Он не был плохим

      Следующее утро в Тюремном мире не принесло перемен снаружи. Однако внутри особняка Майклсонов само пространство, казалось, сохранило остаточное тепло вчерашнего ритуала. Воздух больше не казался застоявшимся; в нем вибрировало едва уловимое предвкушение, словно часы, стоявшие два месяца, наконец начали свой отсчет.       Хоуп спустилась вниз, ведомая запахом крепкого кофе — одной из немногих радостей, которые Кай умел добывать из недр пустых магазинов. На кухне было непривычно уютно. Паркер, в расстегнутой на верхние пуговицы рубашке, возился у плиты, сосредоточенно поджаривая гренки.       — Наконец-то, — бросил он, не оборачиваясь, но Хоуп готова была поклясться, что он почувствовал её приближение задолго до того, как скрипнула половица. — Я уже начал думать, не впала ли ты в магическую кому. Садись, завтрак почти готов.       Он указал на стол, где уже стояли тарелки с яичницей и поджаренным беконом. Хоуп молча села напротив него, чувствуя странную скованность. Вчерашний ритуал оставил в ней странный осадок: каждый раз, когда Кай гремел посудой или делал резкое движение, в её собственном теле отзывалось едва заметное эхо, легкий резонанс, который она никак не могла подавить.       — Ты выглядишь так, будто ждешь, что тосты сейчас взорвутся, — Кай сел напротив, вонзив вилку в бекон. — Расслабься, Майклсон. Мы сделали свою часть. Теперь остается только наслаждаться последними днями в этом аду.       — Ты слишком спокоен, — Хоуп сделала глоток кофе, чувствуя, как тепло разливается по телу, на мгновение приглушая странную пульсацию связи. — Тебя не пугает, что мы буквально поставили свои жизни на то, что Рик поверит письму от человека, которого он не помнит?       Кай на мгновение перестал жевать. Его взгляд стал серьезным, а в глубине зрачков мелькнуло то самое понимание, которое возникло между ними вчера в кругу свечей.       — Пугает? Нет, — он покачал головой. — Меня пугало провести здесь следующие сто лет в одиночестве... К тому же, — он вдруг улыбнулся своей привычной, чуть лукавой улыбкой, — я чувствую, что наше послание не просто дошло. Оно уже начало там всё менять.       Они ели в относительной тишине, нарушаемой лишь звоном столовых приборов. Но под этой тишиной, глубоко внутри, что-то продолжало жить своей жизнью. Когда Кай нечаянно задел краем ладони горячую сковороду и тихо шикнул, Хоуп инстинктивно отдернула руку, почувствовав резкий, обжигающий укол жара на собственных пальцах, хотя её кожа была далеко от плиты.       Она быстро спрятала руку под стол, бросив на него быстрый, подозрительный взгляд. Кай замер с занесенной над тарелкой вилкой, его брови на мгновение взлетели вверх от неожиданности. Их глаза встретились, и в кухне стало слишком тихо.       Хоуп замерла, ожидая, что он сейчас же вставит какую-нибудь колкость или начнет допрос, но Кай, вопреки её ожиданиям, просто моргнул и как ни в чем не бывало вернулся к своей яичнице.       Паркер продолжал жевать с абсолютно невозмутимым видом, словно его мысли были заняты исключительно качеством прожарки бекона.       — Еще кофе? — наконец спросил он, и его голос прозвучал буднично, разве что чуть более хрипло, чем обычно.       — Да, — ответила Хоуп, сбитая с толку его спокойствием. Она чувствовала, как её сердце бьется в странном, ровном унисоне с каким-то чужим ритмом, но глядя на беззаботное лицо Кая, начала сомневаться в собственных ощущениях. — Пожалуй, еще одну чашку.       Кай поднялся и вальяжной походкой подошел к кофейнику. Хоуп не сводила с него глаз, пытаясь уловить хоть малейший признак того, что он тоже это чувствует. Но Паркер был безупречен. Он насвистывал какой-то мотив, аккуратно наливая напиток, и даже когда его ладонь оказалась в опасной близости от горячего пара, он не дрогнул.       — Знаешь, — произнес он, протягивая ей чашку и на мгновение коснувшись её пальцев, — мне кажется, что атмосфера вокруг стала какой-то другой.       Он снова улыбнулся.       — Наверное, это просто побочный эффект от того количества магии, что мы пропустили через себя. Должно быть, скоро пройдет, — добавил он, возвращаясь на свое место.       