СТРЕЛА ГРИФОНА I. Аберрация

      Хестром очнулась от резкого падения и удара обо что-то твердое, как бетон. Ей показалось на миг, что она просто разлетелась на части, как будто мешок с костями шлепнулся с огромной высоты и все кости с треском вылетели вон. Но это ощущение в то же мгновение сменилось еще более неприятным: бетон вдруг растаял, и тело погрузилось в какую-то отвратительно пахнущую жидкость, которая обволокла все тело и тут же проникла в нос и рот, поскольку ни сгруппироваться, ни задержать дыхание Криз не успела.              Она пыталась сопротивляться, отдаленно соображая, что тонет, но сил побороть уже сомкнувшуюся над головой жижу не было, Хейс затягивало. Все, что она могла – это отчаянно барахтаться, пытаясь сделать хоть что-то, но паника, овладевшая мыслями и всем телом, была настолько сильна, что, казалось, парализовала все члены!              «Паника-твой злейший враг, Криз! Или ты сама себе злейший враг?», — прозвучали в голове слова, но совсем не голосом Хэнка Мастерса, её вербовщика, который и готовил её к трудностям. Голос был насмехающимся и принадлежал женщине, умершей так давно, что Хестром почти её забыла.              Внезапно тело сильно потянуло куда-то вниз и, несмотря на почти полоумное отчаяние Хестром вынырнуть, её затянуло еще глубже и… выбросило на пол куда-то, да так, что от падения Криз сильно застонала и, кажется, заработала сотрясение, ударившись головой о твердую поверхность. Но вокруг была уже не отвратительная жидкость, а воздух!              Хейс обильно вырвало, легкие с диким жжением втянули первые сладкие глотки воздуха, и она долго, очень долго откашливалась, выплевывая остатки жидкости из носа и рта. И все под монотонный звук какого-то гонга, в который словно ударяли прямо над головой.              Немного отдышавшись, она поднялась на карачки, но все еще плохо соображала: голова раскалывалась после удара о поверхность. Гонг продолжал бухать над ушами, и если Хейс поначалу решила, что это звук её бешено бьющегося сердца, то потом поняла, что права лишь отчасти – звук издавался неподалеку и имел выраженный металлический оттенок.              Кто-то лупил по металлической двери. Яростно, зло, ругаясь на чем свет стоит.              Хейс узнавала этот голос. Он сразу заставил вспомнить, что произошло, где она оказалась и по чьей вине, и сердцем снова завладела паника, на этот раз не за себя.              — Какого… — она попыталась выругаться, но снова закашлялась. Отдышавшись, она оглянулась, все еще стоя на карачках.              Это было большое помещение с тремя огромными чанами с отходами и трубами, нависшими над ними. Из одной из труб только что, очевидно, вылетела и сама Хестром, упала в полупустой чан, и там бы и задохнулась, если бы Кэннон не активировал слив отходов в какой-то поддон, откуда все отходы после переработки смывались в канализацию. Там же теперь и пыталась прийти в чувство Хейс, но от отвратительного вкуса, запаха и состояния её снова вырвало и снова жидкостью, которой она уже успела наглотаться.              Потребовалась, кажется, целая вечность, чтобы Хейс отдышалась и смогла выбраться из поддона и найти глазами источник монотонного звука.              Кэннон, обмазанный липкой жидкостью, как и сама Хестром, сейчас со всей дури лупил по закрытой двери, и при каждом сильном ударе ошейник одаривал его ощутимым электромагнитным импульсом. Кэннон дергался от боли, ругался, но снова ударял.              Хестром захотелось в этот момент вырвать ему глаза и растоптать их своими сапогами, но вряд ли на это у неё хватило бы сил. И все же она попыталась. С диким воплем бешенства она налетела на него сзади, схватила за волосы, надеявшись расшибить ему голову об дверь, хотя еще несколько минут назад она пыталась его спасти от газа!              Он, не ожидая такой спонтанной атаки, заревел от боли и бешенства и, изловчившись, оттолкнул её прочь, да так сильно, что Хейс снова ударилась о пол, на этот раз плечом. Скорчившись от боли, она застонала – и боль отрезвила мысли, хотя желание убить его после того, как спасла, все еще осталось! Она быстро активировала эколайт и, повысив мощность импульса, отправила Кэннону разряд.              Он дернулся от импульса, замерев от боли на какое-то мгновение и прекратив свои попытки пробить дверь, а потом прожег её ненавистным взглядом.              — Сука!! – заорал он. – Еще раз так сделаешь – я тебе голову оторву!!              — Мразь!! – не отстала Хейс в оскорблениях. – Какого хрена ты сделал?!              — А что я сделал?              — Ты же, мать твою, видел, что там чертовы геты и тяжелые мехи! – разочарование и страх настолько переполнили Хестром, что выражений она уже не выбирала. – Они же убьют их!! А доступ к системе управления механизмом у меня!! Я должна была обезопасить их от мехов с помощью «рук»!              — И я что, должен из-за этого переживать? – усмехнулся зло Кэннон, снова ударив по двери и снова скорчившись от импульса. – Да пусть все передохнут там! С меня хватит! Мне пора убираться отсюда!              — Тогда какого лешего ты и меня прихватил, урод церберовский?!              — Потому что ты еще не сказала мне код от инфочипа, церберовская шлюха!! И говорила, что от твоих показателей зависит взрывчатка! – Кэннон резко рванул в её сторону, уже проигнорировав импульс, и больно схватил её за волосы. – А этот код и собственная голова мне еще нужны!              — Отпусти меня, иначе я эту твою голову взорву ко всем чертям собачьим!              — Ну давай! Попробуй! – безумные глаза приблизились почти вплотную. – И тогда разлетятся две башки вместо одной! Вот будет зрелище! – он сжал кулак сильнее, отчего Хейс скривилась от боли, охватившей кожу головы. — Вспышка!! Это должна была быть ослепляющая граната, а не эми и газ, лживая тварь!! – Он резко ударил её по лицу, по-прежнему держа за волосы левой рукой, и его глаза показались ей настолько безумными, что она испугалась за свою жизнь. Попыталась дотянуться правой рукой до эколайта и активировать импульс, но, заметив это, Кэннон сделал резкое движение – и Хейс сначала услышала легкий хруст, а уже потом ощутила сильнейшую боль в плече и закричала.              От её громкого крика он как будто очнулся. Замер на мгновение, и этот дикий огонь в его глазах потух, сменившись холодным расчетом. Он отпустил её, и Хейс, все еще постанывая от боли, ухватилась левой рукой за вывихнутое правое плечо. Теперь она даже при желании не смогла бы активировать импульс, плечо было вывихнуто, а голосовую команду она не установила. Как глупо!              — Не беси его больше! — проговорил Аноним, вернувшись к двери. – Я не уверен, что смогу сдержать его! Теперь у тебя остался только я! Все остальные после того, как ты их обманула, хотят тебя убить!              — Я не знала про эми гранату, клянусь! – выпалила Хестром, попытавшись вправить плечо, но тщетно: боль была просто адской, да она сама бы не смогла бы это сделать, тут требовалась помощь. – Пусть твои идиоты подумают сами, стала бы я спасать тебя от газа и портить всю операцию, если б знала!! А про газ узнала слишком поздно, чтобы предупредить! И Шепард заверил меня, что ты предупрежден и у тебя есть маска!              — Как удобно! – почти выплюнул он. – Но спасибо: жизнь ты мне спасла. За это я спас твою жизнь от внезапно воскресших гетов! Мы в расчете! А теперь мне надо отсюда выбраться, и ты пойдешь со мной!              — Нет! Мне нужно вернуться и получить доступ к панели! – отрезала Хейс. – Я с тобой не пойду!              — А кто тебя будет спрашивать? – расхохотался он и ударил по двери в очередной раз, скорчившись от боли, но, так не добившись результата, глубоко вздохнул. Потом вдруг успокоился и усмехнулся, посмотрев на Криз. – Мы здесь заперты. Помещение покрыто свинцовыми плитами, отходы переработки явно токсичны, так что придется поваляться в медкапсуле пару часов или дней, чтоб не вытошнило собственным дерьмом, — он вдруг уселся возле двери, сложив руки на коленях. – Я вижу только единственный выход, как отсюда выбраться. Отключи ошейник, и я взломаю дверь. Потом мы с тобой свалим, и ты мне скажешь код от чипа. Тогда я оставлю тебя в живых.              — Не дождешься!              — О, а спешить мне уже будет некуда, — отпарировал он. – Я могу и неделями пытать тебя, отрезая кусок за куском, а могу затрахать до смерти, да так, что ты сама скажешь мне код, лишь бы я не останавливался! Посмотрим по настроению.              Хейс смерила его злым взглядом. Крыть ей было нечем, кроме как кодом от инфочипа. Плечо болело неимоверно, шевелить правой рукой она не могла, малейшее движение приносило мучение. Усевшись в удобной позе, Хестром перевела дыхание, соображая, как поступить, что сказать, что сделать.              Шепарду требовалась её помощь. Гетов, откуда они только взялись, оказалось слишком много! А ведь сканирование дроном не выявило никаких угроз, кроме как пары турелей и одного старенького ИМИРа, но Раса явно поумнела, если смогла обмануть данные дрона! Похвально.              И теперь, если она не поторопится, все, кто рассчитывал на её помощь, могли пострадать. Неприятное осознание собственной беспомощности и несостоятельности для работы в этой команде.              — Мы не можем сидеть здесь вечно, радиация убьет нас, — начала она издалека, взвешивая каждое слово и обретая утраченное равновесие. – Но и ошейник я не деактивирую, если намереваешься убежать и утащить меня за собой, Кэннон. Я лучше сдохну тут, чем позволю Шепарду думать, что я его бросила. Снова.              — Как мило, — усмехнулся тот, но в его глазах мелькнуло сомнение. – И что будем делать? Подыхать тут?              — Предлагаю новую сделку, — взяла Хейс инициативу в свои руки, пусть одна и была сломана. – Я деактивирую ошейник. Ты открываешь дверь и идешь на помощь тем, кого обещал не убивать. Когда я увижу, что они живы и в безопасности, я скажу тебе код от инфочипа. И ты убирайся восвояси, куда пожелаешь.              — Не-а, — покачал он головой. – Не пойдет. Освободи меня и скажи мне код – и я тебя не убью, открою дверь и свалю. А ты оставайся тут и спасай кого хочешь, но уже без меня.              — Ты мне руку сломал!!              — Всего лишь вывих плеча, — пожал он своими плечами как будто с издевкой. – Либо так, либо сидим и ждем, когда сюда нагрянет СБР или работнички. А будет это через пару часов, когда геты перебьют всех твоих мартышек. Я-то могу подождать и слинять потом. А ты, Криз?              Хестром сцепила зубы, ощутив, как на них заскрипела то ли пыль, то ли песок, то ли еще хуже.              — Обещай мне, что, когда откроешь дверь, ты просто свалишь, — прохрипела она, чувствуя предательскую слабость в теле. – И не будешь мстить. Ни мне, ни тем, кого обещал не убивать.              — Но они хотели убить меня.              — А я тебя спасла! Как оказалось, зря. Ты не умеешь быть благодарным!              По губам Кэннона расплылась холодная ухмылка.              — Хорошо.              — Обещай мне.        — Обещаю, — при этом в его глазах засветилась такая насмешка, что по спине Хейс пробежал холодок.       Ничего он не обещал. Готов сказать все, что угодно, лишь бы она деактивировала ошейник. Но самое печальное заключалось в том, что козырей у неё больше не было. Сломанная рука, запертая дверь, сумасшедший союзник – идеальное сочетание для того, чтобы провалить всю операцию. Но за операцию она волновалась куда меньше, чем за то, жив ли еще Шепард и как долго он будет жив в блокированном хранилище с десятками перепрограммированных гетов. Все остальное было мелочью по сравнению с этим.              — 18G145PNH534-8-D12, — проговорила негромко Хестром. – Ключ от инфочипа.              — Ты издеваешься, да? – хмыкнул Аноним, а Хейс показалось, что у неё дежа вю. Когда-то настоящий Кэннон ответил ей точно так же!              — Постой-постой, — он занес руку над эколайтом, чтобы ввести код, улыбаясь своей победе. – Повтори-ка еще раз.              Хестром медленно повторила последовательность, и, пиликнув разрешающим сигналом, эколайт разблокировал информацию. Потом Аноним довольно ухмыльнулся.              — Хорошее начало, Хейси. Что насчет двери?              — Я не могу ввести код деактивации, так что придется тебе, — Хейс протянула ему левую руку. Не говоря ни слова, Кэннон подошел и, активировав её девайс, выжидающе замер.              Хестром, сглотнув, медленно проговорила нужную комбинацию. Пан или пропал. Когда-то Кэннон полностью ей доверился. Теперь её очередь.              Датчик на ошейнике погас, и Аноним торжествующе рассмеялся. Прежде чем снять его, он склонился как можно ближе к голове Хейс и дернул рычаг. Ошейник раскрылся.              — И никакого бадабум, — прошептал он довольно.              — Никакой взрывчатки нет, — прошептала она, слабо улыбнувшись и сдавая уже все карты. – Я соврала. Я люблю иногда так делать, как и ты.              Он какое-то время рассматривал её, а потом расплылся в жуткой улыбке.              — Молодец, Хейси. С тобой и вправду весело.              — Открой уже дверь, — напомнила она. Теперь она не смогла бы остановить его, если б он пожелал её убить. И она вообще не была уверена, что даже о сам сможет остановить себя, если захочет убить её!              — Пренепременно, голубоглазка, — всполошился он. Подойдя к двери и сжав кулак, какое-то время задумчиво рассматривал его. Потом с такой скоростью, отчего Хейс даже вздрогнула, ударил по стене возле двери, что та тут же прогнулась под таким напором. И это освинцованная стена!              Кэннон, увидев результат, радостно захохотал.              — С возвращением! – схватив дверь за петли и сильно напрягшись, он принялся вырывать их, что даже ему далось нелегко. Но результат был впечатляющим: петли поддались довольно быстро, и вскоре дверь была вскрыта. – Вот это я понимаю!!              Хестром молча смотрела на то, как человек, еще недавно в приступе бешенства вывихнувший ей плечо, теперь радовался, как пятилетний ребенок. Все, что ей оставалось, это надеяться, что Кэннон выполнит свое обещание и просто свалит куда подальше.              Сжав челюсти, чтобы не застонать, она попыталась подняться, держась за правую руку, чтоб ненароком не ударить её ни обо что. Шум отвлек Кэннона от созерцания и любования проделанной работой, и он повернулся. Его безумный взгляд, как у психа, знающего о своей вседозволенности и напрочь отсутствующих рамках, ей совсем не понравился.              — Ты обещал, — совсем уж слабо прошептала она, внутренне сжавшись от страха. – Просто уходи. И позволь мне спасти остальных.              Какое-то время он взвешивал, стоит ли выполнять данное обещание и, должно быть, решал, что оно для него значит, а потом с жесткостью улыбнулся, как улыбнулась бы акула, собирающаяся оторвать тебе голову.              Он резко рванул в её сторону – и вот уже какой-то вихрь поднял Хестром над полом, сжав стальным кулаком её горло и припечатав к стене, да так, что Хейс целой рукой инстинктивно принялась отбиваться, просто попрощавшись с жизнью. Молодец, Хестром, ничего не скажешь!              — Уиль… Уил… — попыталась остановить его она, хрипя от новой нехватки воздуха.              Кулак слегка разжался, чтобы она смогла вздохнуть.              — Уильяма здесь нет, — произнес шепотом знакомый голос, и вот стальная рука позволила ей дотянуться носками ботинок до пола. – Тебе крайне повезло, что его нет, иначе мне все же пришлось бы убить тебя. За то, что ты с ним сделала, — свободная рука Кэннона нагло прошлась по её груди, ощупала, потом потянулась ниже и остановилась между ног. – Но нам плевать на него. Он — дурак, но мы ему все же благодарны за то, что из-за его тупости мы и появились. А ты нам, несмотря ни на что, нравишься, Криз, — его лицо приблизилось, и в следующую же секунду Хейс ощутила, как его теплый язык облизал её щеку, а потом Кэннон сплюнул в сторону.              — На вкус как дерьмо, — ухмыльнулся он.              Хестром прожгла его ненавистным взглядом.              — На себя… посмотри, — прошептала она, силясь сказать что-то больше, но он по-прежнему сжимал её горло, так что выдавить смогла только это.              Но услышав даже это, Кэннон вдруг снова расхохотался.              — Даже жаль будет, если тебя убьют. Не хочу. Так что… — он вдруг хитро усмехнулся.              Прежде чем Хестром успела понять его слова, он небрежно отпустил её, и она с грохотом упала, снова ударившись, но сумев подставить твердой поверхности не раненое плечо. Однако уже через секунду Кэннон сделал какое-то быстрое движение – и Хестром от неожиданности и дикой боли, охватившей левую руку, закричала. Её ладонь пробивал насквозь кусок стального прута из оторванной двери, пригвоздив её к большой цистерне.              – Потом скажешь спасибо, — с диким удовольствием проговорил Кэннон, закрутив прут, и, поднявшись и отряхнувшись, почти вразвалочку стал уходить. Но вдруг остановился и, серьезно посмотрев на неё, проговорил:              — Оставлю еще тебе подарок, Хейси. Чтобы ты знала, с кем имеешь дело. Будь осторожна, голубоглазка, — он проделал что-то на своем эколайте, и девайс Хестром пиликнул, принимая файл.              Но Криз не обратила на это внимания. От сильной боли она почувствовала, как голова начинает кружиться, но сознание не потеряла – слишком огромны были её ненависть и жажда убить его прямо здесь и сейчас!              — Какого хрена ты сделал?! – прокричала она ему вослед. – Немедленно вернись, Кэннон!! Кэннон! Они же погибнут!!              Тот замер возле выхода, обернулся и почти по-дружески помахал ей рукой. Потом исчез.              — Кэннон!! – крик Хестром, казалось, сотряс все помещение и безумной звуковой волной пробежался снаружи. – Вернись, сукин ты сын!! Тварь! Да лучше б ты сдох!! Кэн-нон!! Сдохни, мразь!!              Но никто не вернулся и не отвечал. Стало так тихо, что Хестром кожей ощутила, что где-то там наверху что-то взрывалось и громыхало. И совсем обессилев от боли, она беспомощно воскликнула:              — Шепард!              

***

                    — Шепард!! Слева!..              Картер успела предупредить его до того, как случилось непоправимое. С ледяной яростью Шепард развернулся в ту сторону и сразу же расправился с гетом, который подобрался к нему слишком близко.              Получасовой бой с гетами, во время которого она успела добраться до блокированной двери, понять, что код уже недействителен, снова укрыться и вернуться к Шепарду, чтобы помочь выстоять, а геты успели заглушить им связь, сцепить их в кольцо и теперь наступали, — за это время Алекс поняла две вещи.              Первое: геты были не геты, точнее, это были синтетические тела гетов, но действовали они не разумно, а подчиняясь каким-то алгоритмам. Стало быть, их починили, объединили в единую сеть, но самосознание у них напрочь отсутствовало – а поняла Картер это по тому, как они вели бой.              Как люди.              Прежние геты, обладающие самосознанием, с которыми ей доводилось сталкиваться – а это происходило пару раз в прошлом – вели бой по-другому, логичнее мышлению синтетика: высовывались только тогда, когда ответного огня не было, только под углами, куда труднее попасть, потеря единицы для них была приемлема, только если открывала тактическое преимущество в бою, в остальное же время они старались уберечь синтетический организм от напрасной поломки.              Эти же геты просто пёрли, как танки, совершенно не заботясь о собственном самосохранении и численности, как если бы человек запрограммировал их в качестве пушечного мяса и дал команду, несмотря на собственные потери, уничтожить противника. Даже те, которые прятались в укрытия, передвигались неуклюже и, что удивительнее, парами, как будто проходили курсы военной подготовки Альянса. Учитывая, что геты так никогда не делали раньше, что передвижение парами в целях прикрытия друг друга на сто восемьдесят градусов разнилось с их тактикой подавить численностью независимо от потерь, Алекс сделала вывод в горячке боя, что это всего лишь роботы, запрограммированные человеком.              Вторая вещь, которую осознавала Картер как никогда ясно – это то, что ей и Шепарду конец, если Вакариан не поторопится перехватить управление системами и разблокировать им дверь. Как бы ни был хорош Шепард, как бы ни была подготовлена она, двое ветеранов против трех десятков роботов, зажимающих их в клещи, и двух тяжелых мехов, занявших позиции с флангов, долго не протянут без смены позиции.              