Not another Christmas song

— Расскажи еще раз, как это произошло, — потребовал Брендон. Райан вздохнул и отвернулся к окну, рукавом куртки растирая запотевшее стекло. За последние два дня, что они почти без перерыва обсуждали главный вопрос, поставленный на повестку, все силы иссякли. Улицы за стёклами автобуса — ослепительные, снежные и оживленные — неспешно проплывали одна за другой, и Райан не мог оторвать взгляда от цветастых витрин сувенирных лавочек, магазинов и торговых центров. Снег щедро валил в течение всех выходных, и транспортные коллапсы мало-помалу накрывали Нью-Йорк парализующей волной. Давно зима не была так благосклонна к Большому Яблоку, и гораздо меньше — к коммунальным службам. Вздох. — Она просто побежала, а я... — Нет, — перебил Брендон и пальцами повернул его лицо к себе за подбородок, — я не о ней. Нельзя захотеть ребенка просто потому, что с тобой вдруг произошло что-то. Кажется, что он в последнюю секунду крепко прикусывает язык, чтобы не добавить чего лишнего. Но по сведенным бровям и прищуру Райан угадывает упущенные фразы моментально. — Но ведь произошло, — Райан прикрыл глаза — руки Брендона были холодными — и попытался припомнить все детали. — Я уже говорил. Дело не только в ней. Брендон, опустив руку, упрямо произнес: — Тогда скажи еще раз. Райан вновь замолчал и уставился на блестящую снежную глазурь, утоптанную возле входов в уютные ресторанчики. — Дело не только в ней. Я давно думал об этом. — А вот и не думал. — Я боялся, — он пожал плечами. — Но подсознательно... подсознательно все было решено. Все эти слова отскакивали от зубов как заученные ответы на экзаменационные билеты. Брендон спрашивал одно и то же разными словами, получая одни и те же ответы, но все никак не мог успокоиться. И ему нужно было дать достаточно времени. Брендон качает головой неодобрительно, но больше не произносит ничего. Кажется, в его голове проносятся слова, что Райан говорил раньше, и он с мучительным усердием пытается втиснуть надежду, рожденную в новой реальности, в давно устоявшиеся рамки их отношений. Райан же боялся пожалеть об ответственности, которую самостоятельно взял на себя, но пока прогнозы были положительными, — даже обсуждая это с утра до ночи, опасения сохранялись на допустимом уровне. Наверное, он действительно созрел для этого достаточно. Наверное, прошлое с его тенями не могут довлеть над людьми всегда. Отдельную благодарность стоило выказать Питу. Казалось, у него связи были везде: за один день он объяснил им особенности процедуры, а также дал контакты сразу трех людей, которые, в свою очередь, дали эти рекомендации ему. Райан ежился от неловкости после каждого сказанного им «спасибо», и Вентц обожал свою персону как никогда, даже если спустя первые раз десять заскучал изобретать новые подколки. Райан все выходные чередовал телефонные звонки с перекурами и даже ни разу не вышел из дома. Брендон на последнюю фразу кивнул с опозданием, вылезая из своих мыслей, и принялся задумчиво перебирать бумажки в полупрозрачной папке. Внезапно его взгляд остекленел. — Черт, — прошипел он, выравниваясь. — Я кретин. Я забыл свой паспорт. Черт. — Чего? — Райан забрал папку и принялся бегло прореживать бумажки. В груди все привычно напряглось и застыло, — он ненавидел, когда вещи выходили из-под контроля. Пальцы коснулись обложки одного из паспортов между листами, но второй найти не удалось. — Черт. — Так, — Брендон взъерошил волосы и рассеянно опустил сквозящий взгляд куда-то на собственные ладони,— я сейчас выйду на ближайшей остановке и вернусь домой. Приеду попозже. — Успеешь? Может, лучше завтра? — Чем ближе к Рождеству, тем меньше они захотят с нами возиться. Как бы нас сегодня не отослали куда подальше. Ты же помнишь, что говорил Пит. — Забудешь тут, — мрачно буркнул Райан, вновь растирая стекло, чтобы понять, насколько долго им еще ехать до любой остановки. Когда автобус мягко повернул с площади, а одна белоснежная картинка за окном сменила другую, Брендон подтянул шарф, клюнул Райана в щеку и спустился в проход, хватаясь за поручни. — Потяни время. Автобус затормозил, и Брендон сошел по ступенькам на улицу.