Хоуп сделала глоток, постепенно успокаиваясь под его уверенным тоном. Ей хотелось верить, что это просто «эхо» вчерашнего ритуала.       — Что в планах на сегодня, Майклсон? — спросил он, снова принимая вид скучающего туриста. — Будем пялиться в окно или пройдемся по магазинам?       — По магазинам, — ответила Хоуп, чувствуя, что стены особняка начинают на неё давить. — Только чур без твоих лекций о том, как правильно взламывать кассовые аппараты.       Они вышли на залитые солнцем улицы Нового Орлеана. День выдался на удивление легким. Кай вел себя так, словно они были обычными туристами, а не двумя узниками вне времени. Он затащил её в сувенирную лавку, где битых полчаса примерял дурацкие шляпы и кепки с надписями вроде «Лучший папа в мире», корча рожи перед пыльным зеркалом. Хоуп ловила себя на том, что искренне смеется над его выходками, забыв о своей привычной настороженности.       Позже, в тесном музыкальном магазине, среди рядов лакированных гитар и виниловых пластинок, она впервые заметила странность. Стоило ей скрестить руки на груди, как Кай, стоявший у стеллажа с дисками, сделал точно такое же движение. Когда она склонила голову набок, разглядывая старую виолончель, он синхронно наклонился над нотной тетрадью. Это не было похоже на намеренное передразнивание — он даже не смотрел в её сторону, увлеченно рассказывая о каком-то забытом рок-концерте.              — ...и тогда вокалист просто прыгнул в толпу! Представляешь? — он обернулся к ней, и в этот момент они оба одновременно поправили воротники курток.       Хоуп на мгновение замерла, но Кай лишь подмигнул ей и потянул к выходу.       — Смотри! — он указал рукой куда-то вдаль, за крыши домов.       На окраине города, там, где небо казалось особенно ярким, возвышалось колесо обозрения. Парк аттракционов, обычно скрытый за деревьями, отсюда был виден как на ладони.       — Мы обязаны туда сходить, — в глазах Кая вспыхнул почти детский азарт. — Спорим, я смогу запустить «Чертову петлю» без помощи магии, просто на чистом упрямстве и паре рычагов?       Хоуп посмотрела на его воодушевленное лицо. Странное чувство синхронности всё еще свербело где-то на затылке, но вид заброшенного парка, обещающего хоть какое-то подобие нормальной жизни, манил сильнее подозрений.       — Идём, — решительно сказала она. — Но если мы застрянем на самой верхней точке колеса обозрения, я тебя придушу.       — Договорились, — хохотнул Кай, и они направились в сторону парка, оставляя позади тихие улицы сонного города.       Парк аттракционов встретил их тишиной застывшего праздника. Разноцветные карусели с замершими деревянными лошадками и высокие стальные конструкции американских горок выглядели как декорации к фильму, который поставили на паузу.       — Ну что, Майклсон, устроим тест-драйв? — Кай азартно потер ладони и бросился к ближайшему аттракциону.       Следующие несколько часов пролетели в каком-то безумном, лихорадочном веселье. Они катались на бамперных машинках, с грохотом врезаясь друг в друга и хохоча во весь голос. Кай каким-то чудом нашел работающий аппарат со сладкой ватой, который выдал нечто похожее на розовое облако, и они ели его, пачкая пальцы и смеясь над тем, насколько это абсурдно. На «Веселых горках» Хоуп, поддавшись азарту, сама подталкивала вагонетку магией, чтобы они неслись на бешеной скорости по мертвым петлям, а Кай при этом кричал так, будто он действительно боится высоты.       Когда солнце начало медленно клониться к горизонту, окрашивая парк в густо-оранжевые, почти мистические тона, они вышли к подножию огромного колеса обозрения.       — Мой фаворит, — Кай остановился, задрав голову и разглядывая пустые кабинки. — Сейчас я покажу тебе класс. Без всяких щелчков пальцами и пафосных заклинаний. Только старая добрая механика.       Он направился к будке управления, на ходу закатывая рукава и что-то бормоча про рычаги и давление масла.       — Я серьезно, Хоуп! — крикнул он через плечо. — Никакой магии. Если я не смогу запустить эту махину голыми руками, значит, я зря потратил годы на изучение устройства Тюремных миров.       