А менять позицию было уже попросту некуда: их зажали, кольцо почти сцепилось, и чтоб прорвать его, потребовался бы «Мако», «Гризли», с десяток бойцов или попросту чудо. Но Алекс давно перестала верить в чудеса! Скорее их спасет волус Сантьянолла, чьи завывания она слышала, когда операция только начиналась!              — Линкс, держи правый фланг! – прокричал Шепард, так как их связь заглушили.              — Есть! – машинально ответила она, обстреливая позиции гетов. Винтовка перегрелась, термозаряды закончились, остался пистолет и дробовик и немного времени, пока не перегреются они. Так что Алекс старалась стрелять из пистолета короткими, точными выстрелами, в то время как дробовик решила оставить на потом, когда ближний бой будет неминуем. А он, похоже, неминуем, и очень даже скоро! Но без боя ни он, ни Шепард сдаваться не собирались!              — Линкс, граната! – предупредил Джон, замахнувшись гранатой и бросив её в сторону особого сосредоточения гетов. – Последняя!              Картер спряталась в укрытие и прикрыла голову. Прогремел взрыв, на голову посыпались небольшие осколки. В это же время прошипела ракета рядом, и Алекс ощутила, как Шепард грубо пихнул её куда-то в сторону, и накрыл своим телом.              Взрыв, куда мощнее, нежели от гранаты, сотряс сломанные ячейки рядом, и на этот раз осколки уже были покрупнее. На Шепарда что-то упало, нечто тяжелое, кажется, чье-то тело из сломанной ячейки хранения, и он глухо простонал от боли. Не успела еще осесть пыль, как он быстро скатился, выстрелил из положения лежа в особо наглых гетов, а потом крикнул, запыхаясь:              — Алекс, надо спрятаться! Сюда идет «Титан»!              — Где второй?              — Не знаю! Пошли! – схватив её за шкирку, он буквально потащил за собой в другой ряд хранилища.              Картер неуклюже запнулась, и Шепард поднял её, а потом указал куда-то.              — Если выбьем одного «Титана», у нас еще есть шансы!              — Шансы? – скривилась она от боли, так как только сейчас поняла, что ранена в голеностоп. А она еще гадала, почему ступать на эту ногу было так больно!              — Да! – у Шепарда дела были не лучше, если не хуже: из плеча сочилась кровь, пол шлема просто отсутствовало, оголяя один злой, но расчетливый и готовый сражаться глаз, щиты жалобно скулили, постоянно восстанавливаясь и воняя перегрузкой от перезарядки. – Мы недалеко от восточного склада! Ты сможешь взломать дверь и закрыть её, когда мы будем внутри?              — Я попробую!              — Отлично! — он быстро склонился над ней и осмотрел её ногу, потом резко вколол ей последнюю дозу панацелина. У Алекс запасы уже давно закончились, как гласил ВИ в шлеме, панически мигая красным датчиком, а Картер еще удивлялась, как раньше не заметила, что ранена!              — Слушай меня! – быстро проговорил Шепард. – Взламывай дверь, укройся на складе и жди меня три минуты! Я отвлеку «Титанов» и гетов! Если через три минуты не появлюсь, значит, закрывай дверь!              — Я этого не сделаю без тебя! – упрямо отрезала она.              Его лицо исказила гримаса ярости, один виднеющийся глаз загорелся еще большим бешенством.              — А я тебя и не спрашиваю! – рявкнул он. – Времени мало! Вакариан неизвестно где! Так что заткнись и делай, как я говорю! А теперь марш, пошла!!              Не дав ей возразить, он пригнулся и быстро нырнул куда-то за свалившуюся от взрыва гору ячеек. Сразу же раздались выстрелы, новый взрыв неподалеку, и у Алекс от страха сжалось сердце. Но она, сцепив зубы, заставила себя подняться и, держа пистолет, заковыляла в сторону восточного склада.              Гетов по пути попалось лишь двое, которые как будто заблудились. Она снесла им головы точными выстрелами, пробив сперва щиты. Это отняло у неё почти минуту, а времени оставалось совсем мало!              Взломать двери. Что может быть легче?              Она делала это сотни раз! У неё была степень по кибербезопасности. Она, пожалуй, могла бы взломать и все двери, да хотя бы одну-единственную, чтобы они выбрались! Но проблема заключалась в том, что с самого начала у неё просто не было такой возможности: иметь на процесс взлома хотя бы две минуты. Геты ползли из всех щелей и сразу же стреляли.              Сейчас их численность значительно поредела, и Шепард стягивал их к себе, нарочито раскрывая свою позицию, и то Алекс не была уверена, что вовремя пробьет брандмауэр системы и разблокирует какую-нибудь дверь быстрее, чем его или её убьют!              Но вот взломать складскую дверь и запереть её, обесточив и устроив замыкание – это вполне возможно. Отрезать их от главной системы куда легче, чем влезть в эту систему.              Алекс, уже не таясь, так как времени было мало, покинула укрытие и стала быстро ковылять до панели управления складской дверью. Сейчас склад хранения был пуст, противника там не было, иначе это доставило бы лишние проблемы.              