Not another Christmas song

Вагон изредка мягко встряхивало, и Райан, встревоженно прижимая к себе рюкзак, открывал глаза. Черные куртки и пальто для сонного взгляда сливались в завесу из темных пятен, плывущих где-то на периферии подобно дементорам. Зима и любые ее атрибуты высасывали из его души малейшее чуство радости, так что сравнение Райан посчитал вполне удачным. И он снова и снова закрывал глаза, пока его в очередной раз не толкало в сторону. Шел уже десятый час, но вагон находился в необъяснимом запустении: пятничный вечер, грядущее Рождество и сама жизнь в Нью-Йорке, — разве это возможно? Женский голос записи объявил очередную станцию, и Райан медленно сполз вниз по сидению со вздохом, коротким взглядом отметив время на наручных часах. В этом году Брендону дали отпуск перед Рождеством, а отнюдь не после, как это бывало обычно. И это в корне ломало все планы Райана на традиционную совместную поездку куда-нибудь, когда билеты падают в цене, туристические толпы постепенно тают, как первый снег, а жизненный ритм возвращается в норму. Одна мысль об этом заставляла его чувствовать себя жутко несчастным, и все, чего он хотел — поскорее добраться домой, принять душ, съесть свой ужин и лечь спать. Ненавязчивые рекламные мелодии, редкие голоса попутчиков и равномерный шум состава вновь погрузили его в сонное оцепенение. Мышцы расслабились, а сжатые пальцы едва не выпустили рюкзак. По полу вагона загрохотали быстрые шаги. Райан встрепенулся и удивленно уставился на стремительно приближающуюся к нему маленькую девочку. Она капризно стягивала шарф с шеи на ходу, взлохмачивая аккуратные золотые косички, и неслась прямиком на него. Райан вытянулся вперед, и маленькая девочка, недолго думая, ухватилась ручками за его джинсы, а затем легко, как акробатка, взобралась на колени, пачкая джинсы. Он опешил и только тут заметил, что в нескольких шагах от него стоит запыханная родительница: тяжелая тревога и напряжение предательским румянцем горели у нее на щеках. Поздний вечер, а она одна с маленьким ребенком, который вдруг рванул к спящему незнакомцу с трехдневной щетиной. Райан даже улыбнулся: несложно представить, что она сейчас переживает. — Изи, Изи! Что ты делаешь, ну же! — женщина растерянно протянула руки вперед и тут же их отдернула. Райан слегка придержал малышку за поясницу, инстинктивно отставив рюкзак в сторону; она зажала шнурки на его парке, пряча концы в ладонь. — Изи! — упрямо повторила мать. Девочка даже не взглянула в ее сторону, с интересом принявшись изучать выкройку воротника. Маленькие пальцы щупали мех. — Извините, ради всего святого, прошу прощения, она так... никогда... Изи, слезай же! — эмоции сменялись на ее лице весьма печальным калейдоскопом. — Все хорошо, — он отстранился, но девочка настойчиво дернула шнурок. Ладонь Райан все так же лежала на ее маленькой спине, придерживая. — Изабель, детка, пожалуйста, пожалуйста, спустись. Ты же понимаешь, что это нехорошо — тревожить незнакомого мистера. И быть такой маленькой наглой девочкой. Воспитанные детки себя так не ведут. Изи, ну же! — она нахмурилась. — Слезай, пожалуйста, оставь молодого человека в покое. Изи, не оборачиваясь на мать, насмешливо надула губы и снова дернула шнурок. — Ай, — отозвался Райан, — девочка тут же отпустила его. Ей было года четыре, не больше. На ней была чистенькая цветастая курточка и крохотные ботинки, которыми она нещадно наследила Райану на штанах, а на висках выбивались тоненькие золотистые кудряшки. Он чуть наклонился, чтобы поднять сброшенный девочкой шарф, лежащий в шаге от его ног. Мать растерянно приняла вещь из рук. Малышка же продолжала усердно удерживаться на коленях Росса, будто пробовала себя в первом родео. — Она правда обычно себя так никогда не ведет... не знаю, что на нее нашло, — мать снова забормотала, заламывая пальцы и не сводя с ребенка взгляда. — Изи... Та наконец обернулась. — Хэй, — Райан улыбнулся, переключая внимание на себя. — Ты ведь такая умничка, а не знаешь, что нельзя бегать к незнакомым дядям? И тетям. К незнакомым тетям тоже не надо. Твоя мама волнуется, ты же не хочешь ее расстроить? Она ведь хорошая мама, правда? Она тебе точно все это рассказывала. Слова приходили в голову сами. Обычно общение с детьми