***

Наледь под ногами блестела под тусклым декабрьским солнцем, и Райан, помогая себе балансировать руками, кое-как шаркал по ней к старинному бруклинскому зданию. День был полон недвижимой тяжести, воздух — забит морозом, как навязчивым запахом, от которого покалывало в носу и глазах. Искрящийся снег на обочинах постепенно сбивался в нелицеприятные кучи, приобретая оттенок настоящего Нью-Йорка в торжестве его каменной природы. Райан оттряхнул ботинки и только затем поднялся по мокрым ступеням лестницы. Табличку с графиком работы перекрывал массивный венок из грубых искусственных еловых веток с ленточками и позолоченным колокольчиком. Он остановился, облокачиваясь на перила, и принялся ковыряться в кармане. Но достать сигареты так и не пришлось, — статная блондинка, толкнувшая дверь изнутри, смерила его холодным взглядом, сравниться с которым мог лишь ушат воды, вылитый на голое тело в утренних заморозках. Неловко качнув головой как бы в знак приветствия, он нырнул в теплый коридор, в котором из источников света было несколько старых гирлянд и настенных светильников с мутными плафонами. Сверяясь с надписями на бумажке, он поворачивал до тех пор, пока не уткнулся в коридорный тупик. Дверь с нужным номером оставалась всего в паре футов, и потемках взгляд не сразу натолкнулся на пару, сидящую на диванчике. Райан даже вздрогнул и поежился. — Добрый день, — мужчина кивнул. — Здравствуйте, — его пальцы скользнули в карман, принимаясь перебирать фильтры в пачке. — Вы на какое время? Райан опустил взгляд на бумажку, словно не зная наизусть отмеченных на ней цифр, и нерешительно произнес: — На четверть третьего. — Вы, должно быть, в первый раз? — вежливо вмешалась рыжая девушка. Дождалась чуть заметного в полутьме кивка. — О, это всегда страшно. Ну ничего. Не то чтобы он в данный момент нуждался в советах или расспросах, но американские порядки вынуждали его кивать и улыбаться. Может, если в темноте улыбка покажется им зловещей, они отстанут. Но, словно против воли, с его собственных губ сорвались слова: — А вы уже на какой... стадии? — Мы, можно сказать, ожидаем вердикта, — она выпрямилась, отлипая от мужчины. — Я Майя. Это мой муж Кенни. Мы уже десять лет вместе и последние года четыре пытались завести ребенка. Но другие варианты не подходили. Им на вид было не больше лет двадцати шести или семи, как и им с Брендоном, и он даже присвистнул у себя в голове. Проведённые совместно годы иногда казались ему чудом, и представить, что они смогут еще больше, как и эти люди, было сложно. — Не волнуйтесь, — Кенни улыбнулся, и женщина нырнула к нему под руку, уютно устраивая голову на плече. Их одежда была одинаково черной, из-за чего в потемках тела сливались в единое целое из мягких пуховиков и блестящих заклепок. — Вам предстоит пройти много процедур, но самое важное — держитесь за своего социального работника. Это ваш господин и бог на ближайшее время. — Главное, чтобы в процессе все было ладно, — Майя кивнула. — Прошу прощения, а вы решили завести ребенка с вашей женой? Или, может, с девушкой? — Нет, — отрезал Райан, — у меня нет жены. Или девушки. — Решили стать отцом-одиночкой? — она ободряюще улыбнулась. — Это очень смело. — Ни девушки, ни жены, — упрямо повторил Райан. — Но у меня есть парень. Пара переглянулась. Райан вздохнул и подпер стену бедром, пытаясь просчитать в голове сцену, что может развернуться дальше. Вслух о своей нетерпимости уже почти никто не говорил, но эти сжатые губы и сведенные над переносицей брови, короткие вздохи и сощуренные глаза были знакомы до