Но, кажется, она поторопилась с оценкой своей скорости и ошиблась в отсутствии врага снаружи, так как какой-то упертый гет возник из ниоткуда и перекрыл ей дорогу. Уже готовый стрелять.              В этот момент его сразила снайперская пуля.              Спасибо, Сайлас!              Наверняка это был он, если учесть, что Вакариан мчится к пункту управления системами. Должен мчаться.              Алекс добралась до панели, активировала её и свой инструментрон и принялась настраивать связь, а потом и взламывать доступ. В это время краем глаза она видела, как неподалеку горел самый настоящий адский бой, но подробностей рассмотреть не могла: все было закрыто рядами еще уцелевших ячеек, да и времени было в обрез. Но то, что бой еще горит – это хорошо. Значит, Шепард еще жив!              Снайперский огонь участился. Из-за страха потерять своего капитана Сайлас ослушался приказа Шепарда, да и после того, как им заглушили связь, приказ потерял свою силу. Пилот открыл плотный огонь по врагу – каждые полторы-две секунды – и не остался незамеченным: вскоре в его позицию полилась долгая пулеметная очередь тяжелого меха, и сразу же помчались аж две ракеты.              Взрыв наверху был страшным, но Алекс не позволила себе отвлекаться, взламывая доступ, отметив только мысленно, что больше снайперка не звучала. Пожалуйста, только не Сайлас!..              Пот застилал глаза. Дыхание сперло. Картер проделывала алгоритмы взлома почти на автомате, ощущая, как тяжело бьется её сердце.              Готово!              Перехватив управление, она укрылась за выступом стены и проорала, что было сил:              — Шепард!!              Кричать «Блэквотерс» было сложнее и дольше. Да и сейчас было не до режима позывных, когда он попросту мог погибнуть! Пусть позлится, если ему будет до этого дело, но потом!              — Шепард!!              Раздался звук очередного взрыва, и Картер уже решила было, что больше его не увидит. Но вот спустя пару секунд появилась его фигура, обстреливаемая гетами, отчего щиты моргали, не переставая и наконец лопнули. Но Шепард сделал резкий выпад и влетел в склад головой вперед, перекувыркнулся и быстро укрылся за выступающей стеной, противоположной той, где укрылась Алекс.              Она же к этому времени уже активировала закрытие широких дверей склада, и к тому моменту, как внутрь влетел Шепард, ворота опустились уже наполовину.              Это было их спасение! Временное, правда. Как схватиться за соломинку при утоплении и надеяться, что выживешь!              Синтетики тоже не сдавались, начав обстрел уменьшающейся на глазах щели и желая задеть людей. Картер отвечала им взаимностью с одной стороны, Шепард – с другой, но лишь сдерживая самых прытких. Оставшийся запас последних термозарядов им еще мог пригодиться.              Наконец, когда ворота закрылись, Алекс обесточила их, тем самым заблокировав. И только после этого устало вздохнула и перевела дыхание.              — Джон, ты в порядке? – вспомнила она и поковыляла к нему. Нога болела куда сильнее прежнего, действие панацелина заканчивалось, да и эта прогулка сказалась.              — Да, — коротко ответил он, сняв и отбросив шлем, который теперь больше мешал ему, чем защищал. Какое-то время он просто восстанавливал дыхание, тяжело набирая в грудь воздух, а Алекс тем временем склонилась и осмотрела его.              — Твое плечо.              — Царапина, — ответил он без тени бравады, потому что действительно считал это царапиной. – Я не ранен больше. Только устал…              Ворота внезапно сотряс мощный толчок, и они дернулись, как будто бумажные, но все же выстояли.              — Передышка у нас ненадолго, — хриплым от сухости во рту голосом проговорил он и поднялся. – Они скоро снесут дверь. И прибьют нас.              Алекс тоже поднялась и внимательно осмотрелась. Потом раскрыла на инструментроне проекционную схему морга и хранилища в частности, принялась в ней копаться.              — Запасные двери? – спросил Джон, осматривая помещение и вскрывая два ящика.              — Нет.              — Вентиляция?              — Слишком высоко. И слишком узкая.              — Тогда нам пригодился бы «Мако», спрятанный в ящике, — усмехнулся он почти зло, взломав обычный замок на первом ящике. Открыв его, он выругался. Во втором тоже не нашел ничего полезного. – «Мако» здесь нет, как видишь.              — Ты еще шутишь, — выдохнула Алекс, опустившись на пол и осмотрев свою рану. Из дырки в ноге, проделанной выстрелом в бронекостюме, тихо сочилась кровь. Остановить её было нечем, перевязывать сверху – бесполезно, кровь будет сочиться внутрь костюма. Если только снять.              — Раздевайся, — вдруг раздался строгий приказ, и Картер показалось, что она ослышалась.              — Чего-чего?              — Раздевайся, — повторил Шепард, устало усевшись возле ящика. – Я тебя подниму. Вон вентиляция.              Сообразив, о чем он, Алекс ощутила, как кровь прилила к лицу. На ум ей ведь пришло совсем другое, и теперь она испытала жгучее чувство неловкости и стыда за то, что подумала невесть о чем в самое неподходящее для этого время. И еще и покраснела!              