выходило у него из рук вон плохо. Хотя последние недели показали, что об этом еще придется позаботиться. Изабель помялась и потупила взгляд, а затем начала шарить рукой по его штанам, чтобы понять, как спуститься вниз. Райан приподнял ее за талию и медленно поставил на пол, получая задумчивый взгляд в ответ. — Так у тебя хорошая мама? — кивок, и несколько золотистых локонов попали ей на глаза. — Иди к ней тогда и больше так не делай! Мама волнуется. Женщина неловко протянула руки к ребенку, и та наконец охотно пошла навстречу, цепляясь пальцами за широкую материнскую ладонь. Шарф усилиями матери снова был возвращен на шею, к большому неудовольствию Изи. Женщина вздохнула и еще раз попыталась извиниться: — Правда, мне очень жаль, что так вышло. Она никогда... — Ничего, — Райан улыбнулся и слегка помахал малышке рукой. Та смущенно отвернулась, обнимая маму за шею. — Так теперь ты стесняешься, да? Как только они вернулись на свои места, он снова сполз вниз по сидению, невесело отмечая время: ехать до нужной станции еще с четверть часа. И все же до конца поездки чувствовал взгляд больших медовых глаз на себе.

***

Райан медленно шаркал по подтаявшему снегу, бездумно улыбаясь в слепую снежную ночь. Ему казалось, что он все еще чувствует, как маленькие пальчики шарят по меху его куртки, и как щекотно касаются мягкие завитушки подбородка, когда она взбирается выше, уклоняясь от протянутых материнских рук. Это было ново. Не то чтобы он никогда не... думал, но, кажется, всерьез — с большим опозданием. Снег снова закружился в темноте, когда до дома оставалось не больше пятидесяти футов. Прислонившись к парадным перилам, на которых плотной шапкой лежал снег, у дома курил Том, кузен Брендона. Легкая кристаллическая россыпь снежинок блестела на его шапке под фонарным светом улицы. Пока жена была в командировке, Том приводил пятилетнюю дочь Молли, оставляя до вечера у них. Брендон был в отпуске, да и возиться с детьми ему всегда нравилось, — Райан украдкой наблюдал за этим много лет, но сейчас — чаще: когда сталкивался с ними в коридоре и отмечал, как ловко Ури управлялся с маленькими пуговицами, завязками и шнурками на ботинках. И как улыбался, чмокая ее в мягкую щеку напоследок. И с какой мечтательной задумчивостью прислонялся к двери, пока Том проверял, не забыла ли Молли чего. — Привет, — Райан махнул рукой, вытаскивая сигареты из кармана. Том без вопросов протянул ему зажигалку. — Ты еще не поднимался, да? — Брендон уже собирает ее. И сам спустится. Сказал, что ему все равно нужно зайти в магазин. — Так поздно? Мог бы сказать мне, — скептично заметил Райан. — С твоим настроением после работы лучше ничего не говорить, — Том хмыкнул и пустил дым густой струйкой сквозь сжатые губы. В ответ он лишь приподнял брови: — Ты о чем? — Да шучу я, расслабься. Массивная дверь продребезжала по грязной плитке и распахнулась на всю в тот момент, когда Райан отправил окурок в урну. Замотанная Молли в раскорячку спускалась по лестнице, хвастаясь за обледеневшие прутья перил, до которых едва доставала, а Брендон семенил сзади, внимательно наблюдая за тем, насколько она справляется. Когда Молли оказалась на руках Тома, Брендон наконец поднял на них обоих глаза. — Привет, — и притянул Райана за плечо одно рукой, полуобнимая. — Привет, — он неловко клюнул его в щеку. Том снова странно хмыкнул и поинтересовался: — Ну, Брен, так ты идешь, куда тебе там надо было? — Черт с ним, с магазином, — он неловко улыбнулся, поправляя Молли шапку. Распрощавшись, они наконец поднялись домой. В прихожей Райан, наступая ногой себе на пятку, чтобы избавиться от ботинок, наконец спросил: — В какой ты магазин намылился на ночь глядя? — Да ни в какой, — он повесил снятые куртки в шкаф. — Хотел пройтись с ними просто. — Ты прямо няня года. Брен обернулся и так и застыл, словно изучая лицо Райана на предмет иронии. Но Райан смотрел спокойно и улыбался одобрительно. — Да чего? У тебя клево с детьми. Я почти завидую. Брендон расслабился и насмешливо склонил голову: — Немного практики, и у тебя тоже все получится. — Ты прав, надо попробовать. И Брендон снова застыл. Он так и не произнес ничего больше, уходя в комнату, и только тогда Райан предположил, что стоило начать как-то помягче.