тошноты. С тех пор, как он набил рожу собственному отцу за право быть тем, кем он является, жизнь приобрела другой оттенок. Да и сам мир перестает быть кромешно страшным, когда учишься постоять за себя. Однако помимо навыка отстаивания правды кулаками появляется кое-что поважнее — умение закрывать глаза на несправедливость, даже если она причиняет боль. Если не предъявлять к жизни особых претензий, то все, что ни получаешь, будет прекрасным даром. Но Майя внезапно ответила: — Это совершенно не важно. Я к тому, что вам лучше пожениться. Это всегда облегчает процедуру. Быстро отогнав стыд, он вымученно улыбнулся и тут же задумался над последними словами. Быть вместе больше пяти лет — приличное достижение. Может, не десять, и все же. Они никогда не обсуждали некоторые вещи, но сама жизнь подразумевала их негласно. Все это ведь должно было произойти, просто иначе, — торжественно? Брендон бы посмеялся, покраснел и сказал да. Скорее всего. Райан был вынужден вернуть приятное видение вглубь, концентрируясь на чужих словах. — И чем раньше тем лучше, — добавил Кенни. — Комиссия должна увидеть вашу полную готовность. Любая деталь может повернуться против вас. Райан пожевал губу. — Спасибо. Он хотел было спросить кое-что, но дверь открылась, и та самая блондинка — черт, как она попала в кабинет с улицы? — пригласила пару. Райан занял их место на диванчике и задумчиво облокотился, ощущая, как через тонкую рубашку холодный кожзам пускает озноб по лопаткам. И то ли ожидание было настолько тяжелым, то ли Брендону действительно хватит времени, чтобы приехать вовремя.

***

Когда Кенни и Майя вышли, некоторое время дверь в кабинет оставалась закрытой. Райан наконец собрался, встрепенулся как сонный воробей, и постучал. — Райан Росс, — делая шаг в кабинет, сразу же представился. Приятная взвесь кофе и хвои в воздухе пощекотала нос, а ушей коснулся монотонный тихий шум системных блоков под столами. У окна сидела лишь одна девушка. На вид они были ровесниками. Блондинка снова испарилась. — Мистер Росс, — она опустила взгляд на монитор, и челка скользнула на ее лицо. — Добрый день. Я Джамия, социальный работник. — Добрый день. Мы с... мужем, — начал было он и запнулся. Девушка смотрела на него с интересом. — Он просто забыл документы и вернулся домой, но я думаю, что он успеет прийти. Она усмехнулась. — Хорошо, давайте я сначала просмотрю ваши документы. Из какого агентства вас направили? Мне нужен номер и адрес. — Простите? — взгляд от неуверенности зацепился за усеянные тонкой мишурой и стекляшками пластиковых шаров ветви елки, — она была настоящей и весьма миниатюрной, умещаясь в углу. — Ну, из агентства по усыновлению. Вы же выбрали ребенка? — и, подняв взгляд, девушка добавила с усмешкой: — Присаживайтесь, мистер Росс. — Н-нет, — он помялся, опускаясь на стул напротив ее рабочего места. — Я думал, это иначе работает. — Забавно, — Джамия как бы взвесила его папку на ладони, прежде чем начать бегать взглядом по бесконечным бумажкам. — Обычно люди находят своего ребенка и начинают занимать бюрократией. Но тогда у вас самая приятная часть впереди. Она методично изучала страницу за страницей, а Райан продолжал рассеянно скользить глазами по разбросанной на столе канцелярии, кофейным пятнам в пустых кружках и едва заметным трещинкам на пластиковых панелях обшивки. Кабинет утопал в пронзительном белом, как и улица за широкими панорамными окнами. От обилия света в глазах резало, — особенно после долгого ожидания в темноте коридора. — Паспорт, пожалуйста. Райан подвинул его ближе. Комната, лишенная их голосов, опять наполнилась тихим жужжанием: гудели блоки и увлажнитель воздуха в углу, а извне доносились едва слышные мотивы рождественских песен, — вниз по улице находилась кофейня, где неустанно работало радио. В кабинет постучались, Джамия звучно разрешила войти, не отрываясь от клавиатуры; в дверном проёме возникла голова Брендона. — Здравствуйте. — Здравствуйте. Заходите, мы уже начали, — она, приняв паспорт Брендона, вдруг лукаво прищурилась: — Райан, а мистер Ури осведомлен о том, что он ваш супруг? Райан замялся и приоткрыл рот. Брендон, уже умостившийся рядом, ничего не сказал и лишь молча поднял брови, — надо отдать ему должное. — Я просто хотел произвести хорошее впечатление, — Росс сдался. — Надеюсь, на меня? — тихо хмыкнул Ури. — Я все понимаю, — девушка лишь улыбнулась. — Будем считать, что маленькая ложь во благо никому не повредит. Так что желаю скорее вам перейти на данный этап в ваших отношениях уже по-честному, — она вернула документы. — Я внесу вас в список кандидатов сразу же, как только получу оставшиеся документы. Мне потребуются рекомендации с места вашей работы, а также письменные характеристики от соседей. Но с этой минуты вы официально заявители-усыновители! — Соседей? — переспросил Брендон с явным скепсисом, поглядев на Райана: он знал, что они думают об одном и том же, пытаясь вспомнить, с кем из соседей у них достаточно налажен контакт, чтобы просить о такой услуге. — Верно, — Джамия протянула папку обратно. — Но пока советую все-таки выбрать себе ребенка. Я дам вам направления, документы можно с собой не брать. К тому же, вас все равно не поставят в лист кандидатов, пока я не оформлю списки. Они переглянулись, и ладонь Брендона легла на колено Райана, ободряюще поглаживая выпирающую косточку. — Может, возраст знаете? В унисон раздалось: — Лет пять. — Уже лучше! — похвалила она. — Сейчас напишу вам несколько адресов. Жду ваши документы и желаю удачи. Позволю себе закинуть удочку в будущее и предположить, что скорее всего, к вам приставят меня. Проверят некоторые другие документы и назначат. На первом этапе редко кто сыпется, — улыбка очертила ее губы. — Дальше будет труднее, но если судьба будет благосклонна, то я тоже постараюсь сделать все, что в моих силах. Они переглянулись и благодарно заулыбались. Выходя, Райан ощущал, как что-то теплое внутри медленно распускает свои лепестки. Они вновь нырнули в коридорный полумрак, и мягкая пелена света сошла с кожи, оставив лишь теплый оливковый оттенок на двух лицах, обращенных друг к другу. — Что это там про мужа было, не поделишься? — Брендон усмехнулся и сплел пальцы на пояснице Райана. — Это я для красного словца, — он ухмыльнулся и потянулся к губам. Тишина и пряность кофейного аромата, проникавшего откуда-то со стороны лестницы, напустили на них приятную тягучую истому. — Но нам правда стоит это уладить. — Уладить, — передразнил Брендон. — В жизни не думал, что ты назовешь наше бракосочетание «улаживанием». Райан смешливо отмахнулся. — А вот мне льстит одна только мысль, что ты думал об этом. — А как еще? — Брендон мягко уткнулся носом ему в щеку. Они постояли молча несколько мгновений. Тусклая желтизна старых светильников и тени подрагивали на их щеках и лбах. — Брен, — Райан заглянул ему в глаза. — Да? — Мы что, выросли? Брендон поднес его руку к губам и оставил на ней поцелуй. — Кажется, — мурашки по плечам Райана скользнули к предплечьям и шее. — Кажется, да. Выросли. — Ужасно, — он поморщился. — Согласен, просто отвратительно. — Но я так счастлив. — И я, — Брендон улыбнулся.