Он даже не успел дойти до двери будки метра три. Он только протянул руку к ручке, как вдруг... Раздался тяжелый, натужный гул металла. Громадное колесо обозрения содрогнулось, издало протяжный скрежет и медленно, нехотя пришло в движение. В ту же секунду по всему парку пробежала искра. Лампочки на каруселях, гирлянды на тирах и огромная неоновая вывеска «Wonderland» вспыхнули ослепительным светом. Парк, секунду назад бывший кладбищем аттракционов, превратился в пылающий огнями оазис посреди пустого города.       Хоуп сложила руки на груди, скептически прищурившись.       — Серьезно, Паркер? — она выразительно посмотрела на сияющие огни. — «Без магии»? Ты сжульничал еще до того, как дотронулся до рычага. Мог бы просто признаться, что тебе лень возиться с железяками.       Кай замер, глядя на свои ладони, а затем на вращающееся колесо. На его лице отразилось искреннее, почти испуганное недоумение.       — Это не я, — тихо произнес он, качая правой рукой. — Хоуп, я клянусь, я даже не потянулся к магическому источнику. Оно само...       — Ага, конечно, — фыркнула она, направляясь к открывшейся кабинке. — Само собой, именно в тот момент, когда ты подошел. Просто признай: ты любишь эффектные появления. Идем уже, «механик».       Кай еще секунду постоял в нерешительности, глядя на светящуюся будку, но потом тряхнул головой, привычно натягивая на лицо маску беспечности.       — Ладно, спишем это на мой магнетизм. Даже неодушевленные предметы не могут устоять, — он догнал её и прыгнул в кабинку следом.       Дверца захлопнулась с характерным щелчком, и они начали медленно подниматься вверх. Внизу оставался сияющий, разноцветный парк, а над ними раскинулось бесконечное, холодное небо Тюремного мира.       Хоуп села напротив Кая, чувствуя, как внутри снова нарастает то самое странное напряжение. Когда их взгляды встретились в тесном пространстве кабинки, ей на мгновение показалось, что она чувствует его участившееся дыхание — или это было её собственное?       — Мы слишком высоко, чтобы ты могла меня просто столкнуть, — усмехнулся Кай, но в его глазах всё еще читалась тень беспокойства из-за самопроизвольного запуска аттракциона.       — Не искушай меня, Паркер, — ответила Хоуп, глядя, как город под ними превращается в игрушечный макет.       Кабинка медленно ползла вверх, и с каждым метром шум работающего парка внизу становился всё тише, сменяясь свистом ветра. Хоуп прижалась лбом к прохладному стеклу, глядя на сияющий внизу парк. В этом призрачном свете город больше не казался могилой — он выглядел живым, и на мгновение ей захотелось верить, что всё это по-настоящему.       — Красиво, — тихо сказала она.       — Да, — отозвался Кай. Его голос звучал непривычно близко.       Хоуп обернулась и вздрогнула. В тесном пространстве кабинки он переместился со своего сиденья и теперь сидел на полу прямо у её ног, прислонившись спиной к дверце. Он смотрел не на город, а на неё. В неверном свете неоновых огней, то ярко-синих, то кроваво-красных, его лицо казалось мягче, а во взгляде не было привычного безумия.       — Ты ведь никогда не была на свиданиях, верно? — вдруг спросил он. — Ну, на нормальных. Без монстров из лужи, семейных проклятий и драмы в стиле Майклсонов.       Хоуп горько усмехнулась, опускаясь на сиденье чуть ниже, так что их колени почти соприкоснулись.       — В моей жизни «нормально» — это когда никто не пытается меня убить до обеда. Так что нет, парк аттракционов с еретиком-социопатом — это, пожалуй, мой предел романтики.       Кай не засмеялся. Он протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся края её куртки. Хоуп замерла. В ту же секунду в её груди возникло то самое эхо — сильное, ритмичное биение сердца, которое она не могла отличить от своего собственного. Это было тепло, которое волной расходилось от места его прикосновения.       Кабинка достигла высшей точки и с легким толчком замерла. Мир внизу застыл в огнях, а здесь, на высоте птичьего полета, время словно прекратило свое существование.       — Хоуп, — прошептал он. Его голос вибрировал, и она почувствовала эту вибрацию не ушами, а кожей, всем своим существом.       Она посмотрела ему в глаза, пытаясь найти там подвох, но увидела лишь отражение собственного одиночества. В этом заброшенном мире они были единственными, кто по-настоящему существовал. Кай подался вперед, сокращая и без того крошечное расстояние между ними.       