You?

      Пять ловит время в карман пальто, поправляет галстук под жилеткой и спускается в комнату Клауса. Проминает скрипучую кровать. Спящая тушка скатывается ближе, Пять поднимает руку положить на талию под пледом, но застывает и убирает.       — Я так и не сходил с тобой на ту могилу… — поглаживает свою коленку и ведёт взглядом по медным статуэткам, притащенных (сворованных) для продажи, — и, возможно, не схожу на твою.       Как на могилу Бена. Он тщательно её обходил, будто если он не подойдёт, Бен останется жив. Аморфно, в воспоминаниях не замелькает металлическое лицо. Или нет. Пять замирает на Бене. На его апатичных глазах.       — Нам всем тут не место…       Нереалистичный рисунок лайнером для тату. У Клауса собственный алтарь в комнате — жертвенник, на котором распят он сам гвоздями для эскизов. Клаус похож на Пять даже больше, чем Керри. Они связаны общим. И Пять вдруг продолжает, испытывая невыносимое желание высказаться — такое часто случается у одиноких перед неслушающими.       — Нам двоим даже в большей степени. Думаешь, поэтому меня всегда выплёвывает этот мир и люди рядом? Я старался. Не веришь? — тихо усмехается, практически слыша воображаемое фырканье. — Был уверен, что добьюсь остаться на этом тёплом языке, а за мной закроются наконец эти две пошлые алые губы общества. Прости, если не получилось. Я постараюсь в следующий раз.       Пять шевелит только губами, шепчет, скрипит зубами. Он никогда не мог сдерживать разговорчивость. А сейчас даже не видит смысла, не видит недопонимания, лишь знакомые кудри, пачки таблеток, стакан воды и кружку с пеплом на тумбочке. На ней отпечатки блёсток, бычки с красной помадой, что стоит на подоконнике, рядом с лежащей подводкой. На креслах разбросана одежда, а под ногами обувь, которую, кажется, совсем недавно пнула Керри. Клаус живёт в хаосе, не имеет сил убраться, но тащит к себе всё, за что цепляется взгляд.       Пять не замечал, что Клаус красит губы. Даже такую заметную деталь упустил у живущего под боком. Злился на Керри, которая даже не заходила.       — Может, — продолжает, — если вернусь, — выдыхает, — но знаешь, — улыбается, — я совру, если скажу, что для меня это необходимо и важно. Я не смог вернуться к вам тринадцатилетним. Я не вернулся к вам даже, перед апокалипсисом. Я терял вас так много раз. Упускал из виду. Сколько меня к вам не вернулось в других вселенных, и вернулся ли я к вам. Знаете ли вы меня того или скучаете по другому Пять?       «Не скучаете», — поправляет.       — Парадокс. Как и мы все, написаны пеной из пасти бешенного пса. Принял это в десять, и снова убедился, когда отец оказался инопланетянином.

— Не ваш бесчеловечный инопланетянин.

      Пять прыскает. Пазл складывается медленно и наконец-то верно.       — Я уже привык, — «как и Керрри», — что дохните вы с завидным постоянством. Вы все, кроме меня, — «и Керри». — Прошло так много времени, — «как и для Керри». — Мы никогда не были и не стали бы семьёй, — «как и Девисы». — Думаю, ты понял бы меня, — «как и Керри», — но я опять не смог это сказать живому человеку в сознании. Ладно, — Пять пропускает волосы сквозь пальцы. — Пора. Клаус, — толкает плечо, — просыпайся, я выйду не на долго, — врёт он, когда тело подаёт признаки похмельной жизни. — Завтрак… точнее ужин, внизу.       Клаус кивает. Знал ли Пять, что Клаус не спал, или бдительность отца тоже подводит? Но выходит, пинает камень, скалясь от злобы и ухмыляясь от прилива адреналина. Кажется, рад, но ненавидит эту аферистку Керри. Заставила его предложит оферту, которой сама и добивалась.       В кафе пробивается через толпу к очереди. Давит ногу кому-то, кто задел его плечом. Стоит за женщиной, убрав руки в карманы и отстукивая ступнёй. В нос ударяет запах свежего хлеба, ванили, шоколада и кофе. Кто-то заказывает вишнёвый пирог. Подростки обсуждают за сдвинутыми столиками преподавателей. Девушка своему парню активно рассказывает, как ночью уронила мольберт на кота, а тот с испуга раскидал кисточки и разлил воду, прыгнул на разведённые краски, и она оставшееся время до рассвета оттирала пол и кота от них. Лапы до сих пор голубые. Пять улыбается тому, как его облизывает этот тёплый язык общества.       Но клыки всегда вопьются в шею. Он подходит к стойке, просит налить ему кофе и завернуть два сэндвича. Ему кивают, а он поднимает голову на телевизор, пока девушка щёлкает клавишами и кассой. Звук передачи перебивают разговоры, но картинка занимает всё внимание. Маленький паучок с грустными большими глазками бегает по листочку. Из-за краешка машет кто-то пушистой игрушкой на палочке. Она как котик бежит к ней. Пять забирает чек и отходит, не отвлекаясь от плазмы. Оказывается, это была самка, а на другой стороне прятался самец, который играл с ней своими лапками. Он выползает медленно, поднимает пару передних. Но ей становится неинтересно, она даже жеста белого флага пугается и убегает.       Пять садится за одиночный столик, откусывает хлеб с салатом и помидорами, отпивает кофе и снова поднимает голову. Самец кружит вокруг на задних, прячется и снова начинает кукольный театр, пока паучиха заинтересованно наблюдает за хвостиками чего-то. Она уже наверняка забыла о том, кто прячется под листочком, но это выглядит так мило и красиво, что Пять проникается. Программу переключают на новости, а Пять уходит, так и не узнав, что как только самка заиграется, самец нападёт и сбежит, оставив её с потомством. Мир не слишком дружелюбен, Пять это бы тоже вспомнил, дослушай он новости.       Он гуляет по парку, наслаждаясь этим временем, не ждёт звонка, но знает, что он скоро последует, когда Керри проснётся, придёт в себя и решится. Пять решает помахать ей лапкой тоже, не думая, что уже это сделал. Покупает цветы, шагая к её дому через мостик и незаледеневшую речку. В кармане чувствуется вибрация — Лиам. Пять сбрасывает. Возможно, Керри о чём-то сказала, поэтому он не хочет выслушивать нотации. Он подходит к подъезду, узнаёт машину Бенни. Она открыта на все двери, но внутри никого. Неужели Бенни так торопился, что забыл закрыть? Пять кладёт букет на заднее сидение, опирается на капот.       Темнеть начинает рано, но влажность от порта Хьюстона делает этот вечер волшебным — снежинки не тают сразу, ложатся белой дорожкой у ног. Фонари не зажигаются, но над входной дверью включается первый свет. Керри выносит ведро с паром. Пять машет, улыбаясь, она прячет глаза, но легко идёт к машине. Пять знал, что она сильная, но не ожидал, что может не заметить десять литров в руке.       — Спасибо за предложение.       — Привет.       — А, — Керри заныривает с тряпкой в автомобиль. Пять наклоняется тоже, смотрит через салон. — Да, привет. Я думаю… я не приму его. Но мы можем сходить на свидание.       Пять поднимает брови, но молчит, наблюдает, как она протирает сидения. Уходит с пепельницей к мусорке. Возвращается, протирает её снегом, тряпкой и возвращает на место. Обходит багажник, ждёт пока Пять отойдёт от задней двери, вынимает букет, вручает ему и начинает протирать обивку.       — Знаешь, трагедия Девисов уже в могиле, даже не в истории, как ваша, Харгривзов. Никто не знает тех Девисов. В общем, если менять что-то ради себя…       — Я не разрешил бы менять время.       — Тем более, даже Клаус не смог их призвать попрощаться. Оно и понятно, такие уж характеры. Лиам сказал, что бесполезно жалеть мёртвых.       — Взрослое решение. Любовь не пропадёт, а чувство утраты притупится. Не ожидал…       — …от меня?       — Не ожидал, что ты изменишь своему плану использовать мою силу.       Керри расплывается в улыбке, прижимает Пять к холодному корпусу, не касаясь мокрыми руками с пеной и мягко целует. Глаза блестят от фонаря и слёз, но Пять смотрит реснички со снежинками, поднимает руку, чтобы провести холодным пальцем по тёплой щеке, прижать за шею живое, надавить вниз, чтобы коленки подкосились, придерживая острую челюсть, заставляя смотреть снизу. Пять всё ещё злится, но не знает за что: она же не получила, что хотела, но всё равно позвонила, как никогда не делала.       — Если сможешь своровать ключи у Бенни наверху, то я тебя отвезу кое-куда, — ухмыляется Керри.       — Заманчиво.       Пять испаряется с ведром. Он недооценил Керри. В запертой спальне пустые коробки выдвинуты из-под кровати, на ней разложены журналы с Харгривзами, листки с прописанными алгоритмами, но каждый из них зачёркнут. Видимо, ни один не приведёт к нужному результату. Пять перемещается в коридор, чувствует запах еды, стук посуды, крадётся к прихожей, хватает ключи с золотым брелоком неслышно. Бенни перемешивает салат, не замечает тень у двери, зато Пять замечает поцарапанную скулу и синяк под глазом. Перемещается и передает их Керри, а та, сверкая разбитыми костяшками, садится в машину и зажигает.       — Когда сообщишь об этом Бенни?       — Когда покинем город.       — Надеюсь, не в космос.       — А тебе к одиннадцати домой?       — Хотя бы к концу года.