Закон вечеринок

Пробуждение отвратительное и Бэкхён теряется, от чего больше — от алкогольных последствий, от очередного вторжения в его задницу, от Кёнсу, лежащего рядом, или от того, что они оба все помнят. Бэкхён точно помнит все, что хотел бы забыть. Бэкхён лежит на животе, с одеялом между ног, Кёнсу на нем, обнимая поперек туловища. И на них обоих почему-то нет белья, Бэкхён уверен в этом, потому что чужой член утренним настроением давит на ставшее после вчерашнего очень чувствительным. Очень. Бэкхёну не больно, но каждый вдох Кёнсу отзывается дрожью где-то глубоко внутри. Да и собственный отзывается. Он был бы очень даже не против повторить эксперимент на совсем трезвую голову, если бы… Да кого он обманывает. Если так все болит, сначала надо как следует выпить. — Жалеешь? — голос Кёнсу севший после сна, но у Бэкхёна все равно по коже мурашки. — Не обо всем. — Не переживай, — Кёнсу переворачивается на спину, толкнувшись в него напоследок. Бэкхён охает. — Закон вечеринок. Сделаем вид, что ничего не было. Кёнсу набрасывает на него свободный конец одеяла и уходит. Бэкхён некоторое время ждет, пока не слышит звук льющейся воды. Самое время отступить и подумать, но Кёнсу наверняка поймет все не так. Кёнсу только дай повод, дальше он все сам сделает. Правда, Бэкхён сам не особенно понимает, чего хочет. Не встречаться, это уж точно. У него стабильно не складывается с отношениями. С уважением партнера, чувствами, осознанным общением, границами и всем таким. Бэкхён просто хочет работать и чтобы мозг не выносили. У Кёнсу тоже на первом месте работа, хоть тут они сходятся. И Бэкхён совершенно не представляет, как можно влюбиться в Кёнсу. Разве что в его постельную ипостась, но Кёнсу же не все время в постели. Обычно он не для минета рот открывает. Впрочем, отрицать, что его тянет к Кёнсу, тоже глупо. Не просто тянет, Бэкхён уже второй раз ему дал и не жалеет практически ни секунды. О последствиях очень, а о решении и процессе нет. Кёнсу восхитительный. Лучший партнер в его богатой на опыт жизни. Может, Бэкхён кого и не помнит — ладно, он многих не помнит — но таких отзывчивых и нежных партнеров у него не было. С Кёнсу слишком хорошо, чтобы просто уйти. Бэкхён хочет еще раз и если бы не последствия, Кёнсу бы сейчас стонал под душем. Единственное, что останавливает — Бэкхён боится, что в процессе просто развалится. С другой стороны, помимо таланта и темперамента у Кёнсу есть характер, и за характер Бэкхён его придушит на третий день. У Бэкхёна, наверное, тоже не сахар, но Бэкхён живет с собой всю жизнь и себе нравится, а Кёнсу его выбешивает за пару минут. Удивительная способность, конечно. И манера общения. Бэкхёна передергивает от его манеры даже сейчас. Бэкхён любит работать с лавхейтом, но писать и жить с ним разные вещи. Бэкхён предпочитает беречь свою личную психику. Он с трудом соскребает себя с кровати и ковыляет в душ. Болит все просто адски, он мечтает о паре таблеток обезболивающего и геле с анестезией. Кёнсу весьма неторопливо поворачивается под душем, пока не замечает его. — Ты все еще здесь? — Не дождешься, — Бэкхён поджимает губы. — Подвинься. Кёнсу пускает его под ледяную воду, Бэкхён позорно взвизгивает и отползает обратно. Кёнсу усмехается и выкручивает терморегулятор. — Я люблю холодный душ по утрам. — Откуда мне знать? — Действительно. Бэкхён