***

Ужинали они в привычной тишине. Зима была для Райана отвратительным временем года, несмотря на предновогоднюю мишуру. Даже снежная сказка, раскинувшаяся на улицах Нью-Йорка, не могла ничего скрасить: ни мерзлый воздух, ни колючую метель, ни тем более скользкую корку наледи под ногами. Солнце тоскливо светило несколько часов в неделю, а все остальное время Райан с отвращением пялился в окно на пасмурное бесцветное небо. Рука с сигаретой неумолимо отмерзала за жалкие секунды, губы трескались, а подошвы ботинок всегда оставляли мокрые грязные следы в помещениях. — Эй, ты как? — Брендон щелкнул пальцами. Райан все пытался не смотреть на него и до того расковырял свою еду, что аппетит и вовсе пропал. — Я пойду... покурю. Брендон скептично оглядел его тарелку и покачал головой. Идея, возникшая в голове, была из ряда вон плохой, но впервые за долгие годы Райан не мог найти человека более подходящего на роль советчика. Прежде чем набрать номер, он пошарил рукой по маленькой захламленной полочке возле окна и достал последнюю пачку сигарет. Сердцебиение постепенно сравнялось со скоростью гудков, и когда Вентц на той стороне линии лениво откашлялся, Райан уже был относительно спокоен. — Есть дело. — Охуеть, ну вот тебе и добрый вечер! — Заткнись, — Райан вздохнул и смягчил голос: — Я... Дерьмо. — Ради этого ты позвонил? Ну так я давно знаю, не переживай. Хотя признать никогда не поздно. Райан впервые проигнорировал выпад, стягивая защитную пленку с пачки. Достал сигарету, неспешно повертев ее в пальцах: — Наверное, странно, что я скажу об этом в первую очередь не Брендону, а тебе, но... — он вздохнул и прикусил фильтр, подбирая нужные слова. — Если ты залетел, Росс, то имей в виду, я буду крестным. Я и никто другой. Даже родство с тобой не заставит меня отвернуться от этого ребенка, — серьезно заявил Пит. Райан рассмеялся, но совсем коротко: мысль, которую он безуспешно пытался вложить в слова, все никак не приобретала складной формы. Ну и лишний раз тешить самолюбие Вентца — это ниже его достоинства. — Может быть... может, в какой-то степени, — он подпалил сигарету, делая пробную затяжку. Вентц шумно выдохнул прямо в трубку: — Это ты сейчас на что намекаешь? — Это вроде как из этой оперы, — Райан крутанулся, рассеянно наблюдая за тем, как в стекле силуэт его отражения зеркалит движения. И как за этим отражением проступает расслабленная фигура Брендона в теплом свете кухни. — Наверное, я не очень сочетаюсь с ребенком в твоем представлении? — Пит молчал. — Так что, мне обязательно произносить это вслух, да? — Ну, вообще да, — тот помедлил. — Но лучше не надо. Просто я-я... не знаю, не ожидал от тебя, что ли. Райан затянулся, прикладываясь лбом к запотевшему стеклу. Холод пустил по рукам мурашки. — Я тоже. — А чего ты хочешь? Как? — Ну, — вздохнул, — не то чтобы я в восторге от младенцев, так что... — Усыновление? — подсказал Пит. — Вроде того, — он потер переносицу, удерживая сигарету одним лишь мизинцем. — А ты... хорошо подумал? Райан вздохнул, вспоминая, как Изи щурилась и игриво дергала шнурки