Он не был плохим

      Годами Аларик Зальцман был уверен, что Кай Паркер надёжно заперт: асцендент находился под замком, тюремный мир оставался закрытым, а все известные пути в него были отрезаны ещё задолго до того, как Хоуп Майклсон впервые переступила порог школы Сальваторе.       Проблема заключалась лишь в том, что магия никогда не любила абсолютных правил.       Чтобы попасть в Тюремный мир, не всегда нужен Асцендент. Иногда достаточно сущности, способной нарушать законы, на которых этот мир был построен.       Когда Хоуп шагнула в Маливор, она ожидала оказаться где угодно, кроме одного-единственного места во всём мире. Но магия распорядилась иначе.       Несколько секунд никто из них не двигался.       Хоуп всё ещё держала асцендент в руках, хотя давно перестала его замечать. После всего, что произошло за последние часы, появление Кая Паркера казалось последним недостающим элементом безумной картины, которая наконец обрела смысл. Но проблема заключалась лишь в том, что смысл ей совершенно не нравился.       Перед ней стоял человек, о котором Аларик предпочитал говорить как можно реже. Человек, чьё имя неизменно всплывало в самых мрачных историях Ковена Близнецов. Человек, которого Бонни Беннетт сочла настолько опасным, что лишила его единственной возможности выбраться отсюда.       И теперь они находились в одном доме. В пустом городе. В пустом мире.       На губах Кая всё ещё сохранялась едва заметная усмешка, однако взгляд оставался внимательным. Он явно ждал ответа или реакции.       Хоуп первой нарушила молчание.       — Кай Паркер, я полагаю?       Усмешка на его лице стала чуть заметнее.       — Ну надо же, — его взгляд ненадолго опустился на асцендент в её руках. — Значит ты неслучайный гость.       Оттолкнувшись от дверного косяка, Кай неторопливо направился к столу.       Хоуп почти сразу напряглась. И когда он подошёл ближе, девушка невольно отметила, насколько он выше неё. Расстояние между ними быстро сокращалось, однако она осталась стоять на месте, лишь сильнее сжав пальцы вокруг асцендента.       Кай заметил это. Конечно заметил.       Его взгляд на мгновение задержался на её лице, после чего он лишь едва заметно качнул головой, словно увидел именно ту реакцию, которую ожидал.       Не говоря ни слова, он поставил стакан с бурбоном на край стола и протянул руку к асценденту.       Движение было настолько спокойным и будничным, что на секунду показалось почти абсурдным.       Лишь когда пальцы Кая сомкнулись на металлических кольцах, она машинально разжала ладонь.       Он забрал устройство и несколько секунд молча рассматривал его, задумчиво вращая между пальцами.       — Знаешь, — наконец произнёс он, не отрывая взгляда от асцендента, — люди, которые трогают мои вещи без приглашения, обычно плохо заканчивают. Но сегодня я сделаю исключение.       — Я должна испугаться? — сухо отозвалась Хоуп, даже не шелохнувшись.       Несколько секунд он молча изучал её лицо. Большинство людей начинали нервничать гораздо раньше. Обычно хватало самого факта, что он продолжает смотреть, не отводя глаз. Эта девушка словно вообще не воспринимала его присутствие как угрозу. Или очень хорошо это скрывала.       — Нет, — наконец ответил он, продолжая вращать металлические кольца между пальцами. — Если бы я хотел тебя напугать, разговор выглядел бы совсем иначе.       Хоуп не отвела взгляда.       За последние несколько минут она успела заметить одну простую вещь. Всё, что рассказывал Аларик о Кае Паркере, оказалось правдой. Он был опасен. Умён. Непредсказуем. Но ещё он постоянно наблюдал. Каждая реакция, каждый жест, каждая оговорка моментально становились для него новой информацией.       И сейчас происходило то же самое. Он пытался понять её.       — Тогда чего ты хочешь?       Уголок губ Кая едва заметно дрогнул. Вопрос явно понравился ему больше предыдущих.       — Для начала понять, кто ты и как здесь оказалась.       Подойдя к столу, он поставил асцендент рядом с раскрытой тетрадью и провёл пальцами по исписанной странице.       В кабинете ненадолго стало тихо. Где-то в глубине дома продолжали идти старые часы.       Хоуп проследила за его взглядом и невольно вспомнила слова Аларика. Всё, что касалось Кая Паркера, всегда заканчивалось одинаково. Рано или поздно он находил нужную информацию. Причинял боль. За ним всегда следовала смерть.       