стискивает зубы. — У тебя проблемы? — Никаких. — Заметно. — Такси вызвать? — Вчера тебе все равно было. — Мне и… — Кёнсу осекается. — Вызову. — Сам справлюсь, — цедит Бэкхён. С чего вдруг он решил, что получится найти с Кёнсу общий язык? Кёнсу выходит, оставляя Бэкхёна наедине со льющейся водой и своими мыслями. Бэкхён принимает душ, приводит себя в порядок, насколько позволяют обстоятельства, и с некоторым опасением выходит, поблескивая каплями воды по всему телу. Кёнсу хмыкает. — Решил соблазнить? Ты не в моем вкусе. — Бэкхён открывает рот. Кёнсу, видимо, что-то читает на его лице. Усмехается и протягивает полотенце. — Мне нравятся горячие парни, а не замерзшие. — Мог бы и отогреть. — Сейчас? Вряд ли, — Кёнсу машет полотенцем. — Ты не оценишь. Бэкхён почти вырывает полотенце из его руки. Слова Кёнсу все еще задевают, хоть он и прав. — Есть что-то от боли? С лица Кёнсу исчезает всякое выражение. Он разворачивается и уходит. Ну и черт с ним. Бэкхён и сам справится. Наверняка есть аптека поблизости. Он вытирается, кое-как натягивает вчерашнюю одежду и идет к двери. Останавливается. Кёнсу сварил себе кофе и теперь пьет из кружки, повернувшись спиной. В окне ничего интересного, низкое серое небо и две макушки деревьев, Бэкхён не сомневается, что он так стоит, чтобы на дверь не смотреть. — Я еще пожалею, — бормочет Бэкхён себе под нос. — Рядом с кофеваркой, — бесстрастно говорит Кёнсу. — Двух таблеток всегда хватает. — Ты по утрам ешь? — В одиночестве. — Кёнсу, я тебе настолько не нравлюсь? — Не ты, — Кёнсу поворачивается. — Не люблю готовить другим. Можешь поискать в холодильнике, если боишься пить таблетки на голодный желудок. Кёнсу не собирается облегчать ему задачу. Что ж, Бэкхёну не привыкать. Он разыскивает в холодильнике яйца и ветчину и решает сделать омлет. Кёнсу следит за его попытками от окна, варит вторую кружку кофе и выпивает ее под сдавленные проклятья и дважды сожженный омлет. Моет кружку и убирает ее в шкаф. — Я думал, ты другим не готовишь, — Бэкхён сдается, в основном, потому, что на руках полтора десятка ожогов. — Другие не пытались спалить мою кухню, — Кёнсу искоса смотрит на его руки. — И себя. — Ты специально меня бесишь? — Нет, это приятный бонус, — рассеянно говорит Кёнсу, взбивая яйца. — Ты же тоже… — Что я тоже? — Бэкхён так и не дожидается продолжения. — Что я тоже? Кёнсу? — Неважно. — Как тебя твои парни терпели? — Не было постоянных, — Кёнсу пожимает плечами. — Как-то не складывалось. Да и ты… Бэкхён снова настораживается, но Кёнсу снова не продолжает. Это уже раздражает. — Кёнсу, поговори со мной. — В нашем общении — после секса, конечно — я очень ценю ранний уход. Думаю, мы достигли взаимопонимания. — Кёнсу раскладывает омлет по тарелкам. Бэкхён кусает губу. Ответить резкостью очень хочется. — Нет. Не достигли. Почему ты не хочешь меня видеть? Вчера тебя вполне устраивало мое общество. — Потому что, — Кёнсу выпрямляется и прикрывает глаза. — Ты бы сам определился, хочешь меня видеть или нет. — Ну вот я… определился, — наверное, мысленно добавляет Бэкхён. — Я же здесь. А ты кормишь меня завтраком. — Вряд ли это что-нибудь значит. Бэкхён мысленно рычит проклятья. — Хоть сделай вид, что подумал! — Бэкхён, — Кёнсу выдыхает. — Хорошо, я подумаю. Бэкхён берет палочки. Над чем именно Кёнсу подумает, он предпочитает не уточнять.