Он не был плохим

      «Иногда, чтобы спасти мир, приходится прыгнуть в самую бездну.»

— kaiparkerau

             Пространство разорвалось с треском. Тьма Маливора, не способная переварить чужеродную природу трибрида, вытолкнула её, ослепив белой вспышкой.       Там, позади, в абсолютной пустоте остался Кларк. Его последние слова растворились вместе с чёрной бездной в тот момент, когда Хоуп подчинила его тело заклинанием и, не оборачиваясь, шагнула вперёд. Она не стала оглядываться — не потому что не могла, а потому что не хотела давать себе шанс передумать.       Иногда, чтобы спасти мир, приходится прыгнуть в самую бездну. Но это не значит, что кто-то прыгнет в бездну, чтобы спасти тебя.       Хоуп медленно открыла глаза. Воздух оказался прохладным и удивительно свежим, после затхлой пустоты Маливора он почти обжигал лёгкие. Перед глазами ещё плавали размытые пятна света, однако уже через несколько секунд они начали складываться в знакомые очертания.       Под ногами лежал потрескавшийся асфальт.       Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дыхание, и только теперь огляделась.       Двухполосная дорога тянулась через городскую улицу. По обе стороны стояли невысокие здания, витрины магазинов, припаркованные автомобили. Чуть дальше возвышалась старая водонапорная башня, которую Хоуп узнала почти сразу.       Мистик-Фоллс.       Мысль пришла настолько быстро, что девушка невольно прикрыла глаза, позволяя себе короткое мгновение облегчения — получилось, она действительно выбралась. На губах появилась едва заметная улыбка, и напряжение последних часов начало понемногу отпускать, уступая место усталости и тихой надежде как можно скорее добраться до школы, увидеть Лэндона, Аларика, Лиззи, Джози и убедиться, что всё закончилось. Сделав несколько шагов вперёд, Хоуп машинально потянулась за телефоном, экран загорелся, но связи не было, и она лишь нахмурилась, не придавая этому особого значения — после мощных магических всплесков подобное случалось и раньше.       Убрав телефон обратно в карман, Майклсон направилась вниз по улице, однако уже через несколько десятков метров невольно замедлила шаг, потому что что-то не давало покоя.       Машины стояли вдоль дороги так, будто их владельцы вышли всего несколько минут назад. На одной из них продолжали работать дворники, лениво скользя по сухому лобовому стеклу. Дверь небольшой пекарни была приоткрыта. Над входом тихо покачивалась вывеска.       Но людей не было совсем: ни прохожих, ни голосов, ни детского смеха, даже птицы почему-то молчали. Хоуп остановилась посреди тротуара и медленно повернулась вокруг собственной оси, чувствуя, как внутри поднимается тревога — слишком странно, после исчезновения Маливора город не мог опустеть за несколько часов, разве что... Она заставила себя отбросить эту мысль.       — Просто совпадение, — тихо произнесла девушка, скорее убеждая саму себя. — Может быть, эвакуация. Или...       Договорить она не успела. Её взгляд остановился на знакомом кафе через дорогу: стеклянная дверь была приоткрыта, внутри царила темнота, и за окнами не двигался ни один силуэт. Несколько секунд Хоуп просто смотрела на вход, а затем быстрым шагом направилась к нему.       Переступив порог, Хоуп машинально придержала дверь. Над головой тихо звякнул колокольчик, и этот звук неожиданно громко разнёсся по пустому помещению.       Она замерла.       Внутри пахло свежемолотым кофе, ванилью и ещё не успевшей выветриться выпечкой. На одном из столиков стояла кружка с нетронутым латте. Молочная пенка давно осела, однако напиток ещё не успел покрыться плёнкой. Рядом лежал открытый ноутбук. Экран давно погас, а возле клавиатуры остались лежать солнцезащитные очки.       Всё выглядело так, будто люди вышли всего на несколько минут.       — Здесь кто-нибудь есть? — громко позвала Хоуп.       Ответом стала тишина.       Она медленно прошла вдоль столиков, заглядывая в каждый угол. За стойкой никого не оказалось. Кофемашина была выключена, на разделочной поверхности лежало полотенце, а рядом стояла недопитая кружка. Дверь в подсобное помещение оказалась приоткрыта.       Хоуп толкнула её кончиками пальцев.       Небольшая кухня тоже пустовала.       На разделочной доске остался недорезанный лимон. Рядом лежал нож. На плите стоял металлический чайник, давно остывший. Ничто не выглядело брошенным в спешке. Наоборот. Создавалось ощущение, что люди просто исчезли посреди обычного рабочего дня.       Вернувшись в зал, Майклсон медленно выдохнула. Рациональных объяснений становилось всё меньше.       