Вопрос был только в том, сколько времени ему потребуется времени, чтобы свести её с ума.       Кай не собирался оставлять её в покое. И чем меньше ответов он получал, тем сильнее становилось его любопытство.       — Меня зовут Хоуп.       Кай едва заметно приподнял брови, явно не ожидав получить ответ так быстро. Несколько секунд он смотрел на неё, после чего медленно кивнул, словно мысленно отмечая первую добровольно полученную информацию.       — Значит, Хоуп. Это… обнадёживает.       Подхватив со стола стакан, он сделал небольшой глоток бурбона и вновь перевёл взгляд на девушку.       — Уже лучше. Теперь я хотя бы знаю, как обращаться к человеку, который вломился в мой дом, обыскал кабинет и едва не украл мой асцендент.       Она ничего не ответила. Впрочем, ответа он и не ждал.       Уголок его губ дрогнул в знакомой усмешке, однако взгляд оставался внимательным. Паркер по-прежнему наблюдал за ней, собирая детали по крупицам. Имя явно не решало главной проблемы.       Кай поставил стакан обратно. Стекло глухо звякнуло о темное дерево столешницы. Он слегка наклонился вперед, упираясь ладонями в край стола, отчего расстояние между ними снова сократилось. Теперь Хоуп отчетливо чувствовала резкий запах алкоголя вперемешку с едва уловимым парфюмом.       — Ладно, Хоуп, — произнес он, и ее имя прозвучало в его устах странно, слишком мягко для человека с его репутацией. — С первым пунктом мы закончили. Остался второй. Самый интересный.       Он на мгновение замолчал, и его глаза опасно сузились. Вся шутливая легкость окончательно сошла с его лица.       — Как ты здесь оказалась? И главное — откуда ты вообще знаешь, кто я?       Хоуп почувствовала, как под курткой по спине пробежал короткий холодок. Ей стоило огромных усилий удержать лицо и не выдать того глухого отчаяния, которое комом подступало к горлу при воспоминании об Аларике, от которого она и слышала это имя. Забвение Маливора сработало безупречно. Прямо сейчас на той стороне её не существовало ни для кого из тех, кто запер этого психопата.       Кай подождал несколько секунд. Его усмешка исчезла, сменившись немигающим взглядом. Большинство людей начинали говорить просто под этим давлением, но девчонка продолжала молчать, демонстрируя упрямство.       — Молчанка, значит, — тихо констатировал он. — Знаешь, Хоуп, я не люблю загадки, в которых мне не дают подсказок. Это быстро утомляет.       Он медленно оттолкнулся от стола и сделал шаг к ней. Движение было плавным, но расстояние сократилось настолько, что Хоуп видела, как потемнели его зрачки. Паркер явно пытался насквозь разглядеть, что именно она прячет за этим молчанием.       Кай резко выбросил руки вперед, перехватывая её за запястья.       Хоуп среагировала мгновенно. Прежде чем его пальцы намертво сомкнулись на её коже, она сама вцепилась в его руки. Врезалась ладонями с сокрушительной силой и коротким рывком швырнула его в сторону.       Кай не удержал равновесие. От этого толчка его отбросило назад — он снес собственным весом деревянный стул и с глухим стуком повалился на паркет, задев плечом угол стола. На пол полетели исписанные тетради.       В кабинете стало тихо, только часы в углу продолжали монотонно стучать. Кай остался лежать на боку, тяжело и сипло дыша. Изо рта на подбородок быстро потекла темная кровь.       Он медленно приподнялся на локтях, сплюнул на ковер и вытер губы тыльной стороной ладони. Обычная ведьма не смогла бы сдвинуть его с места без магии.       Паркер поднялся на ноги, держась за ушибленное плечо. Весь его расслабленный вид исчез, лицо осунулось и напряглось, а взгляд стал сухим и до предела внимательным.       — Ладно, — прохрипел он, не сводя с нее глаз. — Ведьмы так не умеют. И вампирской магии я в тебе не почувствовал. Так кто ты такая, Хоуп?       Хоуп не сдвинулась с места, лишь незаметно расслабила пальцы, разжимая кулаки. Дыхание после вспышки адреналина оставалось ровным, но внутри всё ещё пекло от злости.       — Аларик Зальцман передавал тебе привет, — сухо произнесла она.       При упоминании этого имени лицо Кая на секунду застыло. Мышца на его челюсти дернулась, а взгляд сместился чуть левее, словно он мысленно сопоставлял новые факты. Вся его напускная вальяжность окончательно испарилась.       — Рик? — Паркер коротко, зло усмехнулся. — Надо же. Прошло почти пятнадцать лет, а мой дорогой зять всё ещё помнит старые обиды. И кого же он мне прислал? Своего нового ручного монстра? Ты пришла меня убить, Хоуп?       Он сделал осторожный шаг назад, увеличивая дистанцию, и оперся рукой о край стола. Его пальцы легли в опасной близости от лежащего на дереве асцендента.       Хоуп заметила это движение, но даже не наклонилась к прибору. Она знала то, чего он пока не понимал: без его крови эта вещь — просто кусок металла.       — Я попала сюда случайно, — так же ровно ответила девушка, сделав полшага вперед. — И мне нужен этот асцендент, чтобы вернуться домой.       — Вернуться? — Паркер наклонил голову, и на его губах снова появилась нездоровая улыбка. Кровь на подбородке уже начала подсыхать, стягивая кожу. — Значит, Рик всё-таки рассказал тебе не всё. Ты можешь быть сильнее меня физически, детка. Можешь хоть все кости мне переломать. Но этот прибор бесполезен.              Он похлопал ладонью по крышке устройства.       — Когда Бонни создавала этот мир, она заранее позаботилась о том, чтобы я не смог выбраться. Проблема никогда не была в асценденте. Открыть проход отсюда невозможно. Дверь всё равно должен открыть кто-то снаружи. Так что, даже если ты отберёшь у меня эту игрушку, ты просто пополнишь мою коллекцию запертых здесь неудачников.              Осознание приходило постепенно. На той стороне её никто не ждал. Прямо сейчас никто снаружи не держал в руках второй асцендент, никто не читал заклинание и не искал способ её вытащить. Для Рика её не существовало.       Кай отнял ладонь от прибора. Хоуп отчётливо услышала, как с щелчком встал на место выбитый сустав — вампирская регенерация справлялась с повреждениями за считанные секунды. Паркер повёл плечом, проверяя подвижность, и на его лицо вернулась прежняя, абсолютно расслабленная уверенность. Кровь на подбородке уже смазалась, а царапина на губе затянулась, оставив лишь тёмный след.       — Ну ладно, — Кай снова привалился к краю стола, закинув ногу на ногу. Весь его дружелюбный тон окончательно слетел, остался только сухой, шкурный интерес. — У нас два варианта, Хоуп. Либо ты продолжаешь играть в молчанку, пока ты не сойдёшь с ума от одиночества. Поверь моему опыту, в этом мире стены начинают разговаривать очень быстро.       Он аккуратно поправил воротник куртки, не сводя с неё внимательного, потемневшего взгляда.       — Либо ты наконец откроешь рот, и мы договоримся. Мне плевать, как именно ты здесь оказалась и кто тебя сюда засунул. Но если ты хочешь обратно домой — тебе нужен кто-то, кто знает этот мир наизусть.       Хоуп перевела взгляд на Асцендент. Мысль о том, что она застряла в Тюремном мире навсегда, отзывалась противным ознобом в груди, но сдаваться Паркеру она не собиралась.       — Я найду способ, — жёстко отрезала она, делая шаг назад к выходу из кабинета. — Без твоей помощи.       Кай даже не шелохнулся, чтобы преградить ей путь. Он лишь лениво потянулся к своему стакану с бурбоном и сделал небольшой глоток, провожая её взглядом.       — Ну удачи, — бросил он вслед, когда она дошла до дверного косяка. — Город в твоём распоряжении. Всё равно все двери здесь ведут в одну и ту же сторону. Обойдёшь Мистик-Фоллс по кругу — возвращайся.       Тяжёлая входная дверь особняка закрылась за её спиной с глухим стуком.       Хоуп сошла с крыльца и направилась по подъездной дорожке к лесу. Вокруг по-прежнему стояла мёртвая, неестественная тишина, к которой ещё только предстояло привыкнуть. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая верхушки сосен в густой багровый цвет.       В Тюремном мире время не стояло на месте — день шёл своим чередом, подчиняясь правилам бесконечного повторения. Хоуп знала, что через несколько часов этот затянувшийся вечер сменится ночью, а ровно в тридцать одну минуту шестого утра мир перезапустится, вернув всё на круги своя. Тот же рассвет. Те же облака. Тот же день сурка, из которого не было выхода.       Дорога до центра заняла чуть больше получаса. Хоуп шла пешком, держась середины пустынной трассы. Мистик-Фоллс встретил её абсолютно чистыми улицами. На парковках ровными рядами стояли машины, в окнах домов было темно. Город напоминал декорацию к фильму.       Она свернула к центральной площади и остановилась у вывески «Мистик Гриль».       