Хоуп знала, что должна отстраниться. Знала, что это может быть очередная игра. Но разум просто отключился, уступая место инстинктам. Когда он накрыл её руку своей, она не отдернула её. Напротив, её пальцы переплелись с его.       Всё произошло в каком-то тумане. Кай осторожно притянул её к себе, и Хоуп, подчиняясь неведомому импульсу, подалась навстречу. Их губы встретились — сначала неуверенно, почти случайно, но через секунду поцелуй стал отчаянным, как глоток воздуха для утопающего.       Это не было похоже на то, что она представляла себе раньше. В этом поцелуе была вся ярость их заточения, вся мощь их магии и та странная, пугающая близость, которую они создали своими руками. Хоуп чувствовала его вкус, его запах и ту дикую, необузданную энергию, которая принадлежала только ему.       Когда они наконец отстранились друг от друга, кабина всё еще стояла на месте. Кай тяжело дышал, глядя на неё с выражением глубокого потрясения, которое он не смог бы сыграть при всем желании.       — Это... — начал он, но голос сорвался.       — Это было лишним, — выдохнула Хоуп, хотя её губы всё еще горели от его прикосновения, а сердце колотилось где-то в горле.              — Или это было единственным настоящим, что случилось с нами в этом месте, — Кай медленно отпустил её руку, но продолжал сидеть так близко, что она чувствовала его тепло.              Колесо обозрения внезапно дернулось и начало медленный спуск вниз.       Когда кабинка плавно коснулась земли, и дверца с сухим щелчком открылась, Кай первым вышел на платформу и протянул руку, чтобы помочь Хоуп, но она проигнорировала этот жест. Она прошла мимо него, глядя перед собой, словно все еще находилась в трансе.       Весь обратный путь до особняка прошел в абсолютном молчании. Парк аттракционов оставался за их спинами, сияя праздничными огнями, которые теперь казались Хоуп насмешкой. Кай шел на шаг позади. Он не пытался заговорить, не отпускал своих привычных шуток и даже не насвистывал. Если бы Хоуп решилась обернуться, она бы увидела, что его лицо было непривычно бледным, а взгляд, лишенным его вечной самоуверенности.       Как только они переступили порог особняка Майклсонов, тишина дома навалилась на них всей своей тяжестью. Хоуп, не оборачиваясь и не глядя на Кая, почти бегом направилась к широкой лестнице.       — Хоуп, — негромко позвал он, когда она была уже на середине пролета.       Она замерла на секунду, вцепившись пальцами в резные перила так сильно, что дерево скрипнуло. Внутри всё еще бушевал шторм: губы горели, а в груди отчаянно колотилось сердце. Это пугающее чувство, возникшее там, на высоте, теперь казалось ей ловушкой. Она не понимала, было ли это магическим сбоем, влиянием Тюремного мира или чем-то гораздо более опасным, пустившим корни внутри неё самой.       Так и не ответив, Хоуп сорвалась с места. Она влетела в свою комнату и с грохотом захлопнула дверь, тут же щелкнув замком.       Прижавшись спиной к прохладному дереву, она сползла на пол и закрыла лицо руками. В голове царил хаос. Она — дочь Клауса Майклсона, Трибрид, человек, который должен был нести ответственность за спасение всех. А он — Кай Паркер, убийца, еретик, тот, кто уничтожил собственный ковен.       «Что это было?» — пульсировал в голове единственный вопрос.       Она чувствовала себя преданной самой собой. Своим телом, которое так легко откликнулось на его близость, и своей магией, которая в тот момент пела в унисон с его силой. Где-то внизу, на первом этаже, она всё еще ощущала его присутствие.       Хоуп была заперта. Не только в этом мире, но и в этой странной, необъяснимой связи с человеком, которого должна была ненавидеть. И самое страшное было в том, что где-то глубоко внутри она понимала: завтра наступит утро, и ей придется выйти из этой комнаты и снова посмотреть ему в глаза.