Она вновь достала телефон и по очереди набрала номера Лэндона, Аларика, Джози, Лиззи. Каждый вызов заканчивался одинаково. Несколько коротких гудков. Затем тишина. Хоуп раздражённо опустила руку.       — Да что здесь произошло?       Вопрос прозвучал слишком громко.       Она подняла взгляд на большие окна. Солнечный свет по-прежнему заливал улицу, однако теперь город казался совсем другим. Не пустым. Покинутым.       Майклсон быстрым шагом вышла из кафе и остановилась на тротуаре. Если люди не разбежались в панике и не покинули город, значит, произошло что-то другое — что-то, что заставило их исчезнуть одновременно.       В таких случаях все дороги вели только в одно место: школу Сальваторе. Там всегда собирались сверхъестественные, когда происходило нечто странное, там искали ответы и пытались разобраться в происходящем.       Хоуп свернула на центральную улицу, машинально выбирая самый короткий путь к выезду из города. Пустые перекрёстки один за другим оставались позади. Светофоры продолжали исправно работать, сменяя цвета для машин, которых больше не существовало.       Где-то вдалеке тихо скрипнула вывеска, качнувшись от слабого порыва ветра.       Она уже собиралась ускорить шаг, когда взгляд зацепился за растянутый поперёк улицы праздничный баннер.       Хоуп остановилась.       Белое полотно слегка провисло между двумя фонарными столбами. На нём крупными красными буквами было выведено:       «День основателей. 27 февраля 2018 года.»       Несколько секунд девушка просто смотрела на надпись, затем медленно перевела взгляд на пустую улицу и снова на баннер, чувствуя, как внутри неприятно кольнуло.       — Нет... — слово сорвалось почти шёпотом.       Это не могло быть правдой. Она сделала несколько быстрых шагов вперёд, не сводя глаз с ткани: выцветшие буквы, логотип городского совета, дата — всё выглядело настоящим, не декорацией и не иллюзией. Хоуп машинально достала телефон, но экран оставался чёрным и безжизненным, как и прежде, и она нахмурилась, ощущая, как тревога медленно поднимается внутри.       Если Маливор не смог её удержать, значит мог попытаться сломать иначе. Отправить в другую реальность. Другого объяснения она пока не находила.       Убрав телефон обратно в карман, Хоуп почти сорвалась на бег.       Разум отчаянно пытался найти хоть одно объяснение, не связанное с путешествием во времени. Маливор уже не раз создавал ловушки, играл с восприятием, заставлял видеть то, чего не существовало.       Она свернула на знакомую дорогу, ведущую за пределы центра города. Дома постепенно остались позади, уступая место густому лесу. Чем дальше Хоуп бежала, тем отчётливее всплывали воспоминания. Этот маршрут она преодолевала сотни раз. Здесь Аларик однажды заставил её пробежать несколько километров после очередной тренировки, убеждая, что сила ничего не стоит без выносливости.       Она продолжала бежать, почти не чувствуя усталости. Лес становился всё реже, и между стволами уже начали проступать знакомые очертания подъездной дороги. Совсем немного — и впереди должен был открыться вид на территорию школы.       Но этого не произошло.       Майклсон невольно сбавила шаг.       Может, она просто ещё не добежала?       Подняв взгляд, Хоуп сразу поняла, что ошибалась. Привычная каменная ограда исчезла, как и кованые ворота, встречавшие каждого ещё у въезда на территорию школы. Вместо них широкая подъездная аллея уходила прямо к большому двухэтажному особняку.       Она медленно подошла ближе, не сводя с него глаз. Широкие ступени. Каменные колонны у входа. Светлые стены верхних этажей, пересечённые тёмными деревянными балками. Нижний этаж, сложенный из красного кирпича. Всё это было ей знакомо. Не по воспоминаниям. А по старым фотографиям.       Иногда, оставаясь в кабинете Аларика, Хоуп подолгу перебирала архивные снимки, пытаясь представить, каким был пансион Сальваторе задолго до того, как пожертвование Клауса превратило его в школу для сверхъестественных детей.       Сейчас ей больше не нужно было ничего представлять.       Несколько секунд Хоуп стояла на месте, не решаясь сделать последний шаг. Особняк выглядел таким же безлюдным, как и весь город, однако ощущение чужого присутствия никуда не исчезало. Оно не было магическим. Скорее интуитивным, заставляя внимательнее прислушиваться к каждому звуку.       Она медленно поднялась по каменным ступеням и остановилась перед входной дверью. Старая латунная ручка приятно холодила ладонь.       Хоуп осторожно нажала на неё. Дверь поддалась почти сразу.       Петли тихо скрипнули, нарушив тишину дома.       