Толкнув дверь, Хоуп вошла внутрь. Привычный колокольчик над головой звякнул, нарушая тишину. В заведении пахло жареным мясом, кофе и старой кожаной обивкой. На столах стояли тарелки с недоеденными стейками, в стаканах тускло поблескивал нерастаявший лёд. На барной стойке лежала раскрытая газета со старой датой десятилетней давности. Хоуп подошла к одному из дальних столиков — тому самому, где они обычно сидели с Лэндоном, когда выбирались в город. На диване лежала чья-то забытая куртка.       Всё выглядело так, будто люди испарились буквально секунду назад. Это ощущение мёртвой реальности давило на сознание сильнее, чем пустота Маливора. Там была тьма, здесь — застывший слепок чужой повседневности.       Хоуп вышла из бара и направилась в сторону городской школы.       Массивное кирпичное здание городской школы выглядело мрачным. Попасть внутрь не составило труда — замки на дверях были открыты. Шаги Хоуп гулко разносились по длинным коридорам, заставленным рядами синих шкафчиков. Из приоткрытых дверей классов тянуло мелом и старой бумагой.       Она зашла в один из кабинетов физики и прошлась между рядами парт. На деревянных столешницах виднелись выцарапанные прошлыми поколениями учеников надписи, на полу валялся чей-то сломанный карандаш, а на доске так и остались неровные формулы, написанные белым мелом.       Хоуп остановилась у окна, глядя на пустой школьный двор. Настоящий Лэндон сейчас жил где-то там, в реальном времени, полностью свободный от магии, чудовищ и... от воспоминаний о ней. План, ради которого она прыгнула в бездну, сработал без осечек. Она спасла тех, кого любила, но цена оказалась абсолютной.       Девушка опустила голову, чувствуя, как адреналин окончательно спадает, оставляя в теле лишь глухую физическую усталость и тяжесть в ногах. Город был осмотрен. Ответы не нашлись. Впереди оставалась только первая ночь в этой клетке.       Хоуп вышла из школы, когда сумерки окончательно сгустились, превращая тени от деревьев в длинные угольные полосы. Назад в особняк Сальваторе возвращаться не было смысла — делить одну крышу с Паркером она не собиралась. Ей нужно было место, где можно просто закрыть дверь.       Она направилась к окраине, туда, где за густыми зарослями скрывался небольшой деревянный дом семьи Беннет. Хоуп помнила этот адрес по старым картам Мистик-Фоллс. Для неё сейчас это было самое безопасное место в городе — Кай Паркер ненавидел Бонни слишком сильно, чтобы без крайней необходимости соваться на её территорию.       Дорога заняла около получаса. Хоуп шла пешком, пряча руки в карманах куртки. Физическая усталость наваливалась на плечи, в ногах появилась свинцовая тяжесть. Она поднялась на покосившееся крыльцо. Замок на старой деревянной двери поддался после одного короткого, резкого удара подошвой кроссовка — сухой косяк с треском лопнул, и створка ушла внутрь.       В доме пахло сухой травой, воском и застоявшейся пылью. Здесь всё осталось нетронутым со времён, когда Бонни ещё жила тут с бабушкой. На полках стояли старые книги, в шкафах тускло поблескивала стеклянная посуда. В комнатах было прохладно, но Хоуп лишь сильнее застегнула молнию на куртке, проходя мимо старого дивана вглубь первого этажа.       Она нашла небольшую спальню, заперла уцелевшую задвижку на двери и опустилась на застеленную кровать.       Хоуп легла на бок, подтянув колени к груди. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивался слабый свет луны, падая на старый комод в углу.       План сработал без осечек. Маливор был заперт, школа в безопасности, а Лэндон — жив и свободен. Вот только он, её возлюбленный, ради которого она пожертвовала всем, забыл её точно так же, как и остальные. Прошлого больше не существовало в чужих головах.       В этой давящей тишине чужого дома Хоуп остро, до физической ломоты в ребрах чувствовала, насколько она одна. Ей не хватало девчонок — Джози и Лиззи, с которыми они вечно делили проблемы в школе. Ей не хватало семьи, оставшейся в Новом Орлеане: Фрейи, Ребекки, Кола и Марселя. Любого из них, кто мог бы просто назвать её по имени.       Но сильнее всего сейчас, когда адреналин окончательно сошёл, она скучала по умершим родителям. По маме. По отцу. Если бы Клаус был жив, он бы перевернул этот мир, выжег бы его дотла, но нашёл способ пробиться к ней сквозь любые проклятия Близнецов.       Но чуда не предвиделось. До рассвета и неизбежной перезагрузки этого дня оставалось всего несколько часов.