***

      Утром Хоуп долго стояла перед зеркалом, касаясь кончиками пальцев своих губ, словно проверяя, не осталось ли на них видимого клейма вчерашнего безумия. Когда она всё же заставила себя спуститься вниз, на кухне её уже ждал Кай.       Завтрак проходил в неловкости. Паркер, обычно занимавший всё пространство своим голосом и жестикуляцией, сегодня был непривычно притихшим. Он сосредоточенно изучал дно своей чашки, а Хоуп старательно делала вид, что её крайне интересует рисунок на скатерти.       Каждый раз, когда их столовые приборы случайно звякали о тарелки, оба вздрагивали. Воздух между ними буквально искрил. Кай пару раз открывал рот, явно собираясь что-то сказать, но тут же закрывал его, так и не найдя подходящих слов.       — Послушай, насчет вчерашнего... — начал он наконец, и его голос прозвучал неестественно низко.       Хоуп резко подняла голову, готовая либо закричать, либо выбежать из комнаты, но закончить фразу ему не удалось.       Три четких, размеренных удара в массивную дубовую дверь особняка заставили их обоих подпрыгнуть на месте.       Хоуп замерла, её сердце пропустило удар. В Тюремном мире, где они были единственными живыми существами на протяжении месяцев, стук в дверь звучал как раскат грома среди ясного неба. Кай мгновенно вскочил, и его рука инстинктивно дернулась вверх, кончики пальцев засветились фиолетовым пламенем еретика.       — Это не галлюцинация? Ты тоже это слышала? — прошептал он.       — Слышала, — так же шепотом ответила Хоуп, поднимаясь со стула.       Стук повторился — на этот раз громче и требовательнее.       Кто бы это ни был, он не просто пришел. Он ждал, когда ему откроют.       — Если это Аларик нашел способ отправить нам сообщение через кого-то... — начала Хоуп, направляясь к выходу из кухни.       — Или если это Маливор решил прислать нам «сдачу» за вчерашнее письмо, — Кай быстро обошел стол, пристраиваясь рядом с ней.       Они подошли к дверям холла плечом к плечу. Хоуп положила руку на засов, чувствуя, как ладонь Кая зависла в паре сантиметров от её спины, готовая либо защитить, либо подпитать её своей магией.       Хоуп глубоко вздохнула и резко распахнула дверь.       На пороге стояла женщина, чей облик был Хоуп знаком до боли. Светлые волосы, забранные назад, строгий, но элегантный наряд и взгляд, в котором мудрость веков сочеталась с бесконечной печалью.       — Фрейя? — голос Хоуп сорвался на шепот. Она непроизвольно сделала шаг назад, едва не врезавшись в грудь Кая, который стоял за её спиной.       Фрейя Майклсон выглядела абсолютно реальной, не была прозрачным призраком или магической проекцией. Хоуп действительно чувствовала исходящее от неё тепло и ту самую древнюю, мощную магию, которая всегда была визитной карточкой её тети.       — Хоуп... — выдохнула ведьма, и в её глазах мелькнуло облегчение.       Она шагнула через порог, и её каблуки звонко цокнули по паркету холла. Это был самый реальный звук, который Хоуп слышала за последние месяцы. Тетя протянула руки и крепко обняла племянницу. Трибрид уткнулась ей в плечо, вдыхая знакомый аромат и чувствуя живое, бьющееся сердце.       — Как? — Хоуп отстранилась, всё еще не веря своим глазам. — Как ты здесь оказалась?       — Твое письмо, — Фрейя сжала её ладони, её пальцы были холодными от магического истощения. — Мы получили его. Мы вспомнили тебя.       Фрейя наконец подняла взгляд и наткнулась на Кая, который стоял чуть поодаль, сложив руки на груди. Его лицо было бледным, а в глазах читалась смесь профессионального восхищения и настороженности. К удивлению Хоуп, тетя не обрушилась на него с обвинениями и не пыталась испепелить на месте. Она смотрела на него скорее с профессиональным интересом.              — Это было невероятно сложное заклинание, — произнесла Фрейя, не сводя глаз с Кая. — Настроить такой узкий канал передачи... Для этого нужны были не только силы Хоуп, но и чей-то очень специфический магический почерк.       Кай едва заметно кивнул, принимая это как высшую похвалу от одной из самых могущественных ведьм в истории. Его обычная дерзость куда-то исчезла.       — Приятно видеть, что кто-то оценил изящность исполнения, — негромко отозвался он. — Хотя я полагаю, вы здесь не для того, чтобы обсуждать теорию магии.       Фрейя снова повернулась к Хоуп, и её лицо смягчилось.       — Я пришла забрать тебя.       Она достала из кармана пальто знакомый предмет — устройство, усыпанное гравировкой и подвижными дисками. Асцендент. Рядом с ним в её ладони тускло блеснул небольшой флакон с густой темной жидкостью.       — Рик отдал его мне, — пояснила Фрейя, перехватив взгляд Хоуп. — А Бонни... она дала свою кровь. Только магия крови Беннет может заставить этот механизм работать так, как нужно. У нас есть всё, чтобы вернуться в реальность.       Хоуп перевела взгляд с Асцендента на Кая. Тот стоял неподвижно, его лицо застыло, как маска.       — А что насчет него? — тихо спросила Хоуп, указывая на еретика.       Фрейя тяжело вздохнула, и её взгляд стал холодным и твердым, как гранит. Она посмотрела на Кая без ненависти, но в этом было что-то иное.       — Нет, Хоуп. Я пришла только за тобой, — отрезала она. — Он был заперт здесь не просто так. Он опасен, и его освобождение не обсуждается. Кровь Бонни была дана с четким условием: она выведет тебя, но никогда не послужит ключом для него.       Фрейя сделала шаг вперед, крепче сжимая Асцендент.       — Я в любом случае я не стану выпускать его из этого мира. Проход закроется за нашей спиной, и он останется здесь навсегда. Это справедливость, Хоуп.       Услышав это, Паркер медленно отлепился от стены. Его лицо исказилось. Та мягкость и задумчивость, что промелькнули в нем во время прогулки в парке, когда он на мгновение показался почти живым, испарились без следа. В глазах вспыхнул опасный огонек.       — Справедливость? — Кай издал короткий смешок, от которого у Хоуп по спине пробежал холодок. — Как типично для Майклсонов... Я помогаю твоей племяннице не сойти с ума, трачу свои силы, чтобы пробить брешь в этом вакууме, буквально вытаскиваю её из небытия на своем горбу... а ты приходишь и говоришь, что мне место в клетке?       Кай замолчал на секунду, кривя губы в презрительной ухмылке. Он медленно обвел их взглядом.       — Я предполагал, что так будет, — в его взгляде промелькнула болезненная смесь предательства и ярости. — Но на этот случай я и воспользовался ритуалом.       Кай сделал шаг вперед, и в холле стало трудно дышать от его нахлынувшей силы.       — Помнишь, я сказал, что Vita vinculum создает временный симбиоз, чтобы мы могли отправить сообщение? — он горько усмехнулся, глядя Хоуп прямо в глаза. — Я солгал.       Трибрид почувствовала, как по спине пробежал холод. Она вспомнила их вчерашний завтрак, странный синхрон в движениях и то, как её сердце билось в один такт с его. Фрейя, всё еще сжимая Асцендент, переводила непонимающий, тревожный взгляд с одного на другого.       — Что это значит? — резко спросила Фрейя, её пальцы на флаконе с кровью Беннет побелели. — Какого чёрта ты сделал?       — Это значит, дорогая тетушка, что у нас связь на всю жизнь, — Кай выделил последние слова, смакуя их с пугающей интонацией. — Мы теперь как два сиамских близнеца. Она не сможет выйти из тюремного мира, потому что её сущность теперь связана со мной.       Фрейя замерла. Её лицо, до этого полное уверенности, исказилось от ужаса и недоумения. Она — мастер древней магии, но даже она не сразу осознала масштаб катастрофы.       — Связь на всю жизнь? — переспросила Фрейя, и в её голосе впервые прозвучал страх за племянницу. — Ты... ты привязал свою жизнь к её? Ты понимаешь, что ты натворил, мерзавец?       — Я обеспечил себе страховку, — отрезал Кай. — Так что у вас два варианта. Либо мы выходим вдвоем и разбираемся с последствиями в реальном мире, либо Хоуп остается здесь со мной до тех пор, пока этот мир не схлопнется вместе с нами.       Хоуп смотрела на Кая, не в силах пошевелиться. Всё, что казалось ей «сближением» в последние дни — их смех в парке аттракционов, совместная поездка на колесе обозрения, прогулка по магазинам и даже та странная тишина за завтраком. Он планировал это с самого начала. С того самого момента, как предложил ритуал. Он связал её, не оставив выбора, превратив их общую магию в капкан.       — Ты... — Хоуп сделала шаг к нему, её голос дрожал от гнева и шока. — Ты всё это время знал. Ты просто использовал меня, чтобы выбраться.       — Я знал, что Майклсоны не держат обещаний, данных таким, как я.       Сейчас он выглядел победителем, который заранее просчитал все ходы.       — А как же вчера? — голос Хоуп дрогнул, и в нем прорезалась колючая, детская обида, которую она не успела скрыть. — Весь этот спектакль был нужен только для того, чтобы я не сорвалась с крючка раньше времени?       Кай на мгновение отвел взгляд, и его желваки заходили под кожей. На долю секунды его маска безупречного стратега треснула, но он тут же взял себя в руки.       — Это было... приятным бонусом, — бросил он, и в этой лжи было столько нарочитого безразличия, что Хоуп захотелось его ударить. — Но я предпочитаю свободу сантиментам, Майклсон. А свобода в этом мире гарантирована только тем, у кого есть рычаг давления. Сейчас этот рычаг — ты.       Фрейя сделала шаг вперед, и воздух в холле загустел от её первобытной, темной магии. Она смотрела на Кая так, словно он был насекомым, которое она медленно собиралась раздавить.       — Ты совершил ошибку, Паркер, — процедила она, и Асцендент в её руке опасно задрожал. — Один мой жест — и я превращу твою магию в яд, который сожжет тебя изнутри раньше, чем ты успеешь моргнуть.       Кай не шелохнулся, но Хоуп почувствовала, как по их общей связи прошла волна ледяного напряжения.       — Попробуй, — еретик вызывающе вскинул подбородок. — Рискнешь? Давай, Фрейя. Покажи, на что готовы Майклсоны ради спасения своей «надежды».       — Хватит! — крикнула Хоуп, перекрывая их спор.       Она чувствовала себя вещью, которую делят два игрока.       — У нас нет времени, — трибрид посмотрела на тетю, и в её взгляде Фрейя увидела ту же сталь, что была у Клауса. — Асцендент активен. Кровь Бонни здесь. Либо мы уходим сейчас все вместе, либо ты остаешься здесь с нами навсегда.       Фрейя посмотрела на племянницу, затем на торжествующего Кая. Она понимала: Паркер победил в этом раунде. Он загнал их в угол, где единственным выходом было забрать монстра с собой в постель.       — Хорошо, — выплюнула ведьма, доставая флакон с кровью.       Кай подошел к Хоуп. Он протянул руку, медля лишь мгновение. Когда их пальцы переплелись, Хоуп ощутила мощный электрический разряд, который прошил их обоих. Это больше не было теплом парка аттракционов. Это были кандалы, которые звенели на весь особняк.       — Пора домой, волчонок, — прошептал он ей на ухо, и в его голосе Хоуп услышала странную, надломленную хрипоту.       Фрейя подняла Асцендент над головой, и воздух в холле особняка закружился в неистовом вихре. Она вылила кровь Беннет на резные диски устройства — жидкость не потекла вниз, а мгновенно впиталась в кость, заставляя механизм ожить. Диски начали вращаться с такой скоростью, что слились в единое сияющее кольцо.       — Sangiema Meam Et Nos Mundo Carcerema! — выкрикнула Фрейя, и её голос отозвался громом в пустом городе.       Хоуп почувствовала, как земля уходит из-под ног. Гравитация перестала существовать. Единственным якорем в этом безумии была рука Кая, сжимающая её ладонь с нечеловеческой силой.       Свет стал невыносимым. Стены особняка Майклсонов начали распадаться на золотую пыль.       — Не отпускай! — прохрипел Кай, и в этот момент его голос звучал прямо у неё в голове, минуя слух.       Перемещение произошло мгновенно, гораздо быстрее, чем Хоуп могла ожидать. Ощущение было таким, словно пространство вокруг них вывернули наизнанку, оставив после себя лишь холодный ветер, прошедший сквозь одежду.       В следующее мгновение под ногами вместо паркета особняка оказалась влажная, податливая земля. Резкий запах хвои и сырости ударил в нос. Хоуп моргнула, стряхивая остатки золотистых искр перед глазами, и увидела лес. Высокие деревья с густой листвой почти полностью скрывали небо, а густой мох под ногами гасил любые звуки.       Кай разжал пальцы лишь на мгновение, чтобы настороженно осмотреться, но тут же снова сократил дистанцию, сохраняя контроль над ситуацией. В этой лесной тишине каждое его движение казалось Хоуп неестественно четким — сказывалась их новая, пугающая связь. Она едва успевала осознать, что они больше не в Тюремном мире.       Впереди, между серыми стволами деревьев, показалась фигура Аларика. Он стоял неподвижно, сжимая в руках арбалет, нацеленный прямо в грудь Паркеру. Его взгляд был прикован к Каю с такой силой, будто Рик пытался испепелить его на месте. Чуть в стороне Хоуп заметила Фрейю. Она выглядела изможденной после перехода, но в её пальцах уже поблескивал амулет. От земли вокруг них исходило едва заметная магическая дымка. Фрейя уже возвела барьер, запирая пространство и отсекая им любые пути к отступлению.       