на куртке. Да, это было ново. Но совсем не ново было чувство, которое он испытал. На прошлой неделе они с Брендоном смотрели спектакль воспитанников католического интерната на благотворительной ярмарке и хлопали слишком громко. А уже в среду по воле случая помогали пятилетке, которого встретили на льду, научиться стоять на коньках. И Райан видел привычные горящие глаза Брендона, но впервые понял, что, кажется, смотрит так же. — Думаю, хорошо. Он не видел, но точно знал, как нервно Пит скользит языком по кромке зубов, — эта привычка была верным спутником его ступора. Ему бы и самому не помешало пройти пару кругов, но балкон был слишком узок, да и Брендон сидел совсем рядом, отделенный лишь стеклянной дверью. И слишком хорошо понимал природу любых его жестов и движений. Не стоит заставлять волноваться и его раньше времени: трудный разговор впереди. — Как-то странно, что ты сейчас обсуждаешь это со мной, я даже растерялся, — наконец признался Пит. — Я понял, что это странно. Понял, — он тряхнул головой и вкрутил окурок в граненый бок пепельницы. — Но это я сейчас должен внести инициативу на рассмотрение перед твоим лучшим другом. Я, а не ты. И это мне нужна поддержка! Но ты никогда не помогаешь. — Я-то могу предложить ему завести ребенка, но это будет только наш с ним ребенок! — Вентц явно широко ухмылялся. — Посмотри правде в глаза, Росс, я никогда не буду на твоей стороне, ты мне не нравишься. — Спасибо, — буркнул он прежде, чем его перебили: — Но сейчас я стараюсь! Правда стараюсь. — Надеюсь, Патрик не будет против вашего с Брендоном ребенка, — иронично заметил Райан, блуждая взглядом по темным окнам. — Завались, Росс. И иди уже, скажи ему. — Перезвонить? — Лучше я потом сам с ним поговорю. — Ты вроде как стараешься. — Ты мне все еще не нравишься. — Мудак. Пит хрипло усмехнулся и, наверное, сделал какой-то жест. — Давай, пупсик, побольше смелости и все получится. У тебя все шансы. Брендон оторвал взгляд от телефона моментально, стоило Райану переступить порог балкона. Внимательно прищурился. А затем проделал привычный трюк: проскользив костяшками по столу, призывно раскрыл ладонь навстречу. Райан тихо вздохнул и послушно вложил свои пальцы, присаживаясь обратно за стол. — Что-то произошло. Расскажешь? Грудная клетка словно натянулась от избытка воздуха, которое Райан вобрал на вдохе. И быстрее, прежде чем хоть одно сомнение успеет укорениться в голове, выпалил: — Прежде, чем ты захочешь уточнить: нет, я не бился головой. Да, я подумал. И считаю, что достаточно хорошо. Мы пережили вместе уже столько всего, что, наверное, пора. Очередной год не в могиле благодаря тебе, — Ури хмыкнул. — И нет, я не пытаюсь идти на уступки, это и мое желание тоже. Брендон, вскинув брови, снисходительно улыбнулся и сжал пальцы: — Да когда ты шел на уступки. Райан деланно надул губы. Но затем опустил подбородок на стол, ощущая, как крошки впиваются в кожу. Поглядел исподлобья. — Брен, — он умолк в нерешительности, тут же ощутив подбадривающее поглаживание по краю ладони. — Да? — Может, нам стоит завести ребенка?