тоже понял только Том.       — Ну нет. Если вы хотите затащить очкарика в семью, то пусть Рон за него замуж выходит, — не поняв иронии отмахнулась от их предложения Джинн. В конце концов у нее была Луна. Она лучше всех богатеев мира. А деньги… Ну она не дура, найдет способ разбогатеть. Да и никогда она особо не желала роскошной жизни. Спектр желаний Джинни всегда был крайне малым. И чаще всего ограничивался чтением с братьями в спокойной обстановке их комнаты.       — А это забавно. Оставим как запасной план. А ты голова, Джин, — немного повеселел Герра. И выражение его лица было крайне злорадным. Наверное, опять гадость какую задумал.       — А вы еще сомневались, — хмыкнула она. — Только вот, будь хорошей девочкой, постарайся быть подружелюбнее с гостем. Ты же сделаешь это ради меня? — Герра улыбался ей очень по-доброму. Джин поняла, что особо выбора-то у нее нет. Ей в принципе не сложно, только вот…       — И что же я получу за свое примерное поведение?

***

             Жизнь в семье Уизли отличалась от таковой у Дурслей кардинально. Гарри понял это сразу. Во-первых, его сразу же обняли, накормили, устроили с Роном в одной комнате. Миссис Уизли казалась очень доброй женщиной, хоть и излишне громкой. Но близнецы, которых она распекала, были всё так же безучастны. Кажется, если бы она кричала на стенку, было бы больше толку. Но говорить он это разумеется не собирался.       Мистер Уизли был забавным чудаковатым мужчиной, которому нравилось говорить про изобретения простых людей. Перси был все такой же нудный, как и в школе, тут без изменений. Но даже он в этой суматохе казался не таким чопорным. Казалось совсем немного, но Перси расслаблялся. Чем пользовались близнецы, постоянно подшучивая над ним.       Появлялись в этом доме двое пожилых представительных людей. Бабушка с дедушкой, как говорил Рон. Леди, которую он уже видел на вокзале, окинула его взглядом, и Гарри вдруг очень стыдно стало за свои поношенные вещи, неопрятный внешний вид и абсолютное незнание манер, которые должен знать каждый уважающий себя юный маг. Даже странно, что подобные мысли посетили его голову. Раньше ни о чем подобном он не переживал. Наверное потому, что он не встречал таких представительных и строгих дам. Она ведь даже не презрительно посмотрела на него, а так… Изучающе, словно она увидела всё это, запомнила и составила свое первое впечатление. Даже как-то стыдно было.       В этом доме жила еще странная девочка Джинни. Она была злой. Нет, правда. Однажды с утра спустившись к завтраку в полусонном состоянии, с огромным гнездом на голове, полузакрытыми глазами и явным желанием спать вплоть до обеда, она едва не избила Рона стаканом, потому что тот подшутил над ней. Хорошо, что на кухню вовремя вошла миссис Уизли, и Джинни пришлось оставить стакан в покое. Но потом она целый день ходила и зло шутила над Роном. Она очень грубо разговаривала, причем совершенно не обращая внимание на то, кто перед ней. Любила вставлять ругательства с поводом и без. Порой её слова были и правда обидные. И ей на это было абсолютно все равно.       Джинни вообще была одной из странностей этой прекрасной и теплой, как огонь в камине в зимнюю ночь, семье. Джинни была очень красивой. Гарри готов был поклясться альбомом с фотографиями родителей, что никогда не встречал более красивого человека. Даже знаменитости в телевизоре не стояли с ней рядом. Но при этом эта красота пугала и отталкивала. Слишком совершенная. Слишком идеальная. Нечеловечная. И порой от самых простых проявлений эмоций её лицо искажалось в неестественную маску, которая подсознательно воспринималась уродливой. Пусть это была все ещё самая красивая девочка в мире. Джинни пугала Гарри. Рядом с ней казалось даже воздух какой-то тяжёлый, как в глубоком сыром темном подвале.       Джинни не любила шум, внимание тоже только доставляло ей неудобств. Она вообще жила как будто без каких-либо эмоций или желаний. Потому что за все время, что Гарри провел с ней, она никогда ничего не хотела. Она просто делала потому что так надо. Ела еду, потому что это нужно её телу, спала, ела сладости, читала, гуляла, разговаривала… Джинни словно была куклой, которая делала все, что должна делать девочка её возраста, но без явной охоты. И это впечатление от неё было слишком ярким. Поэтому она пугала ещё больше.       И наконец, близнецы. Эти парни всегда были в движении. Они постоянно убегали куда-то через камин, Рон сказал, что к бабушке с дедушкой. Они что-то читали, записывали, варили зелья, разговаривали, смеялись, постоянно куда-то сбегали от бдительного взгляда матери. И они, казалось, были совсем отдельно от своей семьи. Словно чужие. И только Джинни была рядом с ними. Иногда. Они вообще могли по нескольку часов втроём сидеть в комнате близнецов и читать. Или говорить. Или что-то конструировать. Спорить, кричать, драться подушками… Им, очевидно, было весело. Даже Джиневра, которая, казалось, не была ни к кому привязана становилась в их компании чуть более живой. И Гарри тоже хотел быть частью этой компании.       Пока однажды Джинни перед тем, как войти в комнату близнецов, не обернулась на него и не сказала своим обычным хамоватым тоном:       — Ну и долго ты будешь пялиться на эту мордредову дверь? Заходи.       Не то чтобы Гарри так уж и пялился но… Спасибо тебе, Джинни.