Они были дома, но этот прием мало походил на теплое воссоединение.       Ловушка.       Кай усмехнулся. Для него всё происходящее было лишь театральной постановкой, где он был единственным актёром, знающим финал.       — Рик, какая встреча! — он расплылся в улыбке и сделал вальяжный шаг вперед. — Как жизнь? Дети в порядке? Ой… ну да, как я мог забыть. Я же убил их мать.       Аларик рванулся навстречу, его лицо потемнело от ярости. В руке он сжимал зачарованный браслет — артефакт, предназначенный для блокировки магии в самых крайних случаях. Хоуп затаила дыхание, видя, с какой ненавистью Рик смотрит на Паркера, но Кай лишь рассмеялся, легко отступая назад, будто сама угроза была для него лишь азартной игрой.       — О-о, нет, Рик, — протянул он, издевательски вскидывая руки. — Ты же не думаешь, что я позволю надеть на себя эту побрякушку? Мы оба знаем, что твои игрушки работают только тогда, когда я в настроении.       Паркер резко дернул пальцами. Воздух вокруг браслета вскипел, и металл в руке Аларика вспыхнул багровым пламенем. Зашипев от боли, он выронил артефакт. Кай склонил голову набок, наблюдая, как бесполезная железка падает в мох.       — Видишь? — ухмыльнулся он. — Ты всё еще меня недооцениваешь.       Фрейя напряглась, её ладони напряглись, но Кай был быстрее. Прежде чем ведьма успела выпустить заклинание, он ударил кулаком по воздуху, направляя магический импульс в землю. Ослепительная вспышка заставила лес дрогнуть и пойти серыми пятнами. В этом тумане, за секунду до того, как раствориться, Кай поймал взгляд Хоуп.       — Добро пожаловать домой, Хоуп Андреа Майклсон. Надеюсь, твои друзья будут рады твоему возвращению.       Когда зрение вернулось к Хоуп, на поляне остались лишь они втроем. И черные осколки браслета, раздавленного мощью еретика.       — Черт возьми! — рявкнул Аларик, поднимая обломки. — Он уничтожил его…       Рик резко развернулся к Фрейе, его голос сорвался на крик:       — Мы упустили шанс! Теперь он на свободе, и никто не знает, на что он способен! Усилить охрану школы. Немедленно!       Ветер шуршал листвой, а Хоуп ловила каждый звук, ожидая, что он вот-вот появится снова. Внутри неё боролись страх и необъяснимое облегчение. Она понимала, что Кай — чудовище, но в его последнем взгляде она увидела не только вызов, но и нечто похожее на горькое прощание.              — Почему ты не помешала ему? — резкий голос Фрейи заставил Хоуп вздрогнуть. Тетя смотрела на неё в упор, и в этом взгляде обвинение смешивалось с глубокой тревогой.       Трибрид медленно повернулась к ней.       — Я не могла, Фрейя, — тихо ответила она. — Если бы я попыталась ударить его в тот момент, когда он открывал проход... это было бы похоже на попытку выстрелить в собственное отражение.       Она сделала шаг к тете, ее глаза блестели от подступающих слез, в которых смешались гнев на Кая и ужас от осознания правды.       — Ты думаешь, я хотела, чтобы он ушел? Ты думаешь, я хотела выпустить его в мир, где он может причинить боль Лиззи, Джози или кому-то еще? — Хоуп горько усмехнулась. — Но он привязал свою жизнь к моей. Он сделал так, что любая попытка сковать его магию отдавалась во мне физической болью. Я чувствовала его решимость. И я знала: если я не позволю ему уйти сейчас, он сожжет всех прямо здесь.       Фрейя прищурилась, изучая лицо племянницы. Она видела дрожь в её руках и ту странную, несвойственную Хоуп растерянность, которую не могла скрыть даже сталь в её голосе. Ведьма медленно опустила руку, понимая, что гнев сейчас бесполезен — Паркер всё просчитал слишком точно.              — Идём, — глухо сказала Хоуп, обходя тётю и направляясь к Аларику.              Она шла вперед, не оборачиваясь, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Фрейи. Хоуп знала: её возвращение, о котором она так мечтала, превратилось в начало новой, куда более опасной игры. На земле позади них остались лишь осколки антимагического браслета, а впереди — неизвестность, в которой Кай Паркер снова был свободен.