Изнутри пахнуло прохладой. Запах старого дерева смешивался с пылью, воском для мебели и чем-то ещё, едва уловимым. Он казался странно знакомым, но Хоуп не сразу поняла почему. Только сделав несколько шагов внутрь, она уловила лёгкие нотки алкоголя.       Дверь за её спиной медленно закрылась.       Звук защёлки прозвучал неожиданно громко, заставив Хоуп замереть. Сквозь высокие окна пробивался рассеянный дневной свет, ложась длинными полосами на деревянный пол.       Внутри царила мрачная роскошь старого особняка. Тяжёлые бархатные шторы отсекали лишний свет. В центре гостиной стояли массивные кожаные кресла, обращённые к каменному камину. На низком деревянном столике тускло поблёскивал хрустальный графин с алкоголем.       Ничто не выглядело заброшенным.       На мебели почти не было пыли. Дрова в камине лежали аккуратной стопкой. Кто-то поддерживал здесь порядок.       Хоуп медленно двинулась вперёд, стараясь ступать как можно тише. Каждый шаг глухо отдавался в пустом доме. В длинном коридоре на стенах висели небольшие портреты. Она невольно замедлила шаг, узнавая лица ещё до того, как успевала рассмотреть их полностью.       Со старых полотен на неё смотрели братья Сальваторе. Стефан был изображён в строгом тёмном костюме, с привычно сдержанным выражением лица. Рядом висел портрет Деймона, на губах которого застыла полуулыбка. Взгляд Хоуп задержался на портрете чуть дольше. Она заметила, что стекло было разбито.       От глубокой вмятины в центре по всей поверхности расходились трещины, а один из осколков, так и не убранный, лежал у стены под рамой. Повреждение задело и сам холст, разорвав его почти до самого плеча Деймона.       Она выпрямилась и двинулась дальше по коридору.       Дом по-прежнему оставался пугающе тихим. Ни шагов. Ни голосов. Только старые напольные часы где-то в глубине особняка размеренно отсчитывали секунды.       Запах, который она почувствовала ещё у входа, становился сильнее.       Хоуп остановилась возле дверного проёма кухни.       На деревянном острове царил беспорядок, резко выбивавшийся из общей аккуратности дома. Наполовину пустая бутылка виски стояла рядом с открытой пачкой свиных шкварок. Между ними валялась раскрытая книга, страницы которой были исписаны мелким, торопливым почерком. Кухонный нож оказался с силой воткнут в столешницу по самую рукоять, а рядом лежал обгоревший коробок спичек.       Бутылка, раскрытая книга и нож, говорили лишь об одном — у этого дома был хозяин. Однако после пустых улиц Мистик-Фоллс Хоуп уже не доверяла очевидному. Даже если здесь действительно кто-то жил, искать его наугад было слишком рискованно. Гораздо разумнее было сначала попытаться понять, с кем именно ей предстоит столкнуться. Она бесшумно вышла обратно в коридор и медленно повела взглядом вдоль дверей. Кабинет всегда мог рассказать о своём владельце больше, чем любая другая комната, поэтому, заметив приоткрытую дверь в дальнем конце коридора, Хоуп без колебаний направилась именно туда.       Она остановилась на пороге.       Высокие книжные шкафы занимали почти всю стену. У окна стоял массивный письменный стол, заваленный раскрытыми книгами, исписанными листами и огарками свечей. В отличие от остальных комнат, здесь не чувствовалось той почти болезненной аккуратности, которая встречала её с самого входа в дом. Наоборот, создавалось впечатление, что человек, работавший за этим столом, в какой-то момент просто поднялся и вышел, так и не закончив начатое.       Но внимание Хоуп привлёк вовсе не беспорядок.       Подойдя ближе, она почти сразу почувствовала остаточный след магии. Он оказался едва уловимым, но достаточно отчётливым, чтобы не оставить сомнений. Заклинания здесь использовали регулярно. Магия успела впитаться в дерево столешницы, старые книги и даже воздух, пропитанный запахом воска и сгоревших трав. Среди разбросанных бумаг темнели начерченные символы, а рядом с ними стояла керамическая чаша, на дне которой ещё оставались почерневшие остатки какого-то сбора.       Взгляд Хоуп скользнул по исписанным листам. Большинство записей состояло из расчётов, коротких заметок и перечёркнутых формул, смысл которых ускользал с первого взгляда. Зато одно повторялось снова и снова. Почти на каждом листе кто-то с поразительным упрямством зарисовывал один и тот же механизм, меняя пропорции отдельных деталей, подписывая размеры, перечёркивая неудачные варианты и тут же начиная новый. Рядом лежал потрёпанный блокнот в тёмной кожаной обложке. Хоуп открыла его почти машинально.       Первые страницы ничем не отличались от остальных бумаг. Всё те же схемы, расчёты и десятки вариантов одного и того же устройства. Только спустя несколько секунд она поняла, что смотрит не на магический круг и не на неизвестный артефакт. Этот механизм уже встречался ей раньше.       Она медленно подняла взгляд.       На дальнем краю стола, наполовину скрытый под стопкой листов, лежал предмет из переплетённых металлических колец. Хоуп осторожно убрала бумаги в сторону и взяла его в руки. Металл оказался тяжёлым и холодным. На некоторых деталях сохранились свежие следы обработки — неровные края, мелкие царапины, едва заметные отметины инструментов. Другие части выглядели гораздо старше, словно были сняты с какого-то другого устройства.       На несколько секунд перед глазами всплыло воспоминание.       Ей было четырнадцать, когда любопытство привело её в кабинет Аларика. Пока он разговаривал с кем-то по телефону, Хоуп без особого труда добралась до одной из верхних полок, где за стопкой старых папок обнаружилась небольшая деревянная шкатулка. Внутри лежало почти такое же устройство.       Тогда она впервые увидела асцендент.       Аларик заметил находку почти сразу. Сначала он потребовал вернуть её на место, потом, поняв, что отделаться коротким объяснением уже не получится, нехотя рассказал о Ковене Близнецов, тюремных мирах и человеке по имени Кай Паркер. О многом он предпочёл промолчать, но одну вещь Хоуп запомнила очень хорошо.       Бонни Беннетт лишила асцендент силы.       Она сделала всё, чтобы человек, оставшийся по ту сторону, никогда не смог выбраться обратно.       Хоуп медленно опустила взгляд на устройство в своих руках. Это был не тот асцендент, который она видела много лет назад. Он отличался.       Некоторые кольца были изготовлены заново, часть деталей не совпадала с оригиналом, а на металле сохранились свежие следы обработки. Кто-то не пытался изучить устройство, а пытался собрать его заново.       Хоуп положила асцендент обратно на стол и снова открыла блокнот. Теперь записи воспринимались совсем иначе. Почти каждая страница сводилась к одному и тому же. Неудачные расчёты. Перечёркнутые схемы. Попытки заменить отсутствующие детали. Одни и те же слова повторялись снова и снова: «нестабильно», «не работает», «повторить».       Перевернув ещё несколько страниц, она неожиданно остановилась.       Посреди разворота красным маркером было написано всего два слова.       «Ковен Близнецов».       Вокруг надписи расходились десятки стрелок, соединявшихся с именами, обрывками заклинаний и короткими заметками. Одно имя встречалось чаще остальных. Его перечёркивали снова и снова, с такой силой, что местами бумага не выдержала нажима.       «Бонни Беннетт».       Чуть ниже торопливым почерком были выведены ещё несколько фраз.       «Асцендент уничтожен.»       «Найти замену.»       Хоуп медленно закрыла блокнот.       До этого момента всё происходящее ещё можно было объяснить последствиями Маливора. Пустой город. Особняк Сальваторе, которого не существовало в её времени. Баннер с датой две тысячи восемнадцатого года. Всё складывалось в одну версию — её каким-то образом забросило в прошлое.       Но записи перечёркивали эту мысль.       Хоуп невольно перевела взгляд на лежавший перед ней механизм.       Ответ наконец сложился сам собой.       Маливор забросил меня в тюремный мир.       Мысль ещё не успела окончательно уложиться в голове, когда за её спиной раздался спокойный мужской голос:       — Положи это на место.       Хоуп резко обернулась.       На пороге кабинета стоял мужчина. Он не выглядел удивлённым. Только спокойно наблюдал за ней, прислонившись плечом к дверному косяку и держа в руке стакан с бурбоном, будто застал не незнакомку, проникшую в его кабинет, а человека, которого ждал уже давно.       В первое мгновение Хоуп почти не замечала деталей. После нескольких часов, проведённых в абсолютной тишине, само присутствие другого человека казалось почти нереальным. Но уже через секунду память сама подсказала имя.       Кай Паркер.       Человек, о котором Аларик всегда рассказывал с заметной неохотой. Ведьмак, которого Бонни Беннетт предпочла запереть в отдельном мире вместо того, чтобы оставить на свободе.       Он оказался совсем не таким, каким Хоуп представляла его по чужим рассказам. Молодой. Не старше двадцати пяти. Высокий, широкоплечий, с удивительно спокойным выражением лица. Ничто в его внешности не кричало об опасности. Именно это настораживало сильнее всего.       Кай несколько секунд молча рассматривал её, затем сделал небольшой глоток бурбона. Уголок его губ едва заметно дрогнул.       — Забавно, — произнёс он спокойно. — За всё время моего пребывания здесь новый человек появился впервые. Не думал, что когда-нибудь увижу этот день.