В этот момент дверь снова сотряслась от ракеты. Жалостливо скрипнула, прося пощады, и в центре уже здорово деформировалась.              — Третий не выдержит, — констатировал сухо Шепард. – Времени мало, Алекс. Раздевайся и быстрее прячься в вентиляцию.              — А ты?              — Я туда не помещусь, — покачал он головой. – Да и кто-то должен прикрывать тебе отход. И прежде чем ты снова станешь спорить, лучше ответь на вопрос: ты засекала три минуты?              — Что? – не поняла она.              — Ты засекала три минуты, как я и приказал? Когда взломала дверь? – его тон ей не понравился, как будто он собирался её отчитывать.              — Нет, — с нажимом ответила она. – И я не буду лезть в вентиляцию, пока тебя тут убивают, Шепард.              — Тогда нас убьют вместе, — проговорил он раздраженно, между словами заняв позицию за ящиками и приготовившись обороняться. Так себе укрытие, но выбора у него не было. – Ты этого хочешь? Чтоб и тебя убили?              — Я вообще не хочу, чтоб нас убивали! – пресекла она. – Надо лишь продержаться еще чуть-чуть, пока Вакариан…              — Что Вакариан? – оборвал он. – Откроет нам двери? Да он пока систему взломает, нас уже раза три успеют убить! Он в этом такой же хреновый специалист, как и я сам.              — Тогда надо найти другой выход!              — Другого нет.              — Но Криз же куда-то подевалась? – все же не удержалась Алекс от упоминания этой особы.              — Я не знаю, что сделала Хестром и куда пропала, но в хранилище её нет, — скривил он лицо от этого упоминания, как если бы проглотил что-то кислое.              — Она не пропала, а слиняла! Бросила нас!              — Пусть так, это даже хорошо, — не стал он спорить, обреченно вздохнув и проверив винтовку и «карманы» бронекостюма, как если бы вдруг там что-то еще могло заваляться. Ничего не было. – Но сейчас это не важно. Я отдал тебе приказ. Выполняй его.              — Нет! Я тебя не брошу, — она упрямо схватила пистолет и заняла позицию рядом.              — Дело тут не только в том, бросишь или нет! – наконец взорвался он, не в силах больше говорить отстраненно и схватил её за руку. – Если мы оба погибнем, Вакариану будет сложнее сделать то, что он должен сделать! Слушай, Алекс! Есть кое-что поважнее всей этой херни с клоном! И я планировал это сделать сам, но если уж так выходит, что меня убьют, значит это должны сделать ты или Вакариан!              — Что сделать? О чем ты? – не понимала Алекс, и ей вообще казалось, что он говорит о каких-то глупостях сейчас.              — Гаррус тебе расскажет, но сейчас ты должна снять бронекостюм и свалить в вентиляцию!              — Свалить как Криз?! – с презрением прошипела Алекс.              — Да, хаск тебя дери, если это значит, что и ты, и она будете жить! – грубо отрезал он. – А теперь раздевайся, я сказал!..              Но она все равно не успела: в этот момент ворота снова содрогнулись от мощного попадания и, не выдержав такой пытки, с треском вылетели вон.                     

***

                    Где-то вдалеке творилось что-то ужасное и невероятное. Гул от сражения и взрывов стоял такой, что Хестром на миг испугалась, не завалит ли её тут ко всем собачьим чертям. С потолка сыпались пыль из трещин и маленькие осколки, ведь хранилище находилось как раз наверху.              С тех пор, как Кэннон исчез, приковав её прутом к цистерне, прошло, как любезно подсказал эколайт, всего-то десять минут, но Хейс казалось, что целая вечность. За эту вечность она уже успела потерять сознание, не больше чем на минуту, а придя в себя, она испугалась, что снова вырубится, на этот раз надолго.              Этого делать было нельзя ни в коем случае! Думай, Криз! Терпи, Криз!              — Шепард… — прошептала она, скорчившись от боли в ладони и плече. Вырвать руку кверху не получалось, больно и прут скручивался в немыслимом лассо. Раскрутить его она не могла, продеть руку сквозь это лассо – тоже.              Она даже пыталась вырвать руку с намерением прорезать прутом себе ладонь вдоль, к пальцам, но это было не просто больно – адски больно! Тем более прут имел цилиндрическую форму, резать им плоть было крайне неудобно и почти невыносимо, так что Хестром оставила эту идею, тем более что от шока могла снова потерять сознание.              В сапоге у неё была спрятана оставшаяся доза панацелина. Но как её достать? Правая рука, где сустав был вывихнут, вообще не подчинялась, малейшее движение причиняло острую боль. Левая рука была прикована. Но оставались еще ноги!              Стараясь особо не двигать корпусом тела, Хестром левой ногой стала снимать ботинок на правой. Сделать это было нелегко, так как сапоги были полу армейские, предназначены для ведения легкого стрелкового боя без бронекостюма или передвижения по препятствиям, крепились специальными заклепками, чтобы не слететь со ступней в неподходящий момент. Но у каждой заклепки была небольшая кнопка…              Кое-как, но Хестром все же удалось подошвой левого сапога нажать эту кнопку, и заклепки сразу стали податливее. Стащить обувь оказалось уже куда более простым заданием.              Это она и проделала, стащила обувь. Вторая доза панацелина была прикреплена к внутренней стороне голенища сапога, так что, подведя ступню к лицу, Хейс стащила зубами носок, чтобы сделать ступню более подвижной.              При этом все же приходилось шевелить корпусом тела и терпеть боль как от вывиха, так и от прута. Тихо постанывая, с маленькими передышками, Криз все же добилась желаемого: смогла пальцами ноги извлечь из сапога дозу панацелина в инъекторе, подкатить её ближе к себе и передать себе так, чтобы ухватиться зубами.              Нацелившись иглой в бедро, Хестром резко опустила голову, одновременно подняв ногу, и всадила иглу себе в бедро. Остальное уже доделала конструкция инъектора: с тихим шипением выплеснула лекарство внутрь.              Уже спустя четверть минуты Криз ощутила, как боль отступает. Панацелин всегда творил чудеса. Но действие одной дозы заканчивалось быстро, поэтому ей надо было успеть проделать то, что она задумала.              Закрыв глаза, она стала рыться в памяти. Очень, очень старые воспоминания. Но они все надежно хранились в памяти в виде картин, слайдов, образов и схем с тех самых пор, как Хок ввел ей свое средство, а Хэнк научил, как правильно хранить все в памяти, удалять лишнее, систематизировать и главное – искать. Отбрасывая все лишнее, Хестром еще тогда научилась оставлять только то, что могло пригодиться, иначе её мозг давно бы перегрелся, как некогда перегревался у Хока.              А это воспоминание было очень полезным, хотя Хестром никогда и не думала, что оно может пригодиться.              «Итак, дамочки, слушайте меня, — с наглой ухмылкой говорил Морец на занятиях проекта «Оса», держа манекена. – Если вас ранили в плечо, идет кровь, то сначала надо…»              Нет. Не то. Хейс было трудно сосредоточиться, но она все же напрягла память.              «Эй, Криз! Смотри сюда! – гаркнул Морец. – Это вот ты! И если у тебя вывих плечевого сустава… — продолжал он, крутя, вертя манекен — большую сисястую куклу для секс забав, которую с ехидной усмешкой притащил на занятие, — то можешь, конечно, скорую вызвать, но тогда тебя сцапают. А можешь сделать вот так…»              Пришло время «сделать вот так», как Морец показывал на секс-кукле.              Три раза глубоко вздохнув и приняв нужное положение – а могла только сидя – Хестром согнула травмированную руку в локте, подняла под углом девяноста градусов и постаралась отвести в сторону как можно медленнее.              «Только медленно, Криз! – пошло улыбался Морец, теребя куклу. – А не как в фильме про Бласто, где чертов Спектр вправлял плечо какому-то бедолаге так резко, что должен был ему там все на хрен оторвать еще больше, а не вылечить! Поняла?»              Да, Хестром поняла. Поэтому проделала все очень медленно: отведя руку в сторону, стала приподнимать её выше, ощущая ноющую боль и тут… услышала какой-то легкий, почти еле слышимый звук, и ощутила огромную волну облегчения. Сустав был вправлен, однако болело все по-прежнему сильно – но теперь и пальцы, и сама рука слушались куда лучше!              Спасибо, чертов Морец! И что теперь?              Выдохнув от облегчения, Хейс посмотрела на левую руку и прут. Прибита она была к небольшой цистерне, но под прямым углом к поверхности, так что, если активировать резотрон, вырвавшееся лезвие при правильном наклоне сразу же разрежет прут.              Хестром медленно, так как травмированная вывихом рука ныла, активировала эколайт, выбрала нужный угол наклона и выпустила резотрон. Тот вырвался быстрее, чем она ожидала, так что ей вовремя удалось опустить пальцы, дабы избежать еще одну травму.              Получилось! Лезвие резотрона прорезало стальной прут, как если бы отрезало кусок сыра! И теперь Хестром могла попробовать вытащить руку…              Раз. Два. Три – и на четыре ладонь, пройдя сквозь все еще горячий срез прута, вырвалась на свободу!              — Да, хаск меня дери! – радостно и с облегчением воскликнула Хейс. Потом, переведя дух, поднялась. В голове слегка закружилось от пережитого шока, но не смертельно, и через пару секунд все прошло, да и панацелин помог пережить процедуру освобождения куда с меньшими затратами!              С прежней осторожностью Хейс включила передатчик, вырубленный недавно так небрежно. А сейчас она вся внутренне подобралась.              — Блэквотерс? Архангел? – позвала она, но в ответ только тишина. Это сильно её встревожило, тем более что сверху бой, кажется, слегка поутих. Неужели она опоздала?              — Это Стрела! Я скоро возьму контроль над системами, держитесь! – проговорила она в надежде, что её кто-нибудь услышит. Встав перед вырванной Кэнноном дверью, Хестром вздохнула. Теперь ей предстояло найти путь наверх, но это была не проблема.              А вот объяснить Шепарду, почему она исчезла и ослушалась приказа – это будет намного сложнее. Но она была готова объяснять хоть триста раз, только б снова услышать, как Шепард на неё орет!              Найдя на схеме путь, Хестром